Чтение онлайн

Конечно, если рассматривать Озерный Край в отрыве от страстей человеческих, то эта область покажется безгранично прекрасной. Парадокс в том, что отделить одно от другого невозможно: человек, столь несовершенная тварь, живет в чудесном природном окружении, и, что удивительнее всего, еще и способен украшать ландшафт — если, конечно, не загадит его в процессе украшения. Он возводит города, строит мосты, разбивает клумбы. В результате пейзаж становится несравненно лучше — в отличие от человека, на совести которого лежит это улучшение. Нет, подумал Уго, все же эволюционисты заблуждаются. Их идея бредовая. Вряд ли человек развивается путем последовательного прогресса. Скорее прав Фред Кукен, полагающий, что цель человечества не может лежать в конце его, а только в его совершеннейших экземплярах. Эти-то экземпляры и украшают ландшафт.

Они создают такие города, как Урско. Урско — это чудо света на берегу бескрайнего озера Шиаччи. Город весь как бы выточен из изумруда. Каждый город Озерного Края внешне сказочен, потому, что сказочно ярок. В Урско это правило имеет двойной, а то и тройной эффект. Похожий на малахитовую шкатулку, щедро инкрустированную золотом, город погружен в величавое спокойствие. Улицы объяты сверхъестественной чистотой. Порядок поддерживают специальные смотрители — по одному на каждый квартал. Появление мусора на вверенной территории тут же вызывает их реакцию — и, если сорящий застигнут этими часовыми чистоты с медными бляхами на шее, возмездие следует тут же: коль ты богат, изволь заплатить солидный штраф, коль беден — подставляй спину под палки и убирайся прочь из города. Порядок в Урско настолько тотален, что действует на нервы. Ты ощущаешь себя в химеричном мире, законов которого не знаешь и потому рискуешь неизвестно чем, но угроза есть, и ты ее почти осязаешь. Ты постоянно слегка не в своей тарелке. Но все неудобства искупаются волшебным светом урсканских фонарей, которые зажигаются каждый вечер. Красные, желтые, зеленые, они оказывают эффект, очень близкий к наркотическому (уж Уго знал в этом толк!). Их мелькание рождает необычные образы, распахивает двери сознания. Красные фонари рисуют перед глазами причудливую вязь из невиданных растений. Желтые делают поэтом последнего камнетеса. Ну, а зеленые… Зеленые наполняют мозг божественной музыкой, небесными колоколами, которые никогда уже не умолкнут.

Раз искупавшись в сете волшебных разноцветных фонарей, ты думаешь, что уже не в силах покинуть дивный город Урско. Но дела зовут вперед — и ты покидаешь Урско с гудящей от впечатлений головой. И следуешь далее по бесконечному побережью великого озера. И вот ты — в рыбацком поселении Гулири. На первый взгляд, тут живут одни немые. На самом же деле, обитатели поселка просто работают. А молчат, потому что считают: разговор работе — помеха. С раннего детства тут учат делать свое дело бессловесно, не отвлекаясь ни на что постороннее. Впечатляющая, хотя и жутковатая картина: огромная баржа, переполненная народом, который ловит, разделывает, солит рыбу, передает ее из рук в руки — и все без единого звука. Но вдруг раздается короткое энергичное слово — и воздух наполняет густая речь. Это объявили обед. Полчаса все звенят ложками и болтают без умолку. Затем поднимается командир, во всю глотку призывает добрых людей к работе — и полное молчание воцаряется до самого вечера, когда следуют ужин, отдых, веселье, разговоры до упаду.

Далее — село Друли. Тут руководит седой патриарх Одарис. Народ живет только по его предписаниям. Величия патриарха хватило бы на трех императоров. Без старины Одариса не решается никакое дело. В пределах села он — монарх более абсолютный, чем любой из современных ему королей. В его честь поют гимны: "Расцветает папоротник и цветет рододендрон там, где прошел любимый Одарис". Его именем пугают детей. Его именем заклинают нечисть. Все искренние считают его бессмертным.

Но обойти озеро Шиаччи не так-то просто. Приходится сделать остановку в поселении с провокационным названием Жипа. Здесь — свои правила. Во-первых, муж должен укладываться на правый бок и ласкать жену левой рукой. Любой дрйгой вариант считается распутством. Во-вторых, хозяйки выливают помои непременно на запад. Провести несколько часов в обществе этих людей очень поучительно.

И так далее. Озерный Край представляет наблюдателю бесконечное множество жизненных моделей, каждая из которых считается окончательной и единственно верной. Поэтому путь по Озерному Краю сложен, как тест на супружескую верность. Мариус был бит в стерильном городе Урско — он, негодяй, принес сюда на своих сапогах огромные куски грязи. В молчаливом рыбацком поселке пришельцы— святотатцы обратились с вопросом к женщине, полоскавшей белье. Тотчас на них набросились все, кто оказался поблизости. Ради такого случая местные нарушили свой обет молчания и, осыпая пришельцев проклятиями, изгнали плачь из Гулири, и ночевать Мариусу с Уго пришлось под открытым небом, откуда (видимо, в назидание) низвергались потоки воды.

В Озерном Краю настолько привыкаешь к косым взглядам, что их отсутствие воспринимается как тревожный признак. Привыкаешь жить, не поднимая головы. Не очень приятно, хотя и совсем нетрудно — дело привычки.

За две недели скитаний по Озерному Краю выдались лишь две спокойных ночевки. Непостижимо, как находил Уго знакомых в стране, где раньше никак не мог бывать. Но такие люди время от времени вдруг возникали на пути двух ренов, встречая Уго, как родного. Сначала — трактирщик, чье заведение контролировало развилку в двух милях восточнее Урско. И затем — старый бочар, поселившийся на отшибе в деревне недалеко от Абарзи, где признаком весьма дурного тона считалось носить красное и хмуриться, потому все беспрестанно улыбались, даже когда ругались, а Мариусу пришлось запрятать подальше свою красную курточку. Бочар и трактирщик вели с Уго разговоры, слова которых были Мариусу знакомы, но общий смысл ускользал. Без сомнения, они беседовали на ренском — но на очень странном ренском. Бочар и трактирщик с готовностью ссудили Уго деньгами и провизией. Провизия ушла естественным образом. Деньги, оставшиеся после покупки лошадей и дорожных расходов, как мы помним, попали в руки бойцов школы Акралим.

В таком состоянии экспедиция вышла на рубежи страны степняков — Джанг.

Из "Хроник Рениги" аббата Этельреда:

"Не было в нашей истории ничего подобного стремительному нашествию степняков. С давних времен это племя обреталось на побережье Моря Одноглазого, а также на востоке нынешней Ламины. Всеобщее движение народов, которое привело к падению Лигийской империи, пробудило степняков от спячки. Этого грозного духа разрушения вызвали из подземелья гинарды, вознамерившиеся завоевать южную степь. Они же и пали первой жертвой. За два года степняки полностью их разгромили. Почуяв кровь, степняки уже не могли остановиться. Они тут же совершили бросок к северу, за Вельн, где только что начали оседать первые ренские роды. Осенью 67 года войска Торнов первыми из наших соотечественников познали силу завоевателей…

За эти пять лет степняки прошли через всю Ренигу, разрушили Густан. Перемещались они грозному смерчу подобно. Имея несметные табуны выносливых скакунов, завоеватели очень быстро перебрасывали свое войско к тем странам, которые наметили целью своего натиска — так, что соперник еще не успевал принять необходимые меры для своей защиты.

Для степняков уважение к старшему в роде составляло безусловное правило, потому они были крайне послушным войском в руках умелого полководца. Однако то, что составляло силу степняков, их же и погубило. В конце 74 года, после победоносного похода в Фицар, они вторглись в Санах, в затем пересекли границу Талинии. К тому времени правители всех государств наконец-то уразумели, что непобедимых завоевателей можно побить только сообща. Печальный опыт человека, любезный племянник, свидетельствует: ошибки — один из любимых наших способов познания. Только совершив каждый свои ошибки, правители Рениги, Гинардии, Фицара, Санаха, Талинии догадались соединить усилия ради общей цели. Была создана огромная армия, наиболее важную часть которой составляла конница. Гинарды первыми оправились от поражения и успели создать легкую кавалерию по образу и подобию степняков. Руководил союзными войсками гинардский аристократ Морго. Он сумел завлечь степняков в ловушку возле речки Мольсы, куда завоеватели, прервав войну с Талинией, удалились на зимовку. План Морго и других полководцев союзной армии удался. Степняки были хороши в такой войне, которая состоит из одних конных налетов и обходится без генеральных сражений. На сей раз их вовлекли в битву с громадным количеством людей. Вождь степняков Джин Тоник понадеялся, что сможет смять неприятеля лишь силой натиска своей непобедимой кавалерии. Известно, что перед битвой он сказал своим солдатам: "Бог примет нас или победителями, или мертвыми." Джин Тоник был уверен в победе, поэтому даже не произвел никакой разведки. Вряд ли он представлял себе, кто именно с ним станет сражаться.

Армия степняков, как обычно, выполнила приказ своего военачальника в точности. Но если ранее ему удавалось отдавал верные распоряжения, то в сражении на Мольсе Джин Тоник просто погнал своих людей, как стадо, к верной гибели. План Морго блистательно осуществился. Сначала конную лаву степняков встретила туча стрел знаменитых фицарских лучников. Затем, перегруппировавшись, степняки набросились на нашу ренскую железнобокую пехоту, которую возглавлял Арнольд Таллор. Почти все наши соотечественники полегли в неравном бою, но врага остановили. Тем временем на флангах конницы степняков появились санахские легкие пехотинцы и талинские легионы. Они измотали противника и в строгом порядке отступили. И тогда справа и слева на части уже измотанного неприятеля обрушилась гинардская конница. Разгром степняков был ужасен. Повинуясь приказу своего вождя, они не отступали, но гибли на месте, радостные от скорой встречи со своим богом, который видит их достойную смерть…"

Преступая границу страны степняков, ты знаешь, что попадаешь в другой мир. Но физически переход неощутим, и это сбивает с толку. Ждешь каких-то видимых признаков перехода, хотя и не понимаешь, каких именно. То ли воздух должен стать горячее, то ли небо — красного цвета, то ли люди должны иметь собачьи головы. Но ничего не происходит. Те же золотистые поля, зеленые холмы, исполосованная дорогами равнина. По левую руку — озеро Такко, который в данном случае играет роль моста, связывающего территорию ненависти с миром Союза Свободных Общин — пусть перевернутым, но подвластным правоверному Богу. Кажется, что потеряв из виду озеро Такко, ты порвешь нить, на которой подвесил твою жизнь Рагула.

Переход свершается незаметно. Никаких дозорных, стерегущих рубежи. Никаких разграничительных знаков. Странная это граница. Тишиной и безлюдьем отделяются одна от другой две диковинные страны. Мили и мили, лишенные жилья. Как будто специально оставленная мертвая зона, полоса отчуждения, санитарный кордон между двумя мирами. Земля, покрытая дикой растительностью, давно тоскующей по человеческой руке. Сроду тут не пахали и не сеяли.

Но если двинуться не на юг, а на запад, вдоль берега, вскоре перед глазами возникает совсем иная картина. Народец со смуглой кожей занимается своими делами. Они рыбачат, как и их светлокожие коллеги с северного берега. Профессия объединяет людей, даже если все остальное разъединяет. Поэтому рыбачьи поселения озерян и степняков поддерживают активную связь друг с другом, презрев барьеры — и идейные, и природные.