Чтение онлайн

Как мне нашептал "телеграф", Сандра - лучшая подруга Алессандры, которая Рыба. Или была лучшей подругой - даже не знаю, как правильнее. Да и с Натали у них отношения тесные. Ей есть за что меня ненавидеть особо, даже идя этой ненавистью в пику интересов остального взвода. На памятном собрании хранителей, после моего ухода она до последнего пыталась доказать всем, что со мной надо все-таки разделаться, что я чужак и опасен. И даже завербовала несколько таких же радикально настроенных сторонниц. Но к счастью, остальным удалось задавить ее, объяснить, что она не права. Эмоции это хорошо, но не всегда, иногда все-таки нужно думать головой, даже если очень не хочется.

Итак, мне дали шанс. Не простили, нет, не стали считать НЕчужаком. Я не стал кому-то ближе, никого ни в чем не убедил. Просто мне дали понять, что дают возможность всего этого достигнуть, а не покинуть бело-розовое здание в определенном направлении. Что будет дальше - посмотрим, но пока я получил кредит доверия с частичной индульгенцией, и теперь все будет зависеть от того, как поведу себя в дальнейшем. Ибо Сандра и ее сторонники хоть и не будут действовать против меня открыто, но вести тихую, подковерную войну им никто запретить не в состоянии. Так что год, отмерянный мне сеньорой Рамирес, однозначно окажется веселым и очень опасным. В прямом смысле этого слова.

Девочки вышли, остались лишь действующие хранительницы. Смотрели на меня, ничего не говоря. Я смотрел на них.

– Ты все понял?
– нарушила молчание Оливия.

Кивнул.

– Мы за тобой наблюдаем. Больше не делай ошибок.

– Какой вам в этом интерес?
– усмехнулся я.
– Ведь если я правильно понимаю, лично ты с удовольствием слила бы меня в канализацию.

Она скривилась и обреченно вздохнула, дескать, какой же этот юноша непроходимо тупой.

– Нам работать, Шимановский. Нам с тобой. В паре. И я очень хочу, чтобы у нас все получилось. Вопросы есть?

Я отрицательно покачал головой.

– У меня нет. Но все это актуально, только если они, - я ткнул пальцем в потолок, - больше не подложат свинью.

– Не подложат, - довольно растянула губы хранительница.
– Больше не подложат. Они достигли своих целей, больше нет смысла нагнетать обстановку. Так что теперь все, что будет происходить, на твоей совести. Ты нас понял.

– А они не... Не того?
– не нашел слов, чтоб быстро сформулировать я. Она отрицательно покачала головой.

– Не должны. Сейчас обсуждается вопрос о переводе их в наказующие, там им будет не до тебя. Это карт-бланш, Шимановский.
– Она усмехнулась.
– Раз они, - палец так же вверх, - тебя взяли, значит докажи, что сделали это не зря. Иначе происходящее не имеет никакого смысла.

Я перевел глаза на Мамочку. Та сидела с показным равнодушием на лице, но я почувствовал ее ОЧЕНЬ большую заинтересованность. Она впитывала происходящее, как губка, делая свои выводы и намереваясь сделать их еще более далекоидущими чуть позже, когда впечатление о встрече уляжется. Что ж, возможно, с нею и ее звеном мне так же придется работать, и обе девочки (как и их звенья) об этом осведомлены. А жизнь не такая скучная штука!

* * *

Гермозатвор был поднят, створки открыты. Я заглянул внутрь, не входя - во избежание. Но нет, эмоции схлынули, в душе ее осталась одна пустота - бросаться на меня не будет.

Катарина бродила по кабинету и складывала вещи в две большие коробки. Неспешно, прощаясь. Не "словно", именно прощаясь, ставя точку в своей многолетней здесь работе. Она не разделяла моего оптимизма по поводу своего возвращения.

– Как ты?

Обернулась. Глянула... Нет, не с ненавистью. И не с презрением. С тоской.

– Уже лучше.
– Кивнула.
– Заходи. Бить не буду.

Я вошел. Сел на один из стоящих в дальнем углу стульев.

– Как себя чувствуешь?

Покачала головой, словно отгоняя наваждение.

– А как ты думаешь?

– Они тебя вернут. Вот увидишь.

Из ее груди вырвался хриплый смех. Села напротив, рядом со столом, опустила голову.

– Эх, мальчик-мальчк!..

Молчание.

– Я больше не нужна им, зачем меня возвращать? Фигура отыграла, можно убрать ее в коробку.

Я отрицательно покачал головой.

– Не отыграла. Игра продолжается, а я слишком важный, чтобы рисковать в таких мелочах. Я слишком беспокойный и непредсказуемый, мне нужен настоящий полноценный куратор, а не "добрая тетушка". Человек, знающий подопечного как свои пять пальцев и имеющий на него реальное влияние. Кроме тебя некому.

– Да уж, большое я имею на тебя влияние!
– Она засмеялась.
– Такое, что...

– Вот только не надо себя недооценивать, - хмыкнул я.
– Ты добилась многого. Слишком многого, чтобы убирать тебя в коробку.

– Потому ты и "слил" меня, что я многого достигла?
– она вновь засмеялась, но больше подошло бы "закаркала".
– Избавился от влияния? А заодно отомстил за тюрьму и подвал Кампоса?

В ней говорила злость, я ее понимал. Особенно учитывая, что она женщина, а женщины в таком эмоциональном состоянии редко говорят адекватные вещи.

– Ты же знаешь, что это не так, - попробовал убедить я и обезоруживающе улыбнулся.
– Просто мне больше негде было взять оружие, только и всего. Как только всё успокоится, они вернут тебя и всё будет в порядке.

– Значит, эта катавасия только ради оружия? Ради одного единственного игольника? Ты "сливаешь" друзей, хороня устоявшиеся отношения только ради того, чтобы помахать у кого-то перед носом глупой железякой?

– Друзей?
– Я нехорошо усмехнулся, начала разбирать злость. Задумался. Затем перешел в наступление, чуть не сорвавшись на крик.

– Вот только не надо этого разводить, пожалуйста! Про "дружбу" и "хорошие отношения"! Это твоя вина, что произошло именно так, что я избрал тебя мишенью!

Ты спишь со мной, да, но я понятия не имел и не имею, кто ты! Друг ты мне или враг? Я понятия не имею, что ты сделаешь, если отвернусь! Понимаешь? С кем ты? Со мной или с ними? Ты отстаиваешь мои интересы, или их, используя постель лишь как средство давления на меня? Как форму контроля?

Я почувствовал, как задрожали кончики пальцев. Давно следовало это сказать, жаль, что довелось при таких обстоятельствах.

– Я ничего о тебе не знаю. Я ничего не могу в тебе прочесть. Ты же дистанцируешься, пытаясь усидеть на двух стульях, и с ними, и со мной. А это опасная игра, Катюша. Я никогда не подставлю своих, да, но вот своя ли ты?..