Золото и железо. Кларджес
Шрифт:
Кудеяр молчал.
«Вы спасли мне жизнь, — продолжал Роднэйв. — Но мне от этого не лучше. Где я теперь смогу продвинуться? Мне суждено закончить жизнь аспирантом. Для меня это катастрофа».
«Для меня тоже», — отозвался Кудеяр.
Роднэйв крякнул: «Вам-то что? Вы не понесли никакого ущерба. Ваши микрофильмы в целости и сохранности».
«Как так?!»
«Ну, по меньшей мере временно».
«Что случилось? Где пленки?»
На физиономии Роднэйва появилось лукавое выражение: «Теперь моя очередь вас шантажировать».
Кудеяр поразмышлял несколько секунд и сказал: «Если вы сдержите свое обещание и отдадите мне микрофильмы, я тоже сделаю то, что обещал».
«Но я стал неприкасаемым! Теперь какое мне дело до очаровательных женщин?»
Кудеяр усмехнулся: «Привязанность Анастасии может вас утешить. И вы не все потеряли. Вы — опытный, талантливый специалист. Мир все еще лежит у ваших ног. Есть множество других профессий, обеспечивающих быстрый подъем».
Роднэйв только хрюкнул.
«Где микрофильмы?» — вкрадчиво спросил Кудеяр.
Двое смотрели друг другу в глаза — Роднэйв не выдержал и отвернулся первый: «Под манжетой мундира канцлера».
«Как вы сказали?»
«Сигнализация сработала из-за чертова секретаря. Он прошел через пропускной контроль с микрофильмом в руке. Как только зазвучали сирены, я решил срочно избавиться от пленок. Я взял канцлера за руку и засунул микрофильмы ему под манжету».
«И что случилось после этого?»
«Гаффенс взглянул на пленку, протянутую ему секретарем канцлера. На пленке не было никаких данных. Гаффенс сразу проникся подозрениями. Он вернулся в модуль телевекторов и просмотрел другие пленки, упавшие на пол. Все они не содержали никаких данных. На некоторых остались мои отпечатки пальцев. Вывод был очевиден даже для такого тупицы, как Гаффенс. Меня допросили палачи, после чего меня посадили в клеть».
«А канцлер?»
«Аймиш ушел вместе с пленками».
Кудеяр вскочил на ноги и взглянул на часы. После полуночи прошел уже час. Тем не менее, Кудеяр позвонил в усадьбу канцлера, находившуюся в Трианвуде, пригороде Кларджеса.
После длительной задержки на экране появилось лицо Рольфа Эйвершема: «Я вас слушаю?»
«Мне нужно поговорить с канцлером».
«Канцлер отдыхает и просил его не беспокоить».
«Это займет не больше одной минуты».
«Очень сожалею, господин Кудеяр. Я мог бы назначить вам время приема».
«В таком случае — завтра, в десять утра».
Эйвершем сверился с расписанием: «Завтра в десять канцлер будет занят».
«Хорошо — когда он сможет меня принять?»
Эйвершем нахмурился: «Кажется, я мог бы выделить вам десять минут в десять часов сорок минут».
«Превосходно!» — отозвался Кудеяр.
«Не желаете ли вы сообщить, по какому вопросу вы намерены обратиться к канцлеру?»
«Нет, не желаю».
«Как вам угодно», — сказал Эйвершем. Экран погас.
Кудеяр повернулся и встретился глазами с Роднэйвом.
«Вы так и не объяснили мне, зачем вам понадобились эти проклятые пленки», — проворчал тот.
«Сомневаюсь, что вам было бы полезно это знать», — ответил Кудеяр. 3
В усадьбе на Вандунских высотах амаранте Джасинты Мартин тоже не спалось. После полуночи потеплело — она вышла на террасу, перед ней распростерся весь город. Она дрожала, ее глаза увлажнились — ее охватило неизъяснимое ощущение скорби. Нельзя было допустить, чтобы величественный Кларджес погиб, необходимо было призвать на помощь человеческий гений, создавший этот город. На пути истерических мятежей и преступных происков нужно было водрузить преграду, нерушимую цитадель великих традиций цивилизации.
Утром она собиралась позвонить амаранту Роланда Зигмонта, нынешнему президенту Общества Амарантов. Человек проницательный и чувствительный, он разделял ее тревогу и уже принял, по ее просьбе, меры против Гэйвина Кудеяра.
Джасинта намеревалась настоять на созыве конклава. Все Общество должно было собраться, обсудить ситуацию, принять решение и действовать с тем, чтобы необычное беспокойство, охватившее Предел, улеглось, чтобы ничто не угрожало дальнейшему процветанию Золотого Века.
XV
Усадьба канцлера расположилась посреди обширного парка с газонами, аккуратно подстриженными деревьями и античными статуями. Собственно здание было построено в старинном стиле «бижу», еще более вычурном, чем преобладавшая в последнее время манера. Над крышей возвышались шесть башенок, каждая под ажурным навершием из цветного стекла. Между башенками блестели несколько куполов, окруженных балконами; широкую веранду обрамляли чугунные арабески. Единственный проход между посадочной площадкой и крыльцом усадьбы преграждали ворота, охраняемые часовым.
Как только Кудеяр вышел из аэротакси, охранник поднялся на ноги и впился в прибывшего автоматически враждебным взглядом: «Что вам угодно, сударь?»
Кудеяр назвал себя; привратник проверил список приглашенных и позволил Кудеяру пройти в усадьбу.
Когда Кудеяр поднялся на террасу, швейцар открыл перед ним двустворчатую дверь четырехметровой высоты, и Кудеяр зашел в фойе. Точно в центре фойе, непосредственно под громадной старинной люстрой, напоминавшей взрыв хрусталя, стоял Рольф Эйвершем: «Доброе утро, господин Кудеяр».
Кудеяр отозвался вежливым приветствием, на что Эйвершем сухо кивнул: «Должен уведомить вас о том, что канцлер не только занят, но и не очень хорошо себя чувствует».
«Очень жаль. Я выражу ему свои соболезнования».
«Как вам может быть известно, я — заместитель канцлера. Вы могли бы обсудить интересующий вас вопрос со мной».
«Не сомневаюсь в том, что вы способны эффективно решить практически любой вопрос. Но в данном случае я предпочел бы поговорить лицом к лицу с моим хорошим знакомым, канцлером Аймишем».
Эйвершем поджал губы: «Будьте добры, пройдите за мной».
Открыв дверь с лепными украшениями, он провел Кудеяра по пустынному коридору, после чего они поднялись в лифте на верхний этаж. Эйвершем пригласил Кудеяра зайти в небольшое боковое помещение. Глядя на часы, он демонстративно выждал тридцать секунд, после чего постучал в еще одну дверь.
Послышался приглушенный голос Аймиша: «Заходите!»
Эйвершем отодвинул дверь в сторону и отступил на пару шагов. Кудеяр зашел внутрь. Канцлер Аймиш сидел за столом, со скучающим видом перелистывая страницы древнего тома в кожаном переплете. «А! — воскликнул он, увидев Кудеяра. — Как поживаете? Присаживайтесь!»