Чтение онлайн

–Но я выжил. Что теперь?

–Ничего, – по губам местного скользнула едва заметная полуулыбка. – Теперь Дар Ками – он называется Лекарь – будет исцелять тебя. Тебе не страшна ни радиация, ни яд, раны и порезы будут заживать очень быстро. Но не советую слишком часто использовать Дар, иначе он устанет и убьёт тебя.

–Приятная новость, ничего не скажешь, – вздохнул сталкер. – Что ж, спасибо, что предупредил. А что это за тварь, которая напала на меня у озера?

–Это ситяхоко. – Японец, казалось был удивлён. – Неужто не узнал?

–Как не узнал. Узнал, конечно. Это тот, из сказок, рыба с головой тигра?

–Именно, – кивнул старик и улыбнулся так, как улыбается учитель, когда его самый тупой ученик, наконец, понял довольно сложную тему.

Сам же Азиат чувствовал себя полным профаном. Да, в своё время он запоем читал японские сказки, интересовался японской мифологией, а потому знал, кто такие Ситяхоко, Каппа, Рокурокуби, Бусо, Нингё, Бакэнэко и многие другие. Но вся их прелесть в первую очередь в том, что все они существа МИФИЧЕСКИЕ. Ещё японцу простительно всерьёз о них говорить (как земляки самого Азиата говорят, например, о домовых, леших, Бабе Яге и других сказочных персонажах). Но он сам, майор Михаил Остапович Азименко, бывший разведчик СБУ своими собственными глазами ЭТО видел. Стивен Кинг с его «Лангольерами» и «Розой Мореной» просто отдыхает!

Неожиданно сталкер почувствовал сильнейший приступ тошноты. Изо рта хлынула какая-то жёлто-зелёная жижа, спазмы готовы были вывернуть наизнанку весь организм. Наконец приступ прекратился, и обессиленный Азиат откинулся на свою подстилку.

–Что это было? – слабым голосом спросил он по-японски. – Я отравился?

–Это Лекарь начал действовать. Чтобы защищать твоё тело, его необходимо для начала очистить от болезней. Боюсь, что в ближайшие два-три дня тебе будет не до расспросов и рассуждений, добрый путник.

Так и вышло. Столь паршиво Азиат не чувствовал себя никогда. Вскоре стало понятно, для чего старик раздел его и уложил на травяную подстилку – удержать в себе хоть что-то было решительно невозможно. Запах вокруг него, наверное, стоял тот ещё, но сталкер был решительно не в силах думать об этом. Да и о чём-либо другом, впрочем, тоже. Благо, уже на третий день приступы начали хиреть, хотя общее обезвоживание организма безжалостно казнило страшной слабостью.

Между тем дед постоянно держался где-то рядом: менял подстилку, кормил, поил, в общем, ухаживал, как мог. Вернув себе данную природой способность соображать, Азиат неслабо удивился. Так ухаживают за близким родственником – сыном, братом, племянником. Без лишней брезгливости, аккуратно, бережно. Но он не родственник и даже не друг – абсолютно незнакомый человек, прохожий мимоезжий. С чего вдруг?

– Почему ты ухаживаешь за мной? – спросил, наконец, сталкер. Вопрос явно застал старика врасплох.

– Прости, если я каким-то образом оскорбил тебя, но по-другому просто нельзя. Без посторонней помощи ты погибнешь.

– Тебе-то от этого какая выгода?

– Никакой. – Старик улыбнулся доброй, светлой улыбкой. – Люди должны помогать друг другу, не требуя взамен ничего. Сегодня я помог тебе, завтра – ты ещё кому-то. Мы – творения богов и их наследники. Каждая жизнь человеческая священна. Бескорыстно помогая другим, мы истинно служим богам.

– Слова истинного японца, – пробормотал Азиат едва слышно. – А ведь раньше говорили: «Любой день хорош для того, чтобы умереть». Как всё-таки мельчает народ.

– Ты прав, – пожал плечами дед (сталкер со стыдом понял, что эти слова он тоже произнёс по-японски). – Раньше я тоже так думал. Здесь взгляды меняются – ты и сам это вскоре поймёшь.

Здесь… Это странно-неприятное слово тяжёлыми сапогами протопало вдоль позвоночника и нахально дохнуло холодом прямо в лицо. Это всё-таки Восток, а не лживо-притворный Запад с его фальшивым гуманизмом, восточный человек с лёгкостью найдёт оправдание отнятию как своей жизни, так и жизни своего ближнего. Что же это за «здесь» такое, что оно смогло так перекроить сознание японца?

Однако додумать эту не слишком жизнеутверждающую мысль сталкеру не пришлось. Новый приступ изнуряющей дурноты бессовестно, по-хамски задавил любые мыслительные потуги, с лёгкостью превратив истинный венец божеского творения в несчастное страдающее животное.

На четвёртый день приступы сошли на нет, но дурацкая слабость по-прежнему не отпускала (хотя старик-японец обещал, что уже завтра возможно будет встать на ноги). Вот тогда-то и появился ОН – буддист-кришнаит в смешной ядовито-оранжевой хламиде. При виде этого священнослужителя дед, сидевший около костра, вскочил и, дробно кланяясь, провел гостя к костру. Посадил так, чтобы нечаянный ветерок не нёс к нему смрада от лежанки Азиата. Монах привычно-доброй улыбкой собрал лицо морщинками, сел на указанное место, принял из рук старика предложенную пиалу, наполненную бульоном из каких-то корений и, бросив задумчивый взор на страдальца, начал есть. Бывший разведчик ответил ему долгим недоверчивым взглядом. По старой пионерской привычке он недолюбливал любых служителей религиозного культа, считая их, по меньшей мере, мошенниками.

После еды пошли размеренные восточные разговоры: об урожае риса, о видах на погоду. Несколько раз упоминали о каком-то аномальном дожде. Старик рассказал монаху о появлении своего подопечного (точнее то, что сам об этом знал). Разговор сразу перешёл в другую плоскость. Речь обоих японцев тут же запестрела названиями разных мифических существ: бусо, нэкомата, бзюбоко, уже виденный здесь ситяхоко… Дракон… Больше всего настораживало, что собеседники обсуждали их так, как будто те были настоящими, реально существующими тварями.

Вдруг Азиат насторожился. Разговор вновь поменял исходное направление. Теперь проклятый кришнаит убеждал деда пойти с ним в храм – мол, там и безопаснее, и еды больше, и компания лучше. Старик же смиренно выслушивал своего духовного собрата, кивал на приводимые доводы, но… отказывался. Монах заливался соловьём, однако все его усилия пропадали в никуда: дед оставался непреклонен.

– Посмотри на него, – японец кивнул на сталкера. – Без меня он, быть может, был бы уже мёртв. А ведь каждая человеческая жизнь питает дракона. Пока сюда будут приходить несчастные, подобные ему – я буду здесь.

– Что ж, я уважаю твой выбор, – кивнул кришнаит. – Ну, пожалуй, мне пора.

Он поднялся, вынул из складок своего одеяния небольшой мешок, с поклоном отдал его старику и повернулся к Азиату:

– Удачи тебе, путник, и пусть провидение и боги хранят тебя в этом мире.

– Я не верю в Бога, – хрипло проговорил бывший разведчик.

– Напрасно, – монах снова улыбнулся своей приторно-доброй улыбкой. – Скажи по совести, неужели у тебя никогда не было такого: ты в отчаянии, не знаешь, что делать, почти хоронишь себя, и вдруг случается что-то, что буквально возвращает тебя к жизни.

Перед мысленным взором Азиата встало мёртвое лицо учёного, чей ПДА в своё время спас ему жизнь. Да не просто спас, а стал своеобразным пропускным билетом, гарантией его существования там, в Чернобыльской зоне. Однако…

– Дать шанс человеку ценой другой человеческой жизни?

– И такое случается, – согласно кивнул монах. – Значит, тот человек выполнил своё предназначение, а ты ещё нет. Смерть – это не худшее из зол, как думают многие. Это лишь начало нового витка жизни. И твоей жизни в том числе. Так что всегда будь готов к тому, что и твоя смерть однажды может стать чьим-то спасением. Ведь никто из нас не знает, каково наше предназначение и когда оно исполнится.