Золотая рота
Шрифт:
– Не-еет!!! – остервенело завопил Андрей. – Леха, твою мать!!!
Разум померк окончательно, остался лишь злобный профессионал. Куприн откатился, уходя от автоматной очереди, вбил в автомат последний магазин и ударил веером, кося мечущихся и убегающих.
– Андрюха, догоняй наркобарона… – хрипел Проценко, отбиваясь от наседающих бандитов. – Догоняй, не смотри на меня, я сам справлюсь… Ты, главное, не останавливайся…
Стрелять туда было бессмысленно – Андрей мог зацепить Проценко. Ладно, не маленький, справится. Он помчался по тропе, обливаясь потом. Приближался заливчик, имеющий связь с основной бухтой. Вот уж воистину, бухта радости… Куприн бежал, не чуя ног. Все тряслось, плясало перед глазами. Так нельзя, так он быстро станет никаким… Он свалился на колено, бросил автомат, стиснул ладонями виски. Нужно сконцентрироваться…
К бухте подбегали человек десять-двенадцать. Они оторвались метров на сто, уже топали по причалу, явно кого-то прикрывали. Он схватил автомат, начал целиться. Нет, в «именитую личность» не попасть, ее надежно загораживали. Рубанул со злостью – кого-то выбило из цепочки, покатился по причалу, а с причала – в воду – бултых! Приятного купания, как говорится. С мозгами он точно рассорился; помчался по дорожке, с удовлетворением отмечая, что открывается второе дыхание. Выскочил из-за камня… и метнулся обратно, когда пули взрыли дорожку под ногами – дескать, за черту не заступать. Высунулся, выдал очередь, чтобы не так обидно… и щелкнуло в аппарате, патроны кончились. Бывает, вечен в этом мире только хаос.
Андрей с раздражением отбросил автомат. Ситуация представлялась щекотливой. Люди топали по трапу, связующему причал с задней палубой роскошной белоснежной яхты. Вот так, стало быть? Собрались дать тягу на посудине для перевозки богатых? Больше не на чем? Сквозного прохода нет, повсюду скалы? Он машинально пересчитывал их. Двое, четверо, шестеро… Кто-то уже карабкался в рубку, запускал мотор. Обычно такие штуки не долго заводятся – сели, повернули что надо, и поехали… Автоматчик сидел на коленях особняком от группы людей, долбил по тропе упругими очередями – прикрывал погрузку. Загрузились десять рыл. Автоматчик смотал швартовый канат, кувыркнулся за фальшборт – одиннадцатый. Андрей невольно задумался: интересно, этим людям станет стыдно, если они узнают, что их преследует один-единственный майор специального подразделения элитных войск России?
Он прижался затылком к скале, перевел дыхание. Возбуждение не унималось. Для чего тогда все жертвы, за что страдали, терпели лишения? Чтобы вот так, безнаказанно ушел какой-то упырь, о котором Андрей толком не знал и на которого ему было в высшей степени плевать? Но раз уж начали…
Деваться некуда. Памяти Лехи Крикуна посвящается…
Яхта уже уходила, мотор работал почти бесшумно. Над местом боя зависла подозрительная тишина. Постреливал для острастки автоматчик с кормы яхты. Пули трепали причал, рикошетили от скал. Андрей оторвался от скалы и побежал в другую сторону, напевая про себя: «Уходит бригантина от причала, мои друзья пришли на торжество». Вскарабкался на камень, затем на соседний, одолел еще парочку и распластался на вершине гребня. Яхта проплывала мимо. Автоматчик продолжал палить по причалу – втемную, на шару. Понравилось, видать. Не судно, а произведение искусства. Идеальные очертания, стреловидный нос, обтекаемость, как у космического челнока. Ничего излишнего, конструктивно вздорного – просто совершенное изделие для покорения водного мира. Надпись на борту – «Санта Лючия». Судно приближалось – чтобы попасть в соседнюю бухту, а из нее в открытое море, ей нужно было пройти рядом с берегом. Стихла стрельба, на корме за фальшбортом прятались несколько человек, вели наблюдение за причалом. На Андрея никто не смотрел. Он вздохнул, стащил с себя гидростойкую накидку и практически бесшумно ушел под воду…
В подводном мире было тихо, глухо, как в танке. Лишь где-то в стороне приглушенно урчал мотор. Он плыл, не выныривая, сильными гребками перемещая тренированное тело. Расчет оказался точен – через несколько мгновений он увидел впереди себя стальную махину. Теперь предстояло самое трудное – поднырнуть под киль и оказаться на левом борту, пока его не успело перерубить винтом. Куприн втемяшил себе в голову, что левый борт – это то, что надо. Внимание пассажиров яхты занято тем, что творится справа. Запас воздуха в легких еще оставался. Он подался вниз, яростно заработал руками и ногами, рвал жилы… Успел! Всплыл на левой стороне, хватая воздух, начал судорожно искать, за что ухватиться. Страх пронзил – а если не за что?! Он ощупывал гладкий, скользкий борт, углубления для иллюминаторов, а яхта уже уходила – он не сможет тягаться с ней в скорости. Еще несколько метров – и его просто затянет под винт! Паника охватила нешуточная, он сдирал пальцы… и ухватился за выступ в кормовой части – очевидно, отверстие для слива воды. Всунул руку туда поглубже, передохнул, принялся осматриваться. Потянулся вверх, выламывая кисть из сустава, и схватился – во что уже и сам не верил – за свисающий с борта канат. Но радость оказалась преждевременной. Канат был закреплен лишь с одного конца. Он скользил по палубе, и Андрей опять оказался в воде. Толчок, фиксация – слава богу! Он впивался в канат всеми конечностями, с удовольствием вцепился бы и зубами, а яхта тащила его в открытое море. Избавившись от страха, Куприн убедил себя, что можно и так, ничего страшного, он продержится какое-то время. Пусть яхта отойдет подальше, пассажиры успокоятся, притупится бдительность…
«Санта Лючия» вышла из бухты, но не пошла в открытое море – это было бы полным самоубийством. Прижалась к берегу, отправилась на запад. Усилилась качка, но ураган слабел, он уже не мог потопить судно с хорошей курсовой устойчивостью. Андрей решил, что самое время. Будет интересно, если кто-то из пассажиров перегнется через борт… Он начал подтягиваться на канате – все дальше, дальше, выбрался из бурлящей воды, завис, прижавшись к борту. Еще пара подтягиваний, ухватился за кромку фальшборта… и начал покрываться коркой ужаса. Где-то поблизости переговаривались люди! Он затаил дыхание, выхватывал слова из рева ветра. Их было только двое, дозорные прохлаждались у ограждения – немного в стороне, обсуждали событие, участниками которого стали и почему-то выжили…
Ну, это поправимо… Два «брата-акробата» с автоматами под мышками – один мулат, другой чернее – от страха приросли к палубе, когда над бортом воздвиглась фигура «демона-истребителя» – зловещая, страшная, вылитое порождение ада… Он рванул их за грудки одновременно, вышиб из равновесия. Одного швырнул к стене, другого к борту. Ударил в горло сжатым до хруста кулаком, ломая адамово яблоко; второму перерубил ключицу ребром ладони. Они сползали, гримасничая, как клоуны, мучительно пытаясь протолкнуть воздух в легкие. Андрей схватил одного за сальные патлы, другой рукой – за ремень и швырнул через борт в бушующее море. Схватил второго – тот таращился на него умоляющими глазами, изображая такую безысходную муку, такую удрученность злой тоской… Не колышет! Прямой по челюсти – вроде анестезии, чтобы поменьше черных мыслей перед главным событием в жизни, – и туда же, за борт! Схватился обеими руками за леер, чтобы самому по инерции не отправиться вдогонку, прошептал:
– Всего лишь три волшебных слова, мужики: идите на…
Быстрый взгляд по сторонам – никто не собирается распотрошить ему внутренности свинцом? Безлюдно в этот час по левому борту… Он поднял коротышку «узи», убедился, что в магазине что-то есть, сунул за пояс запасную обойму. Похлопал себя по поясу, был нож, но нож он уже потратил… Герметичный пакет из плотного целлофана в тряпочной сумке, пристегнутой к ремню, а в пакете два овальных комочка с глубокими насечками – американские осколочные гранаты «МК-2». Он обрадовался им, как ребенок трехколесному велосипеду! Давно уже рядом, а он в горячке боя забыл про них. Старость грядет… Оттянул затвор – автомат в правую руку, гранату в левую и короткими шажками двинулся вдоль леера к кормовой части, косясь на проплывающие мимо судна угрюмые скалы.
Несколько минут он стоял, затаив дыхание, прижавшись к хромированному профилю, скрепляющему угловые части конструкции. На задней палубе шла отчаянная перепалка с применением ненормативной испанской лексики. Визгливый некто разорялся: ему плевать, что безопасность была обеспечена на высшем уровне. Где этот высший уровень? Где безопасность? Разве для этого он бежал из комфортабельной американской тюрьмы? Кто напал? Американцы? Почему проглядели? Почему господин Сабатеро не встретил своего старинного друга и единомышленника? Ему плевать, что вы, господин Санчес, – его правая и левая рука одновременно, он будет вести переговоры только с Сабатеро! О Иисусе, какой бардак на этой Эстреме…
Распахнулась дверь, шаги по лестнице, глухое ворчание. Андрей высунул любопытный нос. Свита Эскудера и выжившие «местные» во главе с заместителем пропавшего мафиозо спускались на нижнюю палубу. Остались двое, подтянули автоматы, взялись покрепче за ограждение…
Настал момент! Куприн вырулил из-за угла чуть не строевым шагом. Палуба ходила ходуном. Шире ноги, чтобы не упасть! Короткая очередь по корме. Проследил краем глаза, что мишени поражены и не способны к ответным действиям, ускорился, выдернул чеку, подбегая к отделанной благородным деревом двери, распахнул ее, отправил гранату вниз по ступеням – ну, не может быть, чтобы эти товарищи далеко ушли, – захлопнул дверь.
Рвануло жестко. Яхта вздрогнула и накренилась. Андрей сменил магазин, выжидая, пока внизу развеется дым, распахнул дверь и бросился «снимать сливки». Мгновение назад ступени украшал ковер – теперь их украшали лохмотья. Узкий коридор за подножием лестницы, все вокруг разворочено осколками. Дым еще не рассеялся – просматривалась выбитая дверь в каюту, оторванные от стен лакированные панели из черного дерева, обугленные провода на месте потолочного светильника. Три тела, порванные осколками, – кучкой, с переплетенными конечностями, в едином клубке. Какая инсталляция, черт возьми! Куприн бегло фиксировал лица – ничего холеного и породистого. Два негра и щеголь в камуфляже со славянской физиономией. Трое контуженых убегали по проходу, последний из них подволакивал ногу. В передней части нижней палубы горел свет – осколки гранаты туда не добрались. Замыкающий обернулся, вскинув автомат, но Андрей уже рухнул за кучку мертвецов, и пули промчались выше. Пристроил автомат на вывернутой конечности с оторванными пальцами (похоже, мертвец, умирая, хотел показать фигу) и ударил по проходу – даже если захочешь, не промахнешься! Самое неприятное для убегающих заключалось в том, что в передней части нижней палубы не было прохода наружу. Конструкция такая. Тупик. Двое попадали, нашпигованные свинцом, третий заметался, стал отстреливаться из пистолета. Положить его было нетрудно, но в рожке опять закончились патроны! Эти чертовы «узи» предназначены для чего угодно, только не для ведения боя! Противник распахнул ближайшую дверь и шмыгнул в каюту. Андрей подхватил валяющийся без пользы автомат кого-то из покойников и заковылял по коридору. Ноги уже бастовали, мышцы умоляли о передышке… Он подергал ручку – заперто. Вовремя отпрянул, – выстрел изнутри, полетели щепки. 45-й калибр, оценил он уважительно, солидная погремушка. Выстрелил в замок, ударил пяткой по двери, швырнул в проем последнюю гранату и отпрыгнул подальше. За Леху, ублюдок!..