Золотая рота
Шрифт:
Он вошел в каюту, кашляя – пороховая гарь висела клубами. Какой бардак, право слово! А было так мило – уютная домашняя обстановка, канделябры с позолотой, картинки в духе Сезанна и Моне, трельяж, роскошная двуспальная кровать. От кровати после взрыва осталось немного. Взорвались подушки, и по каюте, словно снежные хлопья, вились пух и перья. Валялся пистолет с отброшенной назад затворной рамой. Он пошел по кровавой дорожке и уткнулся в человека, который заполз под стену между тумбой и кроватью. У мужчины были полностью перебиты ноги, превратились в какие-то тряпки, набитые бисером. Физиономия перекосилась от боли. Что и требовалось доказать – бородка клинышком, шрам на переносице, имидж благородного идальго, несколько подпорченный событием из предыдущего абзаца. Один ус «отклеился» – его оторвало осколком гранаты вместе с лоскутом кожи, и из раны хлестала кровь. Человек с одним усом был не жилец – Куприн определил это на глазок, с известной долей вероятности. Он потерял много крови и продолжал терять. Окажи ему мгновенную квалифицированную помощь – он бы выкарабкался, а так…
– Ты кто, черт возьми? – хрипел выдающийся наркоделец современности.
– Привет, я грибок стопы, – пошутил по-русски Андрей.
– Я не понимаю… – У Альваро Эскудера уже закатывались глаза, он держал себя в руках лишь усилием воли. – Кто тебя послал?.. Ты же не американец, какого дьявола ты лезешь не в свои дела…
– Богом я ниспослан, приятель, Богом, – несколько приукрасил Андрей и поднял автомат.
– Подожди… – хрипел раненый. Он не представлял, как можно умереть. Такие люди, как он, распоряжаются ВСЕМ, и даже смертью. – Постой, солдат… Сколько ты хочешь? Тридцать миллионов долларов, пятьдесят?.. Я тебе их дам, только помоги мне…
– Эх, знал бы ты, дружище, – сокрушенно покачал головой Андрей, – как мне хочется денег. И тридцать миллионов хочется, и пятьдесят. И даже сто. И я охотно допускаю, что ты мне их действительно дашь – попробовал бы только не дать. Но кто мне совесть ампутирует после этого – ты? Подобные операции, насколько знаю, пока не проводятся…
Он поместил палец на спусковой крючок. Эскудер расслабился, в глазах забился тоскливый огонек смерти. Андрей получил что хотел. Опустил автомат. Не совсем еще оскотинился – добивать смертельно раненных, беззащитных и безоружных. Он подмигнул наркобарону и покинул каюту.
Десять человек Куприн отправил к праотцам и прабабушкам. Оставался тот, благодаря чьим усилиям «Санта Лючия» пока плыла и не тонула. Андрей прошел по местам былой славы и поднялся в рубку. Сделал вид, что хочет в нее войти, и терпеливо дождался, пока у обладателя компактного чешского автомата закончатся патроны. Вошел и сунул под нос смертельно побледневшему чернявому пареньку сбитый и окровавленный кулак. Тот закрыл глаза и обреченно ждал конца. Молодой совсем, смазливый, а все туда же – затягивает романтика «блатной жизни»…
– Глаза открой, – сказал Андрей. – Вот так. Буэнос ночес, мучачо, и все такое. Имя есть? Или так, погонялом обходишься? – добавил по-русски.
– Серхио… – убитым голосом поведал паренек, – Серхио Альба Гомес Хонрадо дель Бланко…
– Звучит, – оценил Андрей, – Серега, значит… Ну, хорошо. Стало быть, так, Серега, пойми меня правильно. Убивать мне тебя не резон – устал я от этой череды бессмысленных убийств. По сусалам бить вас тоже надоело – у меня кулак, между прочим, не казенный. Ты ведешь себя правильно – и я буду истинным аристократом. Разворачивай посудину, плывем обратно. Мог бы сам, да просто шевелиться не хочется. Ты не волнуйся, Серега, жить будешь…
Тот недоверчиво поглядывал на оборванного страшного человека, принялся что-то щелкать на панели, лихорадочно закрутил штурвал…
Усталость выворачивала и гнула к ватерлинии. Андрей держался из последних сил, сопротивлялся атакам Морфея и упорному желанию опорожнить желудок. Он сидел на вертящемся стуле за спиной у рулевого. Обзор в застекленной рубке был идеальным. Ураган сходил на нет – затихал ветер, дождь уже не хлестал, а просто моросил. «Санта Лючия» покачивалась на волнах, но это были не те волны, что чреваты кораблекрушением. Яхта шла мимо живописных скал, источающих диковатое, мрачное очарование. Обрывистые стены трансформировались в крутой склон, образованный отступающими друг от друга террасами. Из полумрака проявлялся мыс, заваленный обломками горных пород, за мысом – бухта Фаригео, одно из живописных «чудес света» в обширном заливе Паркуэнца…
– Тибурон, тибурон… – внезапно разволновался Серхио и принялся тыкать пальцем куда-то за борт.
Слово «тибурон» по-испански означает «акула»! Хоть какое-то развлечение, чтобы не уснуть… Андрей поднялся, не спуская глаз с парня, глянул в окно. А ведь действительно интересно! По левому борту «Санта Лючию» сопровождал грациозный, похожий на парус спинной плавник. Он красиво рассекал волны, двигаясь плавными «восьмерками». Временами акула подходила к поверхности, и тогда различалось огромное обтекаемое тело – не меньше четырех метров в длину. Тигровая акула! Проплывала по своим делам, когда Андрей выбросил за борт двух незадачливых «амигос», и еда ей, видимо, понравилась. Отправилась дальше за судном, повторяя его траектории, чувствовала запах крови, которой на «Санта Лючии» было с избытком…
– Не дури, хорошо? – предупредил Андрей, покидая рубку.
Оружия у Серхио не оставалось, он проверил. Куприн уперся животом в леер, тщательно целясь в голову, а потом стрелял короткими очередями – по два, по три патрона. После первых же выстрелов забурлила вода; было видно, как извивается тело гигантской рыбины. Какое-то время она продолжала плыть, потом отстала. Около минуты в волнах мелькал плавник, потом пропал…
– Учись, студент, – буркнул Андрей, возвращаясь в рубку. Серхио судорожно сглотнул и отказался комментировать.
Судно подходило к бухте, разворачиваясь по широкой дуге. Вырастали из полумрака мостки с поврежденной подводной лодкой и упокоившимся навеки экипажем, мощная бугристая скала на краю бухты, сползающая в воду, словно второй подбородок у человека, страдающего ожирением.
– Серега, отойди от штурвала, – внезапно сказал Андрей.
Серхио напрягся, втянул голову в плечи.
– Отойди, отойди, отпусти эту штуку, – мягко повторил майор. И прорычал: – Живо!
Серхио вздрогнул, попятился:
– Не надо, пожалуйста…
– Да успокойся ты, – злобно засмеялся Андрей, вскакивая с кресла и перехватывая штурвал. – Пулей дуй вниз, хватай первый попавшийся спасательный круг – если не умеешь толком плавать – и за борт. Берег рядом, акула ушла. Выберешься, не маленький. И живо к мамке, или кто там у тебя… И если еще раз узнаю, что ты взялся за оружие…
Он повернулся к пацану и соорудил такую физиономию, что тот быстрее молнии вылетел из рубки, запрыгал по ступеням. Спустя мгновение спасательный круг покачивался на волнах, а в центре его мельтешила чернявая голова…
Куприн выждал пару минут, дожидаясь, пока яхта развернется носом к бухте. Отличное судно, идеально повинуется воле рулевого. А каких невероятных бабок стоит! Так не доставайся же ты никому… Он направил нос «Санта Лючии» на сползающую в море скалу, зафиксировал штурвал имеющимся на панели стопорным устройством и выпрыгнул из рубки. Спустился по лестнице на правый борт, вскарабкался на него, держась за столбик опоры, убедился, что судно движется правильным курсом, и прыгнул в воду, расправляя в полете руки…