Чтение онлайн

Это была в высшей степени деликатная политическая, социальная и экономическая работа. Школьные буквари эпохи социализма были полны трогательными святочными историями-наоборот о Цурюпах (был такой министр сельского хозяйства в первом ленинском кабинете), падающих прямо на заседании в голодный обморок. Это прямая клевета на кремлевского управделами. В послереволюционном Кремле была своя столовая, магазин, даже ателье, в котором жены членов политбюро и секретарей ЦК шили себе платья. Это были, так сказать, первые ростки реального коммунизма. Так вознаграждалась лояльность и рвение номенклатуры.

Такого понятия, как "потребительская корзина", при коммунизме не было и не могло быть. Корзины были пусты, потребительство считалось морально ущербным. Зато в арго высшего номенклатурного слоя бытовало словечко "авоська". Это была не та нитяная кошелка, с которой не расставались советские женщины, выходившие на улицу, как на промысел: авось, попадется "дефицит" (попросту говоря, товар). Эта метафизическая "авоська" (или "кремлевский паек") означала набор "элитных" продуктов, никогда не появлявшихся в обычных магазинах, которыми номенклатурные чиновники отоваривались ежемесячно по спецталонам на определенную сумму, исчисляемую фактически по спецкурсу, в специальных местах без вывески. (Мой друг режиссер – документалист Леня Махнач называл клиентуру спецраспределителей не слишком почтительно: «особо одаренными желудками»). Эксклюзивность операции подчеркивалась тем, что делать они это должны были лично. Хотя, конечно, высоким персонам разрешалось нарушать это правило, присылать в спецраспределители водителей или жен. К слову сказать, приобщаясь к политическому таинству, те чудесным образом преображались, обретая особо значительный вид. Если бы тут были посторонние, они бы сразу поняли: вот она – соль земли. Но посторонних в этой очереди просто не могло быть. Так что эта демонстрация значительности была в сущности для себя. Ну и, конечно, для всевидящего ока государства.

В стране победившего коммунизма "авоська" была высшей наградой. Она означала допуск в зону коммунистического потребления, на острова везения, в тайный архипелаг спецраспределителей, дачных поселков, закрытых поликлиник, санаториев, бань, разного рода хозяйств, охот, неволь и прочего чего изволь – всего того, что буйно разрослось из первых ростков реального коммунизма. Так покупалась лояльность номенклатуры в нищей стране. Точно так же, как архипелаг ГУЛаг был коммунистическим адом, архипелаг "АВОСЬКА" был коммунистическим раем. Паек и пайка, бесплатный труд и бесплатное потребление были двумя сторонами одной коммунистической медали. Потом архипелаг ГУЛаг исчез, а архипелаг "АВОСЬКА" остался. Он даже получил немалое развитие по мере гедонизации партаппарата. При Хрущеве партаппарат перестали отстреливать. При Брежневе он уже не скрывал своего желания красиво жить. Правда, как ни напрягалось социалистическое сельское хозяйство, как ни пыхтела промышленность группы "Б", все, что получалось на выходе, это продукты группы «Х». Народу они годились, а вот элите… В общем, нормальные, приемлемые продукты приходилось производить в специальных хозяйствах, где за ценой уже не стояли – речь, естественно, о цене производства. Цена отпуска была фиксированной, символической. Коммунизм в отдельно взятой стране не удалось построить, и его строили в отдельно взятой зоне.

К концу социализма это была исключительно разветвленная система, при этом в каждом министерстве-ведомстве, обкоме-райкоме своя. В Совмине своя. В Верховном Совете своя. В ЦК КПСС, естественно, своя – на высшем уровне. И во главе каждой стоял свой управделами. Это были самые доверенные, самые посвященные лица. Им были доверены тайны первых желудков страны. По-видимому, очень важные тайны. В критический момент в 1991-м два последних управделами ЦК КПСС покончили с собой и вверенные им тайны унесли с собой.

При Ельцине все эти управления делами были объединены в одно во главе, естественно, с одним-единственным управделами. И этим уникальным суперуправделами был Паша Бородин. Он, и только он, должен был обустроить всю начальственную Россию. Но как?

С первым лицом все ясней ясного, недаром статью и удалью Паша Бородин был так похож на Бориса Николаевича… Царь должен жить по-царски! Резиденции строились без счета и без сметы – чего душеньке угодно. Кремль должен быть отреставрирован в лучших новорусских традициях, утрем всему миру нос! Правда, в бюджете на это нет денег. Не беда. Новая экономика умеет много новых гитик. Можно получить экспортную квоту на нефть и обратить черное золото в просто золото. Можно выпустить спецвекселя под гособеспечение. Можно пробить любые льготы привлеченным фирмам, получить освобождение от любых налогов. Можно обойти любые законы и запреты. Кто посмеет возразить? Кремлевскому завхозу все можно – не для себя, для государя, для государства старается. Если соединить все преимущества социализма и все возможности капитализма, то это и будет "ноу-хау" Паши Бородина. Своя рука – владыка!

Забота обо всех остальных первых лицах государства – задача, безусловно, интеллектуально более сложная. Но и с ней управделами справился с присущим ему темпераментом, размахом и блеском. В этом смысле автомобильная война с Борисом Немцовым и костюмированный бал с Юрием Скуратовым – две истории в высшей степени характерные.

Борис Немцов решил пересадить чиновников на "Волги". Он рассуждал логично. Отечественного производителя поддерживать нужно? Нужно, этого требует правительство. Кто же, если не государственные чиновники, должны поддерживать правительственный курс! В противном случае это выглядит откровенным лицемерием. Да, и дразнить обездоленных людей нездешней роскошью чиновничьего автопарка – плохая политика… Логика амбициозного младореформатора натолкнулась на скалу кремлевского завхоза. Его возражения тоже были взяты не с потолка. "Волги" ненадежны, без конца ломаются. Разве можно на эту колымагу посадить ответственного человека? То ли дело "ауди"!

Спор в высшей степени плодотворный. Из него следует сразу несколько неотразимых выводов. Что отечественная продукция (в данном случае автомобили) ни к черту не годится и во всем уступает иностранной. Что за семьдесят лет бесконкурентного хозяйничанья наша бюрократия не смогла наладить производство даже представительских авто для собственных нужд. Что ездить при этом она предпочитает именно на иностранных лимузинах, чего бы это ни стоило стране и как бы это ни выглядело в глазах общественности. Эту несокрушимую логику доблестно защищал Паша Бородин, да так, что наивный младореформатор был посрамлен, навсегда заработав репутацию человека, обделенного разумом.

Взяв под свою опеку все российское номенклатурное сословие, Паша Бородин не упускал из виду и отдельных его представителей. Это как нельзя лучше доказывает история 14 костюмов Юрия Скуратова. В пересказе самого Скуратова она выглядит так. Встречает его на правительственном приеме Паша Бородин и начинает яростно распекать: ну как же он плохо выглядит! Разве может генеральный прокурор России так плохо одеваться! И это не просто его, Паши Бородина, мнение. Это мнение самого президента. Ему, Паше Бородину, по секрету, даже за него досталось от президента. Так что ты, Юрий Ильич, давай немедленно дуй на примерку – у управделами как раз есть на примете хороший итальянский закройщик… Генпрокурор – человек в высшей степени дисциплинированный, сходил, а потом ему на дом прислали эти 14 костюмов…

Дальнейшие показания бывшего генерального прокурора носят несколько путаный характер. В какой-то момент генпрокурор якобы запросил у управделами счет, а тот, как всегда, отшучивался: какие, мол, могут быть счеты между своими… Наш законник якобы настаивал. Какая-то бумажка в конце концов появилась – на сколько-то там тысяч долларов. Скуратов якобы совал Паше Бородину конверт с деньгами, но конверт – наверное, все-таки внушительный пакет – или, скажем для верности, вышеуказанная конвертированная сумма каким-то чудом все возвращалась к своему хозяину наподобие неразменного рубля. В чем можно быть твердо уверенным, так это в том, что самому Юрию Ильичу костюмы не понравились. В одном из интервью он так прямо и заявил: хваленые костюмы оказались из мнущейся материи, не стоят они столько, жулик этот Пакколи…

В бурное политическое время история с 14 костюмами генпрокурора получила экстравагантное продолжение. Одним воскресным вечером известный «прово» Доренко продемонстрировал по Первому каналу видеоряд, менее всего подходящий для семейного просмотра. Очень голый король, очень похожий на генерального прокурора. Потом Юрия Скуратова много раз задавали этот вопрос в лоб: не по годам рыхлый мужчина в компании двух профессиональных девиц – это он? Может он это подтвердить или опровергнуть? Ответ следовал замечательный. Только следствие может показать, он это или не он. Нет, он не вправе мешать следствию…

Интересно, а за девичьи ласки герой реалити-шоу платил сам? Что-то мне подсказывает, что вряд ли. В этике номенклатуры было не ждать милостей от природы.

Но зачем человеку в мундире 14 цивильных костюмов сразу, тем более, когда он без мундира? Оставим в стороне этот действительно неприличный вопрос. Куда интересней духовная сторона, те, поистине братские, лишенные какого бы то ни было меркантилизма отношения, что де-факто сложились между кремлевским управделами и теми, кого он так заботливо одевает и обувает. Такая атмосфера традиционно царит в Кремле. Естественно, она предполагает соблюдение неких правил. Юрий Ильич нарушил главное из них, он имел глупость проявить нелояльность! И тут же выпал из гнезда. Отсюда весь этот публичный, в сущности, никому не нужный, стриптиз – остракизм. Блюди он правила круга, и никто бы никогда не узнал ни об особенностях раздеваний генерального прокурора России, ни о специфике его одеваний.