Чтение онлайн

Становление российского государства неразрывно связано с созданием государственного аппарата, главная часть которого — военные служилые люди. Русь унаследовала от Золотой орды один из главных постулатов сначала монгольской империи, затем Золотой Орды: все, способные носить оружие; должны служить империи. Унаследовала в том своеобразии, которое определялось разницей хозяйствования земледельца и скотовода.

В кочевом обществе всеобщий характер военного и иного служения обеспечивалась тем, что кочевника в значительной степени кормит сама природа. Там скотовод мог быть одновременно профессиональным воином и профессиональным производителем необходимых жизненных благ: сам содержать себя экономически. Земледелие же, в отличие от скотоводства, будучи производящим типом хозяйствования, требует от земледельца полной отдачи сил и времени. Здесь воин, чтобы быть профессионалом должен был находиться на содержании у государства.

Государство в средневековье нуждается в деньгах и солдатах. Устойчивым поставщиком того и другого в земледельческом государстве при развитом обмене и дефиците пашни являются свободные пахари, платящие налоги (Кульпин, 1990, с. 201–210). При становлении Московского государства не было развитого обмена, дефицита пашни и оно отвернулось от свободных пахарей. Согласно Ключевскому, основой народного хозяйства в этом государстве является труд вольного крестьянина, работающего на государственной или частной земле, но «государственная земля все более переходит в руки нового военного класса, создаваемого государством, и вместе с тем все более стесняется свобода крестьянского труда, заменяясь хозяйственной зависимостью от служилого землевладельца. Таковы главные явления…» «В удельные века содержание немногочисленного служилого люда обеспечивалось тремя главными источниками, то были:

1) денежное жалованье,

2) вотчины, приобретению которых служилыми людьми содействовали князья,

3) кормления, доходы с известных правительственных должностей, на которые назначались служилые люди.

В XV и XVI вв. эти удельные источники были уже недостаточны для хозяйственного обеспечения все разраставшегося служилого класса… Успешным собиранием Руси Московский государь-хозяин приобрел один новый капитал: то были обширные пространства земли, пустой или жилой, населенной крестьянами. Только этот капитал он и мог пустить в оборот для обеспечения своих служилых людей» (Ключевский, т.2, с. 99, 202).

При неразвитых налоговой системе, обмене, торговле, надежным (в глазах служащих) видом оплаты стало предоставление во временное пользование (за службу) поместий — земли, на которой работали эксплуатирующие ее крестьяне и которые должны были кормить помещиков. С самого начала жизнеспособность и сила государства Российского стала находится в прямой зависимости от способности «испоместить» растущий аппарат служащих.

В отличие от кочевников, где каждый мог непосредственно быть госслужащим в качестве военного, в земледельческой России возникла иерархическая система службы государству: крестьяне служат помещику — временному владельцу земли, предоставленной ему в качестве платы за службу государю.

Система поместного владения была введена в правление первого Государя Всея Руси Ивана III (1462–1505), тогда же было положено начало основных процессов, определивших историю России вплоть до наших дней. Вся последняя четверть XV в. характеризуется постепенным переносом акцента с процесса соединения русских земель под эгидой Москвы на процесс испомещивания госаппарата, на подчинение церкви государству, на секуляризацию ее владений.

Проблема установления единой собственности на землю — государственной стала первостепенной с созданием после распада Золотой Орды самостоятельного российского государства (первоначально — Московии). Однако процесс тотального огосударствления земли растянулся почти на два века. Поначалу частнособственная вотчинная земля не подвергалась экспроприации за исключением тех случаев, когда те или иные феодалы не желали мирно идти под «руку» Великого князя, «за измену» как это квалифицировалась в те времена. На переломе веков государство пыталось осуществить секуляризацию церковных земель, исходя из объективных реалий второй половины XV в. — громадных земельных наделов у церкви.

К концу XV в. в Северо-Восточной Руси практически все земли доступные к хозяйственному освоению были освоены (о чем косвенно свидетельствовало появление Судебника 1497 г.) и принадлежали: феодалам (князьям, в том числе великому князю, боярам на правах наследственного — вотчинного владения), независимым от бояр и, по существу, формально зависимым от великих князей московских «черным» крестьянам, а также церкви. Земли «черного» крестьянства, не попавшего в экономическую зависимость от светских и церковных феодалов, сокращались. Феодальные земли переходили из рук в руки. Часть трофейных земель князья раздавали в вотчины сподвижникам-боярам.

В соответствии с древним славянским и монгольским правовыми понятиями вся земля в независимом Московском государстве, кроме земли церкви, была собственностью Великого князя. Он был вправе как предоставлять любую нецерковную землю во владение за службу, так и отбирать ее. В соответствии с этим правом «с половины XV в. устанавливается правило, что все личные землевладельцы должны нести по земле воинскую повинность» (Ключевский, т.2, с. 190). Это правило распространялась и на наследственные владения бояр вотчины. Государь конфисковывал земли феодалов (чаще всего под предлогом нарушения условия службы — верности сюзерену), мог, предоставляя новые земли, отбирать старые, иными словами, перераспределять земельный фонд государства.

Перераспределение земельного фонда, использование его в качестве госбюджета, постепенно превратилось в одну из основных функций Московского государства, а единоличная собственность государя на землю (в то время основной вид собственности) стала экономической базой самовластья Государя, диктата государства над обществом — самодержавия. Но произошло это не сразу. В частности, полной самодержавности препятствовала экономическая независимость церкви.

В отличие от княжеского сменяемого владения, церковное владение землей, подтвержденное ханскими ярлыками, было связано не с той или иной конкретной личностью, а с церковью, как институтом. Согласно сложившейся практики можно было отнять землю у личности, но не у института. Возникла неопределенная ситуация: вроде бы церковная, как и любая другая земля должна была служить, но кому? Князю, Богу или людям? Этот вопрос принципиально не был решен. Решению препятствовала старая практика: при ханах церковь теоретически и большей части на деле не облагалось налогами и повинностями.

После падения Орды московские князья стремились покончить с ханскими привилегиями церкви. Борьба за единственную неподконтрольную государству собственность — церковную на первом этапе стала едва ли не главной целью государства. Если в Западной Европе между государством и церковью шла борьба за власть, то в Восточной — за собственность, конкретно, за собственность церкви. Не исключено, что церковь в то время сконцентрировала если не большую часть всей, то большую часть лучшей земли.

Известны тенденции в изменении пропорций основных землевладельцев на Руси. Вотчинные владения феодалов, за исключением московского князя, в течение всего XV в. сокращались, земли церкви росли, «черные» крестьянские земли также росли с ростом населения (до середины XVI в.) и осуществления крестьянами распашки лесной целины (до конца XV в.). Количественные соотношения не поддаются анализу.

Сколько кому тогда принадлежало земли в Северо-Восточной Руси доподлинно неизвестно. Иностранцы полагали, что церковь аккумулировала большую часть земель государства. Однако Готье считал, что известия Коллинза о том, что духовенство владело 2/3 пространства Московского государства, преувеличены (Готье, с. 251). Оценки историков весьма приблизительны. По ним, монастыри владели от 1/5 до 1/3 всей земли, «черные» (независимые от феодалов и зависимые от Великого князя, т. е. государства) крестьяне также от 1/5 до 1/3, наследственные вотчины феодалов, включая домен московского князя 1/3-3/5.