Чтение онлайн

Успокоился, лежал весь в поту, с прилипшими ко лбу волосами, но дышал уже ровно и спокойно.

Вендела развела в воде немного водки, намочила полотенце и обтерла его: сначала лицо и шею, затем плечи и грудь, а потом ниже. Взялась за одеяло, чтобы накрыть снова, но замешкалась. Она смотрела на мужчину, который на пути к своей цели одинаково легко творил добро и зло. Убивал и был готов умереть сам, и все ради того, чтобы получить ее. И детей. Должна ли она чувствовать себя польщенной? Бабушка сказала бы «да». Мама сказала бы «решай сама».

Даже во сне, измученный болезнью, он все равно выглядел угрожающе. Острые углы и четко вылепленные черты лица с прямыми бровями и глубоко посаженными под широким лбом глазами, суровая линия рта не давали повода ошибаться — это был безжалостный хищник, машина для уничтожения в броне твердых мускулов. Самый красивый убийца, которого только можно было представить.

Вендела натянула одеяло как можно выше, затем запустила руку под подушку, чтобы приподнять Греттиру голову. Ее пальцы наткнулись на что-то твердое. Это был нож, очень старый и очень дорогой. В уплату за такие ножны и рукоять отдавали равную меру золота, и это в странах, где и серебро-то было за редкость, а все платежи осуществлялись либо овцами, либо шерстяным сукном. А клинок… она положила ножны на колени и принялась рассматривать узкое длинное жало. Клинок привезли из далекой страны. Даже не франкская работа. Металл под названием «пулад» [42] в те далекие времена умели делать только огнепоклонники.

Сначала небесные камни были размолоты в пыль, прокалены и сплавлены с земным железом в одном тигле; затем умелый мастер тысячу раз сплющил металлический стержень в лист и снова скатал его, и наконец, после многих и многих часов тяжелого труда, закаленное в огне и пальмовом масле, родилось вот такое совершенство.

Клинок, в самом широком месте миллиметра в три толщиной, мог пробить даже железные доспехи… что уж говорить о живой плоти. Он мог так легко пройти сквозь кожу лежащего сейчас перед Венделой мужчины и слой упругих мышц — прямо к сердцу. Она почувствовала движение воздуха, словно кто-то вошел в комнату и остановился у нее за спиной.

«Сейчас», — приказал ей неслышный голос. — «Сейчас или никогда».

Вендела посмотрела в лицо Греттира, в его плотно закрытые глаза. Она имела полное право на этот удар. Это право подтвердил сам Конунг перед лицом всей Стаи. Она возьмет жизнь Греттира, и ни один из его кровных братьев не сможет сказать ей дурного слова. А потом, возможно, когда-нибудь она действительно выйдет замуж, и у нее будут дети… от другого мужчины.

Клинок с тихим щелчком вошел в ножны. Вендела убрала нож на прежнее место, затем встала, взяла со спинки стула теплый платок и вышла из комнаты.

— Вот, — Вендела положила на стол два веретенных блока, золотистый и черный. — Греттир вернул их. Теперь вы свободны.

Дэгрун быстро взяла сразу оба. Да, это были их родные камни — ее с короткой царапиной, а дочкин с маленькой мушкой, застывшей в янтарной слезе.

— Как тебе это удалось, Вендела? Ты обманула его? Смогла выкрасть камни? Или…

— Нет, бабушка, — твердо ответила Вендела. — Никакого или. Он сам мне их отдал.

— Вот, значит, как. — Дэгрун положила свой камень в карман, а янтарь сунула в руки дочери. — И что же ты ему за это сделала?

— Ему самому ничего. Вылечила женщину и ребенка.

Старуха молчала, пытаясь понять то, что не было сказано вслух. Ничто и никогда не достается нам так дешево, как хотелось бы. А за некоторые дары приходится отдавать сторицей.

— Ну, хорошо, девочка. Ты вернула нам нашу силу, теперь мы можем ехать на Родину. Берите только самое необходимое. Пусть наследство Турхандов переходит Стае. Я не хочу ничего от этих свеаландских обманщиков.

Она встала и направилась к лестнице, но слова внучки остановили на полдороге:

— Я никуда не поеду, бабушка. Мой дом здесь.

Дэгрун медленно обернулась и уставилась на непокорную девчонку:

— Что ты сказала?

— То, что ты услышала, мама. — Внезапно подала голос тихая Гутрун. — Вендела нашла здесь свою судьбу. И я тоже никуда не еду. Здесь мой муж, с ним я и останусь.

— Какой муж? — Вспылила Дэгрун. — Твой муж давно в Вальгалле пьянствует с дружками и девками Одина! Он о тебе уже забыл!

— Зато я помню. Здесь его могила. Неважно, в этой жизни Освивр или в той, он все равно мой муж.

Молчание тянулось, как натянутая между столбами колючая проволока. Наконец, Дэгрун повернулась и пошла к дверям.

— Бабушка, — Тихо позвала ее Вендела.

Та не ответила, даже не обернулась, только сильнее сгорбилась.

Когда дверь хлопнула, обе женщины вздрогнули.

— Я догоню ее, — предложила Вендела.

— Не нужно, — Гутрун положила руку ей на плечо и слегка сжала. — Пусть побудет одна. Ей нужно время, чтобы принять твою правду. Жаль, что у меня самой до сих пор не хватало мужества сказать ей.

— И что потом?

— Она или согласится с нашим решением или уедет.

Уедет обратно в Гренланд? В эту неприветливую холодную страну? От этой мысли у Венделы сжалось сердце. Бабушка уже не такая сильная, какой она себя считает. Как она будет жить там одна? Может быть, есть вариант попроще?

— Но если бабушке так хочется вернуться к корням рода, то она может жить в Норейг. Ведь наш предок Эйрик Рауда родился именно там. Это даже в школьных учебниках написано.

Люди иногда писали чистую правду, что есть, то есть. Эйрик действительно родился в Норейг и жил там, пока его отец Торвальд Асвальдсон не поссорился с королем Харальдом Косматым (зачеркнуто) Прекрасноволосым, после чего им пришлось срочно собирать вещички и переезжать на новое место. То есть в Айсланд. Там, кстати, Эйрик тоже не задержался, и все из-за своего вспыльчивого нрава.

— Наш предок Эйрик Рауда был еще тем гуленой, — с легкой усмешкой согласилась Гутрун. — Он вообще говорил, что родина мужчины на той земле, в которую он воткнет свое знамя. Просто Дэгрун после смерти мужа, чтобы не уйти вслед за ним, попросила привязать себя к родовым столбам. Я была маленькой, и она не решилась оставить меня с чужими людьми.

— А потом ты выросла и сбежала с моим отцом?

— Такая уж у меня судьба, — сказала мама.

Да уж, с судьбой не поспоришь. Так Венделе всю жизнь говорили отец, бабушка, мама. Тогда откуда у нее взялось ощущение, что это еще не вся правда?

— Я попрошу, чтобы Греттир привез родовые столбы Рауда из Гренланда и поставил их в нашем доме.

Мать подняла брови, затем кивнула:

— Если он будет тебя сильно любить, то сделает, как ты сказала.

А если будет любить сильно-сильно, то, возможно, поставит и столбы Турхандов. Тогда их дети будут зваться Валлин-Турханд-Рауда. Почему бы нет? Что плохого в длинном имени? Ведь был же сильный конунг Хальвдан Щедрый На Золото И Скупой На Еду. Уж всяко лучше, чем какой-нибудь Эйнар Брюхотряс или Гуннар Волосатый Зад [43]