Чтение онлайн

Он за локоть стащил Леонову с диванного подлокотника и повел в прихожую. Там замешкался. Все ждал, что Громов их окликнет, остановит. Не окликнул. Не остановил.

— Гад какой настырный, — прошептала Алена, выходя за дверь на лестничную клетку. — Но я всем организмом чувствую, что он что-то знает и чего-то боится!

— Нашу с тобой чуйку к протоколу не пришьешь, — проворчал Фокин и шагнул в сторону лифтов. — Идем…

Они не успели сделать и пары шагов, как дверь квартиры Громова распахнулась. В застегнутой наглухо олимпийке и спортивных штанах Громов стоял на пороге босым и смотрел на них безумным взглядом. Смотрел и молчал.

Они остановились. Смотрели на него и тоже молчали. Леонова хотела было вставить слово, но Фокин крепко сжал ее локоть, заставляя молчать. Это продолжалось несколько томительных секунд.

— Хорошо, — наконец сдался Громов, не дождавшись от них словесной помощи. — Я знаю…

— Что конкретно? — снова придержал Леонову майор.

Та уже была готова бежать в распахнутую дверь квартиры Громова.

— Я знаю… Я догадываюсь, кто обыскал мою квартиру. — Его рука снова вцепилась в «собачку» молнии и потянула ее вниз.

— Кто? — в один голос выпалили Алена и Фокин.

— Стрельцова, — странно скривив лицо, нехотя произнес Громов.

Ему вообще каждое слово давалось с большим трудом. Будто он только час назад научился разговаривать, а до этого жил глухонемым.

— Что искала? — снова прозвучал синхронно их вопрос.

— Она искала…

Руки Громова обессиленно упали вдоль тела. Последовал глубокий вдох. И на выдохе он едва слышно произнес:

— Она искала то, что спрятала у меня в ночь после банкета.

Он услышал их характерное хмыканье, и молния на его олимпийке снова застегнулась до подбородка.

— Да, она была в моей квартире в ту ночь, — с гримасой раскаяния и раздражения выпалил Громов. — Но я не мог вам об этом рассказать.

— Почему? — недоуменно вытаращилась Леонова.

— Потому что она пропала! Вы бы сразу подумали, что это я приложил руку к ее исчезновению! Я или Анна!

— Ага! Анна, значит, все же при делах.

Тут Алена высвободила локоть из цепких пальцев Фокина и, шагнув вперед, произнесла:

— Кажется, майор, нам самое время вернуться…

Потом в течение получаса они слушали сбивчивый и временами невнятный рассказ Громова о ночи после памятного банкета. Он все время пытался себя оправдать и уделял этому гораздо больше времени, чем подробностям, которые интересовали полицейских.

— Послушайте, Громов! — не выдержав, перебил его Фокин, когда терпение начало заканчиваться. — Нам мало интересно в данный момент, что вами двигало! Нас интересуют факты. Куда вы дели тот предмет, который случайно обнаружили под вашей стиральной машинкой?

— Выбросил, — без запинки ответил Громов и снова принялся стенать. — Я даже халат свой банный выбросил. Хотя он был практически новый. Но после нее… Я бы никогда не надел его! Я чрезвычайно брезгливый человек. И не смог бы его никогда…

— Куда вы выбросили халат?

— В мусорный контейнер на стоянке дальнобойщиков.

Громов назвал точные координаты этой стоянки.

Фокин с Леоновой переглянулись.

Пытаться отыскать халат, на котором могли остаться следы Стрельцовой, и кровь убитого Ивушкина, нет никакого смысла. Времени прошло много. Мусор давно вывезли и утилизировали.

— А то, что нашли под стиральной машинкой? Этот предмет куда вы подевали? — сердито поинтересовалась Алена.

— Выбросил, — стойко выдержал ее взгляд Громов. — Зачем мне это в квартире?!

— Куда? Тоже на стоянке, в мусорный контейнер?

— Нет. Не там.

Они снова переглянулись. Злоба полыхала в их глазах такая, что говорить несколько секунд не могли, боясь сорваться на ругань.

Этот идиот раскидал по мусорным контейнерам пригорода все улики. И самую важную — предположительно орудие убийства Ивушкина, со следами крови и возможными отпечатками пальцев убийцы — выбросил тоже. Дебил!

— А где? Куда вы выбросили то, что спрятала Стрельцова под вашей стиральной машинкой? — тщательно проговаривая слова, как на зачете у логопеда, повторила вопрос Алена.

— Я выбросил нож в пруд. По дороге к городу, где живет моя мама. — Громов развел трясущиеся руки в стороны. — Простите. Я в тот момент так паниковал, что…

— Что впервые поступили правильно, — перебил его Фокин. — В пруду мы его отыскать, возможно, сможем. А вот в мусоре уже никак. Одевайтесь.

— Зачем? — взвизгнув на высокой ноте, Громов попятился. — Я же не виноват! Я ни при чем! Я просто… И я болею! У меня температура!

— Не паникуйте, Громов! — теряя терпение, прикрикнул на него майор. — Поедем, покажете тот самый пруд, куда вы выбросили важную улику. А перед этим наведаемся к вам на фирму.

— Зачем? — Его бледное до серости лицо пошло красными пятнами. — Вы станете допрашивать Анну?!

— Мы должны удостовериться, что вы говорите нам правду. Вашу непричастность к убийству должен кто-то подтвердить, — загадочно мерцая глазами, хищно улыбнулась Алена.

— Непричастность к убийству?! — просипел Громов, оседая прямо на коленки на пол. — Да вы что! Кого я мог убить?! Ивушкина? Да меня сто человек видели, как я…

— Стрельцову, — кротко ответила Леонова.

Это она за все выкрутасы Громова ему мстит, понял Фокин.

— Стрельцову? Стрельцову… — Он взъерошил волосы и неожиданно широко улыбнулся. — Вот тут мимо, господа полицейские. Во-первых, Стрельцова уехала от меня с Холодовой. А во-вторых… Разве не она забралась в мою квартиру с целью найти то, что здесь спрятала?

— Возможно, — не стала возражать Алена.

И не стала ему рассказывать, что Стрельцову много позже видели во дворе дома, где проживал официант Усов.

— Каков засранец! — фыркала она всю дорогу, пока ехали на фирму «Геракл». — Водил следствие за нос. Уничтожил улику. Его за одно это закрыть бы на семьдесят два часа!

Фокин был с ней согласен. Громов сильно им подгадил, украв драгоценное для расследования время. Но закрыть бы его не вышло, это точно. Сразу примчался бы грамотный адвокат и разметал бы все их подозрения в пух и прах.

— Даже то, в чем он нам признался, никак и ничего не доказывает, — морщился он, объясняя Леоновой свою позицию. — Он мог оговорить себя под давлением. Попробуй возрази! Никаких свидетелей. Никаких улик. А если еще и Холодова подтвердит, что увозила в ту ночь Стрельцову от него живой и невредимой, то нам бы перед ним и извиняться пришлось.