Чтение онлайн

– Ты постарайся спрятаться получше, когда начнется, – вполголоса посоветовал Дирвен, поддавшись внезапному душевному порыву.

– Не-а, прятаться не лучше. Они как раз ищут тех, кто спрятался, наперегонки ищут, а если торчишь на виду и выглядишь хворым – может, и пронесет. Хотя не всегда.

Говорила она по-ларвезийски. Чуть не спросил, как ее зовут и почему здесь оказалась, но вовремя спохватился: она чья-то рабыня, так что взять ее под защиту он все равно не сможет, только лишний раз поругается с Лормой. И у этой шмакодявки есть шансы пережить бал: кто же польстится на эти кости, особенно если она прикинется больной.

Сообразив, что на помощь рассчитывать нечего, девчонка отвернулась и снова принялась шоркать веником по заросшей мостовой, сметая в кучу дохлых бабочек и почернелую фруктовую кожуру.

Во дворце-развалюхе он надолго не задержался. Рассовал по карманам нужные амулеты, которые хранились в шкатулках на колченогой этажерке у него в комнате, после завернул на кухню за лепешками, вяленой тыквой и земляными орехами. Сложил еду в котомку. Готовили повара-люди, и все равно Дирвен мяса с этой кухни в рот не брал, если только не добыл его сам на охоте, и оно не было зажарено в его присутствии.

С Лормы станется угостить его человечиной. В Аленде так уже было, вовремя проблевался с помощью «Желудочного дворника» из набора первой помощи. Если б эту мумию не одолел зуд прямо за столом выложить, из чего котлеты, оно бы с концом ушло в кишечник. Тогда он разозлился, но вскоре остыл, он ведь тогда еще по-другому к Лорме относился – считал, что она его любит! А сейчас вспоминал об этой паскудной шутке с яростью и омерзением. Старая нежить слишком много себе позволяет и не боится ни богов, ни демонов, ни Стража Мира. А чего ей бояться, если все страшное с ней уже случилось, и ее дальнейшее существование на века предопределено – без перспектив, без надежды, без перемен?

– Куда это ты собрался?

Легка на помине. Столкнулся с ней на первом этаже, в пустом зале с расшатанными полами.

За разбитыми окнами уже сгустились душные оливковые сумерки, под потолком роились волшебные светляки, по полу ползали размытые цветные тени. Там, где половиц не хватало, чернели проломы, в них что-то шныряло и шуршало. В этой окаянной стране не всегда разберешь, где волшебный народец, а где просто крысы.

Лорма выглядела как женщина в возрасте, сохранившая остатки былой красоты. Недавно отобедала, но хватило ей этого ненадолго.

– Хочу кое с чем поэкспериментировать перед Эгедрой, – пояснил Дирвен деловитым тоном занятого человека. – Подальше от Рофа, чтоб они с нашей стороны ничего не ждали. Если тут болтаются их шпионы, пусть докладывают, что у нас никакой суетни, кроме балов.

Ее лицо на глазах увядало, но не потому, что она усомнилась в своем консорте – истинная природа вурваны брала свое. Завтра на балу наверстает упущенное, вовсю оттянется… Подумалось – уже не в первый раз с тех пор, как он попал в Роф – что лучше бы все сложилось по-другому, и не было бы всей той мути, которая случилась, когда он получил в свое распоряжение арибанские амулеты. Надо было не слушать Чавдо и Лорму, а забрать ожерелье по-тихому, не убивая Лаблонга, отдать в уплату за королевские артефакты – и чтобы дальше их дорожки разошлись. Если бы можно было вернуться в прошлое и поступить по-другому! Но все сложилось так, а не иначе, и ясно, кто в этом виноват: Госпожа в Рогатом Венце, да еще Самая Главная Сволочь со своими издевками. Одна радость, уж теперь Эта Сволочь поплатится.

Вот честно, в тот момент у Дирвена никаких нехороших мыслей не было. Честное слово, он собирался всего лишь отволтузить Эдмара, чтоб места живого не осталось, разбить до сплошного синяка наглую рожу да в придачу зубы повыбивать, чтоб неповадно было ухмыляться, а потом пусть чинит разломанные шкатулки, зашивает порванные мешочки и собирает монеты. Дирвен мог бы поклясться богами и псами, что думал только об этом, когда при свете злодейской желтой луны мчался в потемках обратно к скале с тайником.

Ну, еще подумал о том, что рыжий мерзавец там совсем некстати, и от него хорошо бы избавиться, но так, чтобы не прогневать Северного Пса – и эту проблему решить проще простого. Среди магических вещичек, которые отдала ему Лорма, есть «Ошейник перевертыша», позеленелое старьё с истертыми рунами. Рабочее старьё, в самый раз сгодится. Если надеть эту штуку на мага-перевертыша, тот через некоторое время, когда силы иссякнут, перекинется в свою звериную ипостась, а обратно перекинуться не сможет, пока с него не снимут ошейник, который в момент метаморфозы еще и сожмется до нужного размера. После этого останется вытащить кота наружу (если нацепить на него второй «Прыжок хамелеона» – сработает или нет?), унести подальше и выпустить где-нибудь в джунглях. Пусть побегает… И поделом ему, и мешать не будет. Ошейник Дирвен взял с собой, вдобавок захватил охотничью сеть.

В пещере без неожиданностей: Джамо сидит возле набитого мешка в позе медитирующего монаха, глаза прикрыты, руки молитвенно сложены – не иначе, благодарит воровского бога Ланки за подвалившую удачу. Двое других пленников не померли, но и не очнулись.

Дирвен сразу надел на рыжего ошейник. Замочек механический, без магии, но хитро устроенный – шпилькой не откроешь. Теперь у него на одного противника меньше. Как человек Хантре опасен, обученный боец, а кот – мелкая скотина, можно его в расчет не брать.

Встрепенувшийся Джамо наблюдал за его действиями с настороженным выражением.

– Этот парень не слуга, а маг, надо его обезвредить, – ответил Дирвен на невысказанный вопрос. – Не жалей их, ты ведь даже не знаешь, кто они такие. Сволочи первостатейные, вот они кто такие. Я тут съестного принес. Сейчас поужинаем, потом расскажешь, что делается в Аленде, и до утра отбой. Снаружи ночь, тебе лучше уйти, когда взойдет солнце.

Дирвен чувствовал себя великодушным парнем, это было приятно – как будто добрался в холодину до домика с камином или наконец-то стащил с ног неудобные сапоги. А собеседник выглядел малость придурковатым, поел чуть-чуть и опять давай про себя молиться. Всполошился, когда Дирвен захотел посмотреть, что он нагреб в мешок – физиономия стала такая, словно ему нож к горлу приставили. Перетрусил, что хозяин сокровищ глянет на золото и передумает? Решив быть великодушным до конца, Дирвен не стал развязывать шнурок, только хмыкнул:

– Ладно, мне все равно, и от своего слова я никогда не отказываюсь. Тебе же завтра с этим грузом сквозь стенку шагать! Если жадность тебя сгубит, я не виноват.

– Я справлюсь, – произнес Джамо почти беззвучно, еле шевеля губами. – Я должен.

На вопросы про Аленду он отвечал то же самое, что Дирвен уже знал от Куду и Монфу, с которыми ежедневно связывался, используя «Крик Альбатроса». Горожане ругают его на все корки, маги разбирают завалы, в продуктовых лавках снова всего полно, но цены после смуты подскочили вдвое, и за это опять же ругают Дирвена, хотя цены повышают торговцы, он тут вообще не причем.

Потом он разгреб в углу кучу тускло поблескивающих монет, чтобы откопать скатанный походный тюфяк – притащил сюда из Рофа на второй день, вдруг придется заночевать. Активировал сторожевые амулеты, поворочался и уснул.

Разбудил его нахальный луч солнца, проникший сквозь щель в каменном своде.

– Подъем! – буркнул Дирвен, зевнув и усевшись на тюфяке.

Джамо уже проснулся – а может, и вовсе глаз не смыкал – и продолжал беззвучно молиться.

– Хорош донимать Ланки, завтракаем – и выметайся отсюда со своим мешком.