Чтение онлайн

— Агата! Ты на дачу разве не поедешь?

— Еще чего!

Пока меня не припрягли, я рванула прочь, на ходу натягивая шапку. Наша дача могла бы быть полноценным жилым домом, если бы не пара особенностей: первое — там совершенно не ловят мобильники, вот ни в какую! Второе — она находится в совершенной глуши, то есть, сбежать оттуда не получится при всем желании. Это моя тюрьму, куда меня могут отправить на выходные, чтобы я не портила нервы отцу и не искала себе неприятностей.

Золотко встретил меня, как и обещал. Квартира у него была куда меньше хором моего папаши, но вполне уютная. Типичная трешка. Спальня со светлыми стенами и простой обстановкой, мысленно я уже лежала там в его страстных объятиях. Кухонька со всем необходимым, и гостиная — самая просторная комната с местом специально для меня.

— Я продукты приготовлю. Чувствуй себя как дома. — Улыбнулся он.

Я невольно заметила переход на «ты», возможно, он и сам не понял, какую черту сейчас переступил, а, возможно, все было четко спланированно, и моя идея придется как никогда в тему. Я повесила пуховик в шкаф, прошла к нему. Решила не пугать его поначалу своими приставаниями и благожелательно принялась за кулинарные изыски. Он спрашивал, помочь ли, что сделать.

— Мужчина режет мясо. Вам должно быть привычно.

— Что, если хирург, или анатом, сразу мясник?

— Вы левой рукой режете? — Удивилась я.

— Я и правой могу. — Он перехватил нож и так же весело застрогал мясо на маленькие кусочки.

Похоже, я никогда не перестану удивляться его талантам! Потрясающий человек. Мы мирно общались, набивая кастрюлю сырой едой, разогревая духовку. Он удивлялся, откуда я умею готовить, ведь, судя по личному делу, проблем с этим возникать не должно.

— Не хочу зависеть от отца. Он требует слишком многого взамен.

— Он о вас заботится. — Я бросила на анатома сомневающийся взгляд.

Папашка редко учитывал мои интересы, скорее он стремился, чтобы я была отличным аксессуаром к его образу идеального политика.

Мы загрузили форму с запеканкой в духовку. Час у нас точно есть.

— Что ж, вы молодец. — Опять «вы!». — Хотите пока посмотреть мою библиотеку, думаю, там есть вещи, которые вас заинтересуют.

— Конечно. А можно мне сначала в уборную?

Он пропустил меня, проходя мимо, я задела его живот, и во мне поднялась волна страсти. И почему я так хочу на него кинуться и повалить на диван? Смотря на других преподов, я же такое желание не испытываю. Я приметила и блютуз-гарнитуру — вечный его спутник. Только она служила не для связи, а для улучшения слуха. Студенты говорят, что он посылает помехи на экзаменах в микро наушники и выгоняет. Зачетный чел!

Закрыв за собой дверь, я быстро достала свои легкие тряпочки и стала переодеваться. Это был один из моих костюмов для восточного танца. А как еще свести мужчину с ума? Делать нужно то, что умеешь! Это был плотный лиф, расшитый пайетками в форме треугольника цвета аквамарина с ниточками бисера по краям. Что-то на подобии тканевого колье на шею с большим отражающим свет камнем и теми же пайетками, из-под него выбивался мой камень, и перчатки из сетки выше локтя с бисерной окантовкой. Юбка, по мнению отца, была совсем нецензурной. Пара цветочков в пайетках на уровне бедер, звонкие монетки — почти резинка от трусов и идущие вниз в разных местах длинные шелковые ткани: спереди, две по бокам и сзади. То есть, стоит мне сделать шаг в сторону — вся нога оказывается открытой. Но самое главное, это платок, которым я закрыла волосы, легкий и струящийся, так же ловящий солнечные блики и посылающий их наивному зрителю.

Я осторожно выглянула, анатом был в гостиной, вглядываясь в книжные полки. Что ж, остался последний элемент — музыка. На это есть телефон. И вперед!

Я осторожно выскользнула, положила телефон на подоконник и нажала на кнопку — полилась ритмичная восточная музыка, как и положено с бубнами, флейтами и звоном монеток. Золотко обернулся, что ж, мне явно удалось его удивить! Глаза его, обычно спокойные с чуть опущенными веками раскрылись. Он отступила назад, я, виляя бедрами и улыбаясь через полупрозрачную ткань платка, толкнула его на диван. Застывший в изумлении, он поддался моему легкому толчку и сел. Я чуть отошла, раскинула руки в стороны и принялась закручивать их, бедра сами пустились в пляс, пайетки, монетки и бисер зазвенели в ритм мелодии. Я танцевала от души, со вкусом, подходя к нему, поднимая ногу, ставя стопу между его колен, наклоняясь и потряхивая плечами, поворачивалась, делала восьмерки, проводила кончиком носочка по полу; подпрыгивала и ловко выгибалась в спине, доставая руками до его колен, а затем осторожно выходила через бок. Пригодился мне и платок, он подлетал, то скрывая, то открывая мое лицо, оголенный живот и ноги. Я подбрасывала его, пробегая под, клала на ногу, имитируя волну, кружилась, запутывала и распутывала, в общем, вспоминала все, чему успела научиться. Мне не хватало только рисунков хной, как девушкам рисуют перед свадьбой. Они бы украшали мое тело и привлекали его внимание.

Мне казалось, что его взгляд заблестел, он с легкой полуулыбкой смотрел за моими движениями и шагами, чуть побаиваясь особенно откровенных жестов, к примеру, я подошла совсем близко и закинула свернутый платок ему за шею, выгнулась и сделала круг телом. Потом отпустила, нагло улыбнувшись, и вернулась к танцу. Под конец мелодии я и сама выдохлась, подбросив платок, качая разгоряченными бедрами, подошла к нему и обняла за шею.

Он заулыбался в полную силу, просунул руки между нами и похлопал. Я потеряла голову от восторга, казалось, что все в моей власти, сейчас я коснусь губами его, он подхватит меня, завалит на диван и…

— Ты очень хорошо танцуешь, Агата. — Я скромно улыбнулась, на некоторое время опустив взгляд. Вот сейчас, ну… однако Золотко не торопился бросаться на меня, наплевав на все условности.

— И все? — Чуть разочарованно спросила я. После некоторого раздумья анатом добавил:

— Долго училась?

Я прошипела про себя, что мой любимый оказался настоящим тормозом, и решила немного помочь ему, впившись в губы. Его рука взметнулась вверх, провела по моим растрепавшемся в танце волосам и пошла вниз, я начала таить. Но тут он осторожно сжал мою шею и отодвинул меня от себя.

— Агата, мы, кажется, договорились… — его лицо было спокойным, он словно объяснял мне, что не следует прыгать из окна шестнадцатиэтажки, терпеливо и доходчиво.

Тут меня словно изнутри взорвало. Я вскочила на ноги и отошла. Положила руку на лоб, походила немного по комнате. Мысли путались, я сомневалась, стоит ли их выдавать, однако дело стоило прояснить. Пометавшись немного, я остановилась, положив руки на талию, и спросила напрямую:

— Ты меня совсем не хочешь? Я некрасивая? Я не привлекаю тебя как женщина? Что? Объясни!

Он выдохнул, отведя от меня взгляд.

— Оденься, пожалуйста.

— Нет! — Уперлась я. — Не стесняйся, смотри! Это все для тебя!

Анатом поднял взгляд и посмотрел мне в лицо.

— Я не могу к тебе что-то испытывать, ты — моя студентка, ты мне во внучки годишься!

— Какая разница?

— Все серьезнее, чем ты думаешь. — Так же спокойно продолжал он.

Золотко поднялся на ноги, поднял с пола мой платок и развернул его с грустной улыбкой, потом подошел ко мне и накинул его на плечи, укутывая, как замерзшего ребенка.

— Но теоретически, ты мог бы? — Спросила я, мне важно было это знать. Задержав взгляд на моих зрачках, он удивленно покачал головой. Его подобные мысли из уст студентки явно забавляли и шокировали.

— Вот что ты во мне нашла? Просвети меня, и я смогу предотвращать подобные эксцессы, на случай появления еще одной такой девочки с геронтофилическими наклонностями. — Поначалу мне стало обидно, а потом я поняла: он еле сдерживает улыбку. Жук!

— Не прибедняйся, на тебя, поди, столько студенток вешалось!