Золото мистера ДаунаКриминальный роман
Шрифт:
Вся тюрьма приняла самое активное участие в беспорядках. Даже зэк в феске, отложив свой транспарант с переживаниями за судьбу несчастной мадам, трудолюбиво крушил кресла, несмотря на слабое здоровье.
Мимо Полякова несся, не разбирая дороги, чернокожий со змей, наливая глаза кровью.
— Геволт! — орал негр. — Шлемазулы факаные! Беспредел!
Услышать такое для Полякова было все равно, как старомодный призыв «Родина-мать зовет», и он принял активное участие в шабаше, когда каждый зэк бесился от всех фантазий, опущенных в его мозги природой.
Через несколько дней восстание было подавлено. Зэков самым жестоким образом загнали в камеры и объявили: они не выйдут на свободу внутри остальной тюрьмы в течение трех суток и пусть вопят, сколько влезет за нарушения прав человека и жалуются адвокатам — это не поможет. А если бунт повторится, так последует еще более серьезное наказание — из всех камер уберут телевизоры, невзирая на заслуги перед обществом самых выдающихся заключенных.
В течение трех суток Поляков томился в буржуазном застенке, выслушивая мемуары Мгамбги о его наиболее интересных состояниях аффекта. В это время в тюрьме шла тщательная уборка и ремонт помещений после бунта, за причину которого Поляков выяснил между рассказами Мгамбги, как лучше всего ломать кадыки в темных переулках.
Оказалось, бывший султан принял посильное участие в массовом протесте против нарушений прав человека в этой зоне. Какой-то несчастный, осужденный за изнасилование с убийством, во время процесса адаптации набросился на профессоршу-психолога и попытался доказать ей на практике, как ничто человеческое ему не чуждо даже при такой статье.
Профессорша повела себя неправильно. Вместо того, чтобы облегчить жизнь заключенного, а потом чистосердечно расколоться комиссии: этот мистер уже осознал, перевоспитался, ведет себя гораздо не хуже многих на свободе, а потому достоин условно-досрочного освобождения, психолог орала во все стороны и привлекала внимание охраны, лишь бы не выполнять свой врачебно-ученый долг.
В результате действий провокаторши в белом халате расисты ударили дубиной несчастного заключенного, вдобавок директор тюряги совершил самый настоящий беспредел, от которого взвыли поголовно все зэки. Он запретил заключенным смотреть порнофильмы, а потому самолично спровоцировал восстание, за которое руководство не так будет мылить шею директору, как станет рвать его жопу.
После этой ничем не спровоцированной директорской жестокости, зэки в знак протеста перестали смотреть телевизоры и устроили сходняк, во время которого выступил человек с железной пастью, говорившей за его исключительную крутость. Поляков резко подверг критике местную братву за ее мягкохарактерность и стал поучать коллег зарубежному опыту.
Вот ваш Мировой банк прет в наши дела, пропагандировал Поляков с помощью двух переводчиков, а сами не понимаете, как жить даже здесь. Что это за тюрьма, с ума двинуться мозгами, ведете себя как валеты, а не авторитеты. И это несмотря на то, что нас целых три дня томили в античеловеческих камерах. Дороги нет, грева тоже, парашу — и ту зажали. А общак где, не говоря уже за петушатник? Братва, вам в натуре — уже пора жить, если не по закону, так по понятиям. Иначе, ударил себя по впалой груди Поляков, клацая страшными зубами, лучшей доли не видать, ведете себя, как нелюди, хотя и вроде успели зарекомендоваться…
Через месяц после этой пламенной речи на сходняке за стены кичи была пущена малява, которая очень скоро пересекла океан и многочисленные ограждения колонии для особо опасных преступников в районе Кологрива.
Глава двадцать шестая
Несмотря на таможни, границы, колючие проволоки, отряды охранников и хитроумные системы ограждений, устроенные больше для успокоения общественного мнения, чем с прямыми целями, слухи за очередные подвиги Чалмы легко закурсировали между многочисленными лагерями на одной шестой света. То, что отмочил в очередной раз Аноха, было одновременно сильно смешным и ставило под угрозу его жизнь, если рецидивист не ответил бы за свое слово на толковище.
Буквально через месяц после того, как зоны до упора наобсуждались за новые похождения Анохи, хотя ржали теперь вовсе не над ним, произошли очень интересные события. В очередных торбах, притасканных в зоны сердобольными охранниками за гораздо большую зарплату, чем они все равно не получали уже в течение нескольких месяцев, кроме колес, чая и водяры, оказались ксерокопированные вырезки, документально подтверждающие: Аноха не так ставил под угрозу свою жизнь, гоня подливу на Боцмана, как все это — чистая правда.
Какая, в натуре, может быть брехня, если газета «Русское слово» подробно разбухтелась за очередной лоходром, устроенный в родном для многих американцев городе? Пожелавший остаться неизвестным доброжелатель дал интервью, оставил в редакции кучу официальных документов, подтвердившихся при самой тщательной проверке.
Оказывается, фирма «Гиппократ» не так лечила людей, как опускала всех подряд с помощью лекарства «раттомрехс». Потому что в основе этого зелья лежал самый настоящий хер, и тот, кто брал таблетку в рот, имеет расценивать на себя, без понтов, как на опущенного. Нехай хер и принадлежал животной по кличке морж, так это вовсе не отмазка, а еще больше усугубляет. Между прочим, если прочитать этот ратторехс задом наперед, вовсю выходит аббревиатура «С ХЕРом Моржовым ОТ ТАРана», и это лишний раз говорит в пользу минера Анохи.
Только Чалма таки да малохольный. Как в той песне: каким был, таким и остался. Ему, видите ли, хера моржового было мало! Этого же компонента с головой хватило бы для минирования… Так нет, Аноха своими мозгами решил: за одно и то же можно опустить два раза, а какого такого ему тогда понадобилось запихивать в дело, кроме той самой моржовой радости, самой натуральной блядской травы? Зачем тогда говорить за два нуля на этикетке? Последнему парашнику ясно: Чалма перестарался намеками за увеличение рядов козлов, подорвавшихся на минах. В общем, Аноха есть Чалма, и какой бы он ни был поц, так теперь этого малоразвитого смело можно называть Минером.
У Анохи на спине имеется соответствующая наколка, а название фирмы «Анчалинкорпорейтед» рассказывает само за себя. К гадалке ходить не надо, у малохольного Анохи Чалмы, кинувшего Боцмана, прямо-таки прорезался талант организатора, не хуже, чем у представителей фраерских властных структур.
То, что за этим делом стоит обосранный на весь деловой и лоховский мир Таран, тоже стало ясно без второго слова и лекарственного названия. Кроме Тимура, насрать в борщ Боцману желающих в подлунном и озонном мире не найти даже с помощью мелкоскопа и усиленного питания тем бармилоном, от которого пользы, как с опущенного козла малафьи. А потому вполне может считаться: Таран вернул свое лицо, устроив гиппократовской кодле козлиную морду. И теперь боцмановское рыло приобрело прямо-таки дауновские черты того самого благотворительного общества, которое дало грамотную оборотку своим лепильным коллегам.
После таких рассуждений подробности за трудовые подвиги отмазавшегося от позора Тарана зациркулировали по новой не только в зонах, но и за колючими проволоками с другой стороны…
В это самое время Тимур при новой ксиве и своей команде торчал в роскошном особняке среди туманного Альбиона, обсуждая, как бы принести максимальную пользу своей очередной родине. Визит господина Гринберга состоялся через полчаса после того, как бурное совещание, не раз переходившее в тихие матюки, было завершено.