Чтение онлайн

Я покорно сношу чинимое надо мной насилие и оставляю попытку сесть. Но мне не терпится кое-что узнать.

— Сейчас утро?

— Утро следующего дня. Способна ты слушать не перебивая?

— Нет.

— И тем не менее слушай. Когда пристрелили Гремио, я сразу же рванул за бандитами. Они скрылись в каком-то доме, и я не стал их преследовать, поскольку одного узнал. Позднее, расставшись с тобой, прихватил свою пушку и сел на хвост бандитам, предполагая, что они выведут меня на след Хона. Все так и получилось. Ты, вероятно, пригласила Хона на коктейль, а потом, когда вы сели в машину, я издали следовал за вами. Надеялся, что ты меня засечешь, но попадаться на глаза сидящим в «моррисе», естественно, не хотелось. Когда вы остановились у светофора и желтый автомобиль пристроился рядом, стало ясно, что бандиты сейчас нападут. На повороте я выстрелил в гангстера, который сидел позади водителя. Почти в тот же момент пальнул Хон, и оба бандита отдали концы. Я проехал мимо не останавливаясь, поскольку ты находилась в опасности. А уж после того, как Хон оглушил тебя и ты врезалась в ближайший столб, пришлось заниматься только тобой. В результате Джиллану вновь удалось смыться… Что же касается Марион, то она, понапрасну прождав тебя, оставила ребенка без присмотра и отправилась на свидание. В доме шел пир горой, и всем было не до мальчика. На рассвете отец заглянул к нему, но малыша и след простыл. Дом охранялся как крепость, и все же кто-то ухитрился незаметно похитить ребенка.

— Хон, — невольно вырывается у меня.

Ох, до чего же мне худо!.. Я пытаюсь приподняться, Хмурый не дает. Стиснув голову руками, делаю глубокий вдох, чтобы совладать с рвотным позывом, и на это уходят остатки моих сил. Понятно, что семейные проблемы Хольденов оставляют меня равнодушной.

Хмурый обтирает мое лицо влажным полотенцем, и делается чуть легче. Через минуту открывается дверь. В бедро мне впивается игла; ее не успевают вытащить, как я погружаюсь в сон.

Прихотливые, яркие видения и сном-то не назовешь, они столь же веселы и грустны, столь же пестры и многолики, как реальность.

Время от времени я пробуждаюсь, но это ничуть не радует, поскольку тотчас дает себя знать широкая шкала неприятных, болезненных ощущений от тошноты до головных спазмов. В какой-то момент вижу у постели родителей и робко протягиваю руку маме. Возможно, она верно истолковывает мой жест, а может, вовсе и не собиралась осыпать меня упреками; во всяком случае, она молчит. Морщины на бледном лице мамы теперь, пожалуй, никогда не разгладятся: шутка сказать, за одну неделю отпрыски дважды доводили ее до нервного шока! Отец с обычной своей грустной улыбкой склоняется надо мной, и я вижу лучики морщин вокруг его глаз.

— Купите мне пианино, — прошу я, снова проваливаясь в сон.

Я сижу за рулем стремительно мчащейся машины и тщетно пытаюсь крутить баранку — она не поддается. Правой ногой стараюсь нащупать педаль тормоза, но в этой машине тормозов нет. Через ветровое стекло вижу, как навстречу устремляется чудовищный фонарный столб. Он растет, увеличивается в размерах, грозя заслонить собою весь окружающий мир, и с оглушительным грохотом наваливается на машину. Меня подбрасывает на сиденье, я лечу головой вперед и натыкаюсь на ветровое стекло. Перед глазами слепящий дождь осколков, потом все меркнет, остается лишь боль — глубокая, бездонная, как колодец.

И тут я просыпаюсь. На сей раз возле кровати сидит Дональд. Лицо у Дональда усталое, осунувшееся, но, когда я поднимаю на него глаза, он улыбается и гладит меня по голове.

— Вот умница, а я уж думал, придется торчать здесь до утра.

— Готов твой роман?

— Мог бы писать, вместо того чтобы тут рассиживаться. Но ты ни на минуту не даешь расслабиться, и вдохновение шарахается от меня, как черт от ладана.

— Прости, пожалуйста. — Я пытаюсь сесть, и Дональд помогает мне, подложив подушки под спину. В таком положении мне вроде чуть полегче.

— У Марион крупные неприятности, — сообщает мой друг.

— Представляю себе.

— Нет, ты даже представить не можешь. Разразился такой скандал, что ей, вероятно, придется уйти из полиции. Она намерена податься в фотомодели.

— Это ее давняя мечта. Там не соскучишься, не то что в полиции. Дай попить, а? Как ты думаешь, когда я смогу отсюда выбраться?

— Куда спешить? — Дональд протягивает мне стакан с водой. — Кстати, объявился очередной маньяк, и отлавливать его, по всей вероятности, придется тебе.

— Даже слушать не желаю! С этим амплуа я завязала.

— Тут кое-какие новые детали. Этот тип останавливает на шоссе машины с одинокими женщинами и ножом кромсает их на куски.

— Не пугай, а то кошмары будут сниться.

— Дело поручили Лацо, но Шеф подумывает дать ему в подмогу тебя.

— Мне кажется, — высказываю я свои подозрения, — Шеф здорово раскаивается, что подключил меня к делу Джилланов.

— По-моему, ты и сама раскаиваешься.

— Ничего подобного. Просто захотелось отоспаться, вот и взяла на денек увольнительную.

Дональд встает, собираясь уходить. Едва успевает угаснуть его ободряющая улыбка, как в дверях появляется Хмурый.

— Ну, что у тебя опять? — грубо спрашиваю я.

Даниэль с улыбкой берет в свои лапищи мои руки, на миг приникает губами к моим растрескавшимся губам и усаживается рядом.

— Все пути ведут к тебе, Дениза. Говорят, тебе полегчало.

— Причем настолько, что хочу задать тебе вопрос.

Хмурый молча смотрит на меня серьезным взглядом, а я изучаю его глаза, прячущиеся под густыми, кустистыми бровями. У них чуть косой разрез, сверху — почти правильный полукруг, снизу — прямая линия, ресницы бросают густую тень на эти темные глаза, но в данный момент я способна прочесть в них целые романы. Чтобы не расчувствоваться вконец, отворачиваюсь к окну и требовательно вопрошаю:

— Ты знал, что Хон у меня?

— Я ждал этого вопроса. Когда я сел на хвост своему знакомцу, то понятия не имел, куда он меня приведет. Оказалось, что прямиком к твоему дому, где он пересел в желтый «моррис». Пока я раздумывал, не плюнуть ли на него и не подняться ли к тебе, взглянуть, чем вы там занимаетесь, как тут вы с Хоном и появились.

— Ловко ты умеешь выкручиваться.

— В этом нет нужды, но ты постоянно держишь меня под подозрением. Отчего такая недоверчивость, Дениза? Ведь единственное, о чем я просил тебя, — не стремиться узнать все от «а» до «я». Опасность и без того неизмеримо велика. Пойми, я боюсь за тебя! У меня и в мыслях нет оспаривать у тебя славу, поверь!.. Так что же было нужно Хону?

— Прежде всего накачаться спиртным. Затем ему хотелось услышать из первых уст, не мучилась ли перед смертью его любимая сестрица. Вот и все.

Он по-прежнему держит мои руки в своих ладонях и ласково улыбается мне.

— Сочиняешь, Дениза. Ты любишь приврать?

— Говорю чистую правду.

— Возможно, ты позабыла, что когда впервые очнулась и услышала от меня краткую сводку новостей и под конец весть о похищении маленького Хольдена, то пробормотала: «Хон».

Я недоверчиво изучаю Хмурого. Интересно, блефует или я в самом деле проговорилась? Все мои старания не встречаться с ним взглядом напрасны, созерцание его прямого носа, резко очерченного широкого рта и прочих деталей вызывает во мне тот же самый эффект. Я нежно прижимаюсь щекой к его руке.