Чтение онлайн

— А как же я к тебе зайду? — растерялась Альбинка. — Или у тебя выключатель на лестничной клетке?

— Альбин, только ты не сердись! — проворковала Сашка, умильно при этом улыбаясь.

— Слушай! Что ты заладила, как блаженная! — разозлилась Альбинка.

Ее душевное состояние совсем не соответствовало безмятежному настроению подруги. И в то, что из-за чего-то той «не будет покоя», верилось с трудом.

— Ну ладно, ладно, Альбиш… Зайти ко мне, конечно, надо — проверить чтоб. Хотя выключатель действительно на лестничной клетке. Знаешь, в гардеробной Глеба, где-то на крючке, должны висеть два ключа, если не выбросил… Они от моей мастерской на Садовой. Пойди посмотри, а?

Альбинка замолчала, понимая, что Сашкины словесные реверансы связаны именно с этой частью просьбы. Соблазн послать к черту любовницу мужа длился несколько секунд, но победила дружба.

— Как выглядят твои ключи?

— Спасибо, Альбин! — выдохнула Сашка. — Они на брелочке таком, на шарике…

— Каком шарике-то?

— Земном. Брелочек такой… как земной шарик.

— Так… Ну нашла. — Альбинка звякнула ключами.

— Хорошо. Придешь на Садовую — позвони. Скажу тебе, какой ключ от какого замка. Только, Альбин, прям сейчас! Ладно?

— Ладно.

Снова помолчали.

— Альбин! — От переполнявших чувств Сашка вдруг тихонько заплакала. — Я тебя очень люблю.

Альбинкины слезы были еще ближе, чем Сашкины. Она разрыдалась и не сразу смогла взять себя в руки.

— Я тоже тебя люблю. Ты мой самый родной человек… — Слезы лились ручьем, она размазывала их по лицу, но они все равно капали на довольно обшарпанного вида полосатый халатик.

— Альбин! — Сашка услышала объявление о посадке и прикрыла телефон рукой. — Я не могу больше разговаривать. Звони мне с Садовой, а не дозвонишься — сама там разберешься и с ключами, и с выключателями… Целую.

Она дала отбой и утерла слезы. Том смотрел на нее со смешанным чувством недоумения и зависти. Он так и не понял, почему она плачет, ясно только, что не от горя. Он достал из кармана белоснежный носовой платок с вышитыми серым шелком буквами «Т. Р.» и промокнул Сашкины слезы. Она по-детски утерла нос пальцем и звонко засмеялась.

Брату Сашка звонила уже на ходу — одной рукой тащила чемодан, другой — справлялась с кнопками. Совсем недавно у него тоже появился сотовый телефон, и Сашка не сомневалась, что найдет Игоря, где бы он ни был. Дома нет… так… на мобильный… не соединяется… вот черт… еще раз… опять… еще раз… «Направление перегружено. Попробуйте позвонить позднее», — равнодушно сообщила ей трубка.

Вынужденное безделье ужасно надоело Спасителю. Как только Глеб велел прекратить слежку за женой, делать стало абсолютно нечего, и он затосковал по бодрым, наполненным разными событиями дням. Теперь только и знал, что с утра до ночи ел, валялся на диване, а если ходил вечером в кино, еще и бутылку покупал на сон грядущий. После Глеба с его дамочками всегда оставалась какая-нибудь вкуснятина — то севрюга, то икра, то угорь. Не лимонадом же все это запивать!

С отъездом Глеба в Испанию дармовая подкормка кончилась, и деликатесы пришлось покупать самому. Икру, конечно, не брал, довольствовался тем, что попроще, но когда подсчитал свои капиталы — оказалось, что за несколько дней потратил кучу денег.

Воспоминания о том, как легко удалось заработать, продав Глебу фотографии его Сашки, щекотали нервы и давали надежду на будущее. Главное — иметь башку на плечах и не терять времени даром!

Он и не терял. Через несколько дней после отъезда Глеба ни свет ни заря поджидал Дмитрия Тусуева у подъезда его дома — высотки на Кудринской площади. На встречу с Мерседесом приоделся. Напялил «депутатские шмотки» — так он называл доставшиеся от Глеба вещи — и, посмотрев на себя в зеркало, засмеялся от удовольствия. Хорош. Честное слово, хорош! Жених прям!

С Мерседесом был деловым и конкретным. Очень помогла красивая одежда — дала такое ощущение уверенности и свободы, что разыграл все как по нотам. Здравствуйте, есть разговор, дело касается Альбины Владимировны, владею любопытной информацией об отношении ее законного мужа к вашему с ней роману, информация продается, стоит полторы тысячи долларов, будете ли, дескать, платить?!

Тему скифского золота Спаситель вообще не трогал. Сказал только, что следит за Альбиной Владимировной по поручению Большакова, который, видимо, очень ревнует, потому и сыщика нанял. Посоветовал Мерседесу быть осторожнее — как бы чего не вышло. Исключительно из этих соображений он и предупреждает об опасности. Да, деньги берет, но предупреждения такого рода дорогого стоят! Отдал ему несколько фотографий — в машине обнимаются, в ресторан заходят, из ресторана выходят…

Мерседес, видно, очень разволновался, но сообразил спросить, почему же, мол, сейчас ее без слежки оставил. Спаситель и сказал, что Глеб Борисович в Испании и на время командировки велел снять наружное наблюдение. Так и сказал — «наружное наблюдение». Солидно получилось. Он вообще держал себя солидно. Самому понравилось. На прощание выразил надежду, что разговор их не дойдет до Альбины Владимировны и ее мужа — иначе Большаков откажется от его сыскных услуг, а о том, как развиваются события в лагере противника, Мерседес без него сроду не узнает.

Вот так, договорившись о сотрудничестве, они расстались, и единственное, о чем жалел Спаситель, — продешевил! Тот бы и больше дал. Видно, очень сладкая баба Альбина Владимировна, и Мерседесу интересно о ней все.

К ловко добытым деньгам Спаситель отнесся трепетно. Сложив их в красивую плоскую коробочку из-под маленьких шоколадок, он спрятал свою заначку под раковину в кухне и несколько раз на дню проверял. Ничего, что лежат рядом с мусорным ведром. Деньги, как говорится, не пахнут, но там, среди всякого барахла из тряпок и веников, целее будут! А Глеб вернется — и заработки пойдут, и до скифского золота, глядишь, доберется.

Правда, с возвращением Глеба никакой ясности нет. Он позвонил Спасителю, и между ними состоялся какой-то странный разговор. Получалось, Глеб задерживается в Испании. Почему? — темнит. Говорит, так надо. На вопрос, когда же вернется, отвечает, что не знает. Заболел, что ль? Да, говорит, вроде того…

«Черт! Что ж теперь делать-то?» — растерялся Спаситель и для стимуляции мыслительного процесса решил сам себе устроить сабантуй. Грибочков домашней засолки на рынке купил, селедку жирненькую почистил, колбасу ливерную с лучком поджарил да с макаронами смешал. На стол поставил бутылку ледяной водки и впервые потратился на пачку дорогих сигарет. Так, соблазнился что-то. Или задумал примерить на себя достаток. Как это, дескать, ходить по магазинам и покупать не то, что может позволить тощий кошелек, а то, что хочется! Знал бы, как эти цигарки его подведут, — за версту б обошел!

Захмелев, Спаситель наскоро прибрал стол. Наполовину выкуренную сигарету небрежно ткнул в пепельницу и вытряхнул припорошенные пеплом чинарики в мусорное ведро. Засыпая на ходу, побрел к кровати, замысловато выпадая то вправо, то влево, словно путь, которым шел, простреливался.

Альбинка держала на ладони забавный брелок с двумя ключами — длинным и коротким. Вспомнила, что давно видела их среди вещей мужа, но какую дверцу они открывали, узнала только сейчас. Значит, это ключи от Сашкиной квартиры! Почему она сказала «если не выбросил»? У Глеба для этого были основания? Похоже, между ней и Глебом действительно что-то произошло. У Альбинки даже кое-какие догадки имелись на сей счет.