Золото для Агаты
Шрифт:
Правда, одни такие уши все-таки прилипли. А, может, это были и не уши, а, скажем, глаза. В общем, просто опишу ситуацию. Я сидела вечером дома, устроившись на постели с ноутбуком, кушала печенки и запивала их соком. Мы мирно переписывались с Беллой о моих навязчивых идеях и эротических фантазиях относительно Золотка. Я ужасно хотела рассказать ей о своей дружбе с доцентом, но прекрасно понимала: я никогда этого не сделаю. Я обещала моему любимому анатому с обворожительной улыбкой и лукавыми глазами мальчишки молчать обо всем, что между нами происходит на самом деле. А вот наработки своего больного воображения я Беллке сбросила, она от них пришла в неописуемый восторг. А вот потом Белла написала мне такую штуку:
«Кстати, твое желание стало достоянием общественности!»
«Люди вечно о чем-то говорят» — отозвалась я, мне было в принципе все равно, что думают люди о моем чувстве к Золотухину. Пусть хоть от унитаза от омерзения не отходят или наоборот, плачут от умиления.
«Не давай им быть поводом для сплетен. Ты итак дочка политика! Особенно этой крысе!»
Вот тут я реально не поняла, о чем идет речь. Беллка переоценивала мой уровень интеллекта, я попросила уточнение.
«Ну, они просто это обсуждают между собой. Красавкина в основном»
Я цокнула языком, по спине пробежал отголосок холода — предвестник страха, я щёлкнула суставами пальцев, меня накрыла злость. Ей вообще, какое дело? Пусть сидит себе целомудренная девочка и никуда не лезет, рано еще, а то вдруг ошибется где-нибудь.
«Бл*! Она-то откуда знает!? Что говорят?» — Я ведь не кричала на весь универ, правда? Это ее прерогатива сообщать всему вузу свой интимный статус. Я стучала ногтями по столу, пытаясь не беспокоиться, но у меня не получалось.
«Я без понятия, ну так полагаю, заметили, какие ты на него взгляды кидаешь, ну я не подслушивала, просто услышала пару слов насчет того, что ты на него влюбленным взглядом смотришь и т. д.»
Я попыталась что-нибудь уточнить, но Белла больше ничего не знала. Она постаралась меня успокоить, словно чувствовала через простор интернета мое состояние. Белла писала, что Красавкина любит всех обсуждать.
«По-моему ей просто не хватает мозгов на что-то большее, чем сплетни. Ты не слышала, как она на английском сказала, что у нас в группе только человек пять нормальных? Я тогда поклялась разбиться в лепешку, а обойти ее… Пусть не завидует) и думает, что хочет)) если у тебя шепчутся за спиной, значит, боятся сказать в лицо) это уже победа)) ей-то мои чувства что дают?)»
«Пищу для обсуждений»
Тут я уже захохотала. Закравшееся волнение почему-то начало отступать. И что будет? Она подойдет к нему и скажет, как и в каких позах я его хочу? Да он все это и без нее знает. Пусть смотрит на мой энерджайзер и хлопает глазками, она от него ни капли энергии не получит. Беллка удивилась моему спокойствию:
«А что?) Переживать что ли?) Она же из-за меня не переживает)) так что пусть наша маленькая девочка играется в айфончик и не лезет во взрослые дела студенток и дедушек))»
«Студенток и дедушек, аъхахахахаха, хахахахаах)»
А дальше началась обычная тема о том, не смущает ли меня его возраст. Да что меня должно смущать?
Этот разговор продолжился на следующий день в холле академии. Мы втроем: я, Полинка и Белла устроились на стульях под фотографиями профессоров академии. В этот момент я и желала и радовалась отсутствию Золотухина на этом параде профессуры. Так бы я оттуда не отходила. Белла хоть и хотела добиться чего-то от биохимика, старалась держать себя в руках, не зная, как потом будет смотреть ему в глаза.
— Блин, Агат, а если там правда уже ничего не работает!
— Не волнуйся за него! Вспомни нашего дедочка с двадцатилетней женой? Она же не жалуется.
— Ну и что! — Пожала плечами Белла.
— Можно ведь не только спать. Можно дружить. — Спокойно сказала я, вспоминая наш статус «дружба без намека на продолжение со стороны дяди Мишы».
— Ага, да ты и дня в непосредственной близости от него в дружбе не протянешь! — Усмехнулась рыжая бестия, провожая взглядом спину быстро шагающего Разумова. Видимо, почувствовав ее взгляд, он повернул голову и улыбнулся нашей компании. Белла прикрыла губы учебником и проводила препода горящими глазами.
— Почему это? — Спросила я, когда помеха итак слабому на отвлекаемость мозгу Беллы покинула холл.
— Ну, во-первых, твое самолюбие не выдержит дружбы! — Белла сделала акцент на последнем слове. — Ты ведь хочешь дружить горизонтально. — За эту фразу она получила от меня по макушке, но только ухмыльнулась. — Во-вторых, даже этого тебя не предлагают.
Вот в этот момент мне захотелось спалить все, чтобы Белла не смела надо мной издеваться. Я сделала вдох и промолчала. Мысли кишели в голове, наталкивались друг на друга и начинали свои бои. Я просто согласилась с подругой и ушла в раздумья. В самом деле, неужели я не привлекаю его как женщина? Большинство привлекаю, а его нет! Или проблема действительно в нем, и Белла права. Надо будет разобраться… Вскоре моя дорогая подруга уже мяла свои пряди, стоя рядом с Разумовым, который ей на каблуках был примерно по шею. А что, глаза на самое нужное направлены.
На следующий день я забежала на кафедру анатомии — мы вновь радовались субботней поездке на другой конец города, кто искренне, как я, а большинство не очень. Дядя Миша уже не удивился моему залету в его кабинет и парковке на его диване.
— Как гистология?
— Адекватно. Не спрашивали. Готовишься к паре?
— Халат помялся…
Бытовые темы стали легкими и привычными. Мы говорили о парах, литературе и фильмах, обо всей классике, Золотко жаловался на современные порядки и говорил, что мы по интеллекту и желанию учиться очень уступаем предшествующим годам. Мы, мол, заняты другими вещами.
— Хочу вас порадовать! — Вдруг ляпнула я, заставив его остановиться на полпути.
— Выучить тему? — Ухмыльнулся он, выуживая шикарный анатомический атлас из шкафа.
— Я всегда учу! Вы меня просто никогда не спрашиваете!
— Умных не интересно спрашивать, они ответят.
— А разве смысл вопроса не в ответе?
— В ответе. Но вдруг, скажем, Воробьев все-таки найдет поджелудочную железу, а не будет ее начищать, словно она самовар! — Я прыснула, мне нравились его милые шутки, без злости, без тени и всегда с юмором и добротой. — А хотите сделать мне приятный сюрприз — приготовьте что-нибудь вкусное. Лера сейчас у дочери с ребенком помогает, а я, признаться, привык к домашней еде. Вы готовить-то умеете?
— Все кроме супа. — Быстро ответила я. Не задалось у меня как-то с жидкостями.
— Ну, так что, на картофельное пюре вас, скажем, хватит?
Я задумалась:
— Мясо по-французски с толстым слоем сыра!
— Даже так? — Я кивнула. — Ловлю на слове.
— Хоть сегодня! — Развела руками я.
— Уговорили. — Не стал ломаться анатом.
Мы обговорили, где встретимся. Остановка была мне знакома. Мы бы и домой могли ездить вместе, если бы не правила приличия. Не комильфо заведующим кафедрой разъезжать вместе со студентками. На самом деле у меня был злобный план. Он лежал дома в пакетике и ждал своего часа. Мясо — всего лишь предлог. Он действительно думает, что на еду останется время? Как бы не так! Я быстро спихала все в сумку, подвела поярче глаза и поспешила вниз.