Чтение онлайн

— Добро пожаловать в Черные Холмы, ваше превосходительство!

Чиновник непринужденно соскочил со своего белоснежного жеребца чистейших гисланских кровей — тут же один из красно-желтых стражников подхватил поводья. Впившись в старосту леденящим взором, чиновник просипел голосом Короля Сквозняков:

— Я — следователь Рогер Кафербас из Главной Канцелярии губернатора. Надо полагать, вы — староста данного поселения?

— Точно так, ваше высокопревосходительство. Зовут меня Ури Боксерман, — с легким трепетом ответствовал староста. Ничего себе! Из Главной Канцелярии! Дело принимает серьезный оборот! Осторожность, староста, и еще раз осторожность. От такого вурдалака хорошего не жди.

— К делу! — каркнул вурдалак.

Старосте пришлось покрутиться. Он представил ясновельможному гостю подробный отчет о происшествии в Черных Холмах. Староста был аптекарски точен в формулировках. Он решил сыграть на единственной струне, которая, по его прогнозам, могла отозваться в душе такого безжизненного сухаря. Он повел речь об упадке нравов. Он произнес страстный монолог о моральном разложении современной молодежи, которая в самом юном возрасте уже заражена многочисленными пороками, среди которых пьянство — еще не худший. Ну, а с пьяного какой спрос? Так и тут вышло. Пьян он был, господин следователь, овцепас — то. В беспамятстве и нож со стола схватил. Такова она, нынешняя молодежь: чуть что — и сразу в драку. Мы-то с вами, ваше высокопревосходительство, разве в молодые годы могли себе такое позво…

— Будет вам, дражайший, околесицу нести, — ледяным тоном оборвал старосту Рогер Кафербас.

Обескураженный староста застыл с открытым ртом. Из-за плеча следователя выглянуло рогатое чудище. С его отвислой мясистой губы обильно капала красная слюна.

— Объясните лучше, почему вы не знали о нахождении гвардейца на вашей территории и не обеспечили ему положенный прием?

Староста почувствовал холодную лапу у себя на желудке. Приподняв старосту, эта лапа перенесла его на бешено крутящуюся карусель. Без сомнения, это была карусель судьбы. Божья рулетка.

Староста посмотрел окрест и мрачно выругался про себя. Рядом уже начал консолидироваться народ, с нескрываемым удовольствием наблюдавший за редкой сценой — живоглота Боксермана разносят в пух и прах. Разогнать бы вас, скоты, подумал староста. Но как? Сегодня здесь заправляет этот черный глист.

Однако вопрос задан, надо отвечать.

— Так ведь никто не дал мне знать, ваше высокопревосходительство, — затараторил староста, багровея от волнения, — что он должен прибыть. Да и когда такое было, чтобы гвардейцы в одиночку разъезжали…

— Ваше дело — не рассуждать, а исполнять предписания, — просипел Кафербас. — Гвардеец — фигура заметная, не велика трудность загодя узнать о его приближении. Ну да ладно, о вас мы поговорим позже. Проведите меня к арестованному, — следователь не разговаривал, а как будто тянучку тянул, приводя в изнеможение собеседника своим свистящим хрипом. Так, наверное, говорят неудачливые самоубийцы, вынутые из петли.

"О вас мы поговорим позже". Эта фраза старосте не понравилась. Пряча тревогу, он залебезил пуще прежнего:

— Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, у меня есть признание негодяя, — и он протянул следователю пресловутую бумагу.

Кафербас внимательно прочел ее, хмыкнул и сказал бесцветным тоном:

— Что ж, прекрасно. Наша задача упрощается. Ребята, — он обратился к шестерым стражникам, — даю вам час на отдых. Вы, староста, позаботьтесь, чтобы хоть в этот раз государственных людей приняли как следует. Я же все-таки хочу посмотреть на арестованного и поговорить с ним.

"Чертов хмырь!" — подумал Ури Боксерман.

В сумерках амбара Кафербас почувствовал, как в его костлявую руку что-то тычется. Он обернулся. Сзади подобострастно изогнулся староста с небольшим свертком. Сверток, похоже, старосте очень мешал, потому что он всячески пытался передать его следователю.

— Это у вас что еще? — холодно осведомился Кафербас.

— Возьмите, ваше высокопревосходительство. В Черных Холмах умеют встречать нужных гостей.

Следователь развернул сверток и увидел монеты, любовно уложенные в столбик. Золото, магический металл. Двадцать дублонов. По нормативу. А еще говорят, что раболепство дорого стоит.

— Взятка? — бесстрастно поинтересовался Кафербас и, взвесив подношение в руке, опустил его в свой карман, прибавив:

— Что ж, любезный, возможно, я ошибался на ваш счет, — и с каким-то особым значением потер кричаще безвкусное кольцо с желтоватым сферокристаллом на своем тонком среднем левом кривом пальце.

Наконец, из подвала извлекли Мариуса.

— Вывести на улицу? — спросил староста, потея от усердия.

Не обращая на него внимания, следователь спросил понурого овцепаса:

— Подтверждаешь ли ты свое письменное признание?

Мариус не только был обреченным, но и выглядел таковым. Чуть помедлив, он ответил:

— Да.

— Ну, о чем тут еще говорить, — махнул рукой Кафербас. — Подготовьте его к конвоированию да накормите хорошенько. Ему понадобится много сил в дороге.

Староста распорядился, просветленный, как богомолец после евхаристии. Он так обрадовался, что все обошлось! Так обрадовался, что даже забыл спросить — а куда же, собственно, делся Непоседа Вилли?

Приезд столь презентабельной команды из Реккеля взбудоражил Черные Холмы. Перерыв на обед неслыханно затянулся. Но гнать людей на поля было некому. Шакалы старосты оказались не при делах, потому что вожак решал другие вопросы.

И лишь один из толпы наблюдал за конвойной командой не с пустым любопытством, а с предметным интересом. Это был Расмус Баттон, друг человека, которого увозили стражники.

Стараясь не выделяться из толпы (задача при его росте нереальная), Расмус очень пристально изучал стражников. Ничего особенного он не увидел. Никакой неуемной силы, которая переполняет настоящего бойца и которая сразу видна. Каждым своим движением боец излучает уверенность в себе — даже когда спит. Он — как сосуд с бродящим вином, которое только и норовит вырваться на свободу. Ну, а эти — сплошные увальни. Лишь один, бровастый рослый бородач, с широкими плечами и ухватками вахмистра, производит впечатление. Расмус взял его на заметку.

А вообще, такое впечатление, что в Черные Холмы послали самые что ни на есть отбросы губернаторской стражи. Впрочем, обольщаться не стоит. Внешность обманчива. В подтверждение сакраментального тезиса Расмус припомнил однополчанина — Бешеного Арнольда, плюгавенького маломерка. Арнольд был студенист и спотыкался на каждом шагу. Вечно мечтал о чем-то своем, высоком. Меланхолик. Нелепый человечишка. Как он попал в армию Андреаса Плешивого, никто не мог понять. И вот в лесочке, на подходе к знаменитому фицарскому городу Буген, трое солдат — ренов, имея в своих рядах Расмуса и Бешеного Арнольда, натыкаются на взвод вражеских мушкетеров числом, кажется, десять. "Хана!" — подумал тогда Расмус. Но не тут-то было! Арнольд хватает с земли дрын, принимается им неистово вращать — и мушкетеры отлетают в стороны, как тряпичные куклы. Отлетают и не торопятся подниматься. И то сказать: сложно встать с переломанной ногой или отбитыми почками. Расмус так толком и не успел поучаствовать в деле. Позже Арнольд выдал свой секрет. Оказывается, он вырос в Гинардии, где и обучился туземной науке рукопашного боя, которая совершенно игнорирует мускулатуру, делая упор на умении выплеснуть энергию в нужный момент. Кроме жира, мускулатуры Арнольд за неимением времени не нарастил. Он был постоянно занят тем, что в ожидании дела копил эту самую энергию.