Чтение онлайн

Полученные Пелхэмом инстукции состояли в том, что, если он найдет что-нибудь, он должен немедленно доложить об этом Уаду в Уайтхолл, поэтому, предоставив своим людям доставить узника в тюрьму Маршалси, он нанял лодку вверх от Лондонского моста, мысленно повторяя свой доклад и придя к выводу, что за поимку этого священника его ждет не только похвала, но и нечто более весомое — денежное вознаграждение. Возможно даже, что священник выдаст кого-нибудь при дознании, увеличив при этом прибыль Пелхэма. Он старался обуздать свои резвые мысли, пока лодочник упорно греб мимо Блэкфрайарза и Темпл-гарденз к лестнице Уайтхолла, но он не мог не предаваться надеждам.

Надежды его возросли еще больше, когда он услышал, спросив коменданта Уада, что сначала его желает видеть столь высокопоставленная особа как сэр Роберт Сесил — лорд-казначей короля и главный секретарь.

Должно быть, вести о его успехах разносятся быстро, несмотря на запутанные переходы Уайтхолла. Неужели сейчас его лично поблагодарит за сегодняшнюю работу один из самых могущественных людей королевства? Кажется, так, потому что его провели по освещенным свечами коридорам наверх по лестницам в одно из внутренних святилищ дворца, в комнату, где собирается тайный совет, но где сегодня его главный член, Роберт Сесил, сидел один за большим столом.

Пелхэм низко поклонился. Слуги и клерки держались в отдалении. Сквозь единственное окно он видел шпили городских церквей, блестящие под бледным зимним солнцем.

Наконец Сесил сказал:

— Итак, я слышал, что вы, мастер Пелхэм, — охотник за католиками.

Некоторые называли Сесила самым умным человеком в Англии; без сомнения, он был и самым богатым, потому что хорошо кормился на службе государству. Пелхэм снова наклонил голову.

— Милорд, я имею честь служить сэру Уильяму Уаду в этой должности.

Теперь изящные пальцы Сесила вертели гусиное перо, лежавшее перед ним на столе.

— Я слышал в последнее время, что некоторые из ваших помощников, мастер Пелхэм, излишне старательны в преследовании католиков.

Пелхэм был ошеломлен. Он сказал:

— Милорд, я и не знал, что можно быть слишком усердным при исполнении гражданского и нравственного долга.

Сесил поджал губы, затем произнес:

— Мы не воюем с теми, кто придерживается католической веры, мастер Пелхэм. Мы ни с кем не воюем. Его величество король хочет, чтобы в его королевстве царил мир. Если человек не отказывается присягнуть на верность королю, то стоит проявить терпимость. Вы меня понимаете? Преследования католиков, в которых нет необходимости, вызывают сложности с нашими друзьями дома и за границей.

Католики. Друзья за границей. Испанцы… Пелхэм глубоко вздохнул.

— Милорд, мое единственное желание — служить королю и его слугам. Всегда.

Сесил придвинул к себе какие-то бумаги и перелистывал их. Вдруг он поднял глаза.

— Сэр Уильям Уад сообщает мне, что в настоящее время у него больше нет для вас работы, мастер Пелхэм. Он благодарит вас за верную службу, но сожалеет, что больше не может держать вас на должности охотника за католиками. Мы должны приспосабливаться к временам, в которые живем. Без сомнения, вы найдете другую работу где-нибудь еще, и очень скоро. Всего хорошего.

Вот оно что. И никакой возможности просить, оспорить. Слуга уже открыл перед ним дверь. Пелхэм вышел, хромая, с горечью думая: это из-за испанского брака. Король Яков хочет женить принца Генриха на католической инфанте, как и Сесил, потому что инфанта принесет в приданое испанское золото…

Пелхэм не помнил, как он выбрался из лабиринта дворов и зданий, составляющих дворец Уайтхолл, и снова оказался у реки. И тогда им постепенно начало овладевать отчаянье. Он безработный. И если он не найдет способа выплатить свои растущие долги ростовщику — пока не придет его корабль, — он погиб окончательно.

В тот день поздно вечером снова пошел снег, как и предвещал холодный восточный ветер. Свечи мерцали за закрытыми ставнями больших домов в нижней части Людгейта рядом со старой городской стеной. Торговцы закрывали на ночь свои лавки. Бережливые лондонские хозяйки с верными спутницами-служанками освободили лавки от дешевых вечерних товаров и направлялись домой, подставив лица резкому ветру. Богатые бюргеры и их жены кутались в меха, а нищие в лохмотьях дрожали в подворотнях.

Огромная башня полузаброшенного собора Святого Павла, мрачного стража Лондона, возвышалась в темноте ночи. Подмастерья бежали по Чипсайду, покончив с последними поручениями хозяев. Сегодня беспорядков не было, не было драк с вездесущими шотландцами, не было пьяных потасовок даже между слугами лордов королевства. Для таких развлечений было слишком холодно. В такие дни, как этот, полагается закончить работу и спешить домой, к огню — или в таверну, где тоже неплохо.

Нед Варринер мог бы соперничать с любым горожанином в целеустремленности, когда шагал по улице Людгейт рядом с Варнавой, низко надвинув шляпу с пером, плотно закутавшись в плащ от восточного ветра, который свистел в переулках Лондона. Он шел, чтобы получить обратно свое письмо к Ариелю. Подойдя к вывеске «Серебряных дел мастер Тобиас Джебб по разрешению короля», он замедлил шаг. Ставни не были закрыты. Внутри еще горели свечи.

Из-за угла Тобиасовой лавки выбежал подмастерье, тащивший ведро с углем. Нед стал перед ним, напугав паренька, так что тот чуть не уронил ведро, и сказал:

— Где другой мальчишка? Робин?

Фревин бросил на него плутовской взгляд. Потом сказал:

— Его арестовали. Он в тюрьме на Вуд-стрит.

— По какому обвинению?

— Он украл вещи у мастера Тобиаса. Он заслужил все, что его ждет.

И с этими словами мальчишка повернулся и убежал. Первой мыслью Неда было: «Странному ученому подмастерью плохо придется в тюрьме на Вуд-стрит».

Второй мыслью было: «Где мое письмо?»

Он посмотрел на свет, льющийся из заведения Тобиаса Джебба. Либо письмо к Ариелю Робин имел при себе, когда его арестовали, — в этом случае власти уже заполучили его, — либо оно где-то здесь. Он заметил, что подмастерье оставил дверь в лавку приоткрытой. Нед быстро подошел к ней, прижался к стене и заглянул внутрь.

В канделябре на стене горела одна свеча. Мастерская была прибрана на ночь, инструменты и материалы разложены по полкам — молотки и клещи, циркули и паяльники, куски пемзы и паста, используемая для полировки законченных изделий.

У стены стоял высокий дубовый ящик с крепким замком. Нед решил, что именно здесь хранятся ночью ценные серебряные вещи. Что еще мог бы процветающий серебряных дел мастер хранить в таком месте? Наличные? Тайны своего мастерства? Письмо, сообщающее о золоте, от Джона Ди?

Нед услышал торопливые шаги возвращающегося подмастерья. Он быстро скользнул в темноту и сердито пошел домой под быстро падающим снегом. Вечерний звон уже умолк, когда он отошел от лавки Джебба, и городские ворота были теперь заперты и под охраной, так что ему пришлось повернуть на север, где городская стена рухнула. Снег придавал всему какой-то незнакомый вид и приглушал звуки.