Чтение онлайн

Теперь следовало очень осторожно освободиться от цепей. К счастью, имелась пика, захваченная в борьбе. Расмус ловко и почти неслышно разомкнул звенья. На запястьях и щиколотках пленников остались лишь железные «браслеты». Ноги и руки, избавленные от оков, пели и требовали работы. Однако пока они получили только половину свободы.

После трапезы тюремщиков на столе оставались объедки. Мариус хорошо помнил, какие из продуктов он посыпал мандрагорой. Хлеб отравлен не был. И пленники набросились на хлеб, уничтожив его в мгновение ока.

Когда последняя крошка исчезла в чьем-то рту, Уго схватил железную миску и с силой швырнул ее в стену. Раздался грохот, который, как Уго и ожидал, привлек внимание наружного караула. Из-за дверей послышался вопрос на птичьем языке. Пленники его не поняли и поэтому промолчали. Тогда дверь заскрипела, и в щель просунулась голова караульного. Лучше бы ему никогда никуда не просовываться! Расмус что есть силы ударил пикой в лицо караульного. Из головы степняка брызнула кровь, он упал, издав детский всхлип.

На волю! Уго распахнул дверь и выскочил из полуподвальчика, готовясь поразить врага ножом, позаимствованным у косого. Затем на свежий воздух вырвался Мариус, вооруженный табуретом. Тяжелый арьергард составлял Расмус с пикой.

Под звездным небом все было тихо. В синей темени чернел силуэт главного храма Кабы.

— Теперь нам туда, — указал Уго на храм.

— За каким дьяволом? — изумился Расмус.

— Шпора, — напомнил Уго.

— Что "шпора"? — передразнил его Расмус. — Где ты ее искать собрался? Ты знаешь, куда они ее сунули? Бежать надо, а не по храмам шарить!

— Хорошо. А как ты убежишь?

— На лошадях, — ответил Расмус, трясясь как в лихорадке. Он чувствовал, что с каждой секундой шансы на спасение тают.

— А ты знаешь, где держат лошадей?

Расмус не знал. Просто он думал, что лошадей найти легче, чем шпору. Но промолчал. Все-таки стыдно создавать впечатление, что ты слишком заботишься о своей шкуре.

— У меня другое предложение, — спокойно проговорил Уго. — В этом храме степняки держат большой сапфир. Он для них — все. А охраны там, я думаю, особенной нет. Некого им здесь опасаться.

— Что такое сапфир? — не понял Расмус.

— Голубой драгоценный камень.

— А откуда ты об этом знаешь?

— Читал.

— А на хрена нам этот камень?

— Соображай! — нетерпеливо сказал Уго. — Если у нас в руках окажется талисман целого народа, мы сможем ставить условия.

Ох, какое опасное дело, подумал Расмус. Его страшили не только люди, но и силы, которые, безусловно, должны защищать священный камень. И последнее, пожалуй, пугало больше.

— Может, уйдем без шума? — спросил вдруг Мариус. Расмус понял друга.

Мас, благородная душа, хочет избавить товарищей от непомерных опасностей. Шпора-то ему одному нужна — чего другим-то головой рисковать? — так, скорее всего, он рассуждает.

— Некогда мне с вами спорить. Два идиота, понимаешь! — раздраженно бросил Уго и поспешил к храму.

Расмусу и Мариусу пришлось чуть ли не бежать за ним. Нагнали они компаньона уже у ступенек. Поднялись вместе. Вот дверь, ее едва заметно в темноте. Уго осторожно заглянул вовнутрь. Где-то в глубине храма мерцал синий огонь, ближняя же часть была совершенно не освещена.

По знаку Уго троица переместилась под своды здания. Чуть постояли, адаптируясь к потемкам. Медленно пошли на огонь. Широкий проход окаймляли непонятные при таком освещении предметы с пугающе необычными очертаниями.

Синий огонек плавно трансформировался в пламя очага, у которого примостились два мирных старца в черных халатах. Два теософа, понимаешь, подумал Уго. Он чувствовал: именно здесь — смысловой центр храма. Где-то поблизости должен находиться источник священной реки Силь. И здесь же следует искать сапфир.

Скудный свет очага едва достигал старческих физиономий. Но Уго, этот зоркий сокол, смог заметить в потемках монументальное сооружение, вершина которого тонула во мраке. Именно туда Уго и поместил бы священный камень — на самую вершину. Чтобы видно было и чтобы никто не достал. Но логика степняков — логика наоборот. Поэтому сапфир на вершине искать наверняка не стоит.

— Друг Расмус, — шепнул Уго. — Нужно отключить дедушек. Только без единого звука. Сможешь?

Пренебрежительно усмехнувшись, Расмус по-кошачьи подкрался к старикам сзади и резким движением столкнул их головами. Раздался сухой деревянный стук. И ученый разговор оборвался на полуслове. Два человека в черных халатах послушно улеглись на каменный пол.

— Шикарно! — вполголоса похвалил Уго. — Свяжи их и заткни им рот.

У очага стоял светильник, в котором оказалось немного масла. Уго разжег его и промолвил:

— Теперь приступим. Ты, друг Расмус, как свяжешь этих, иди к дверям и стой на страже. Чуть что — подай знак.

И вновь Расмус удержался от возражений.

Мариус и Уго пошли по закуткам помещения. Изнутри оно казалось еще более обширным, чем снаружи. Сделав судорожный круг по храму, и проигнорировав коридорчик, уводивший в неизвестность, искатели сокровищ вернулись к пирамиде. Она положительно смущала Уго.

— Как думаешь, где он может быть? — задумчиво спросил Уго.

Мариус прислушался к тому, что происходило в его душе. Внутренний голос явно взял отпуск. В последнее время он себя вообще перестал проявлять.

Уго посмотрел на скрытую во тьме вершину пирамиды. Логика наоборот. Сапфир — талисман всего народа. По логике, такие вещи положено выставлять на всеобщее обозрение. Степняки наверняка его спрятали, причем наверняка в таком месте, которое нормальный человек посчитал бы видным. Фу ты, черт! Как же заставить себя мыслить алогично, если всю жизнь в тебя вбивали логику?

Уго готов был дать голову на отсечение, что пирамида и сапфир как-то связаны. Так. Еще раз. Вершина пирамиды — самое видное место. Самое удобное для демонстрации чего угодно. Можно ли спрятать вещь там, где она видна со всех сторон? Или, дьявольщина, пирамиду возвели не для демонстрации? А для чего?

Перед глазами Уго возникла картинка из учебника "Предания древних стран". Пирамиды. Желтые ступенчатые пирамиды народа куку. Внутри них, как отмечалось в учебнике, находились захоронения царей. Вот для чего служат пирамиды! Уго провел рукой по гладкой поверхности сооружения. Камень — тщательно отшлифованный. Даже на ощупь чувствуется, что отдельные глыбы идеально пригнаны друг к другу. Уго постучал. Вполне натуральный звук. И все же…