Чтение онлайн

И вот тут повисла самая продолжительная пауза за все время совещания.

— Коллеги?

Полковник уже успел надеть очки и теперь оглядывал присутствующих поверх тонкой оправы.

— Очень странно, товарищ полковник, но информации о Стрельцовой крайне мало. Она нигде не засветилась в соцсетях. Последним местом ее временной регистрации была съемная квартира. Там ее нет уже давно. Мы выставили наблюдение. Она там не появляется.

— Ну а до этого она где была прописана?

— В общежитии университета, где обучалась. А еще ранее в доме, который был снесен несколько лет назад по программе реновации. Пытаемся отыскать ее соседей. Но дело идет туго. Из десяти человек, проживающих с ней в одном подъезде девятиэтажки, ее не знает никто. И семью ее не знают.

— Они что же, не получили новое жилье? — округлил глаза полковник. — Но так же не бывает.

— Там вообще какая-то путаница с фамилиями, товарищ полковник. Капитан Ходаков сейчас разбирается. По документам Стрельцовых не было в списках на получение жилья. Их там будто вообще не было. А девушка по паспорту там прописана.

— Ищите.

Полковник выбрался из рабочего кресла и пошел по кабинету вдоль стоящих за столом для переговоров стульев. На них сидели подчиненные, и им было неуютно оттого, что руководитель ходит за их спинами со сцепленными на пояснице ладонями. Кто-то сел «смирно». Кто-то все время норовил обернуться. Но полковник их неудобства не замечал. Он снова напряженно размышлял. И потом, когда отошел к окну и уставился, не моргая, на стекло, припорошенное слегка снегом, тоже думал.

— Слушай, майор, ты докладывал мне о наших коллегах, вышедших на пенсию. Они тебя еще снабдили весьма ценной информацией по поводу пожара в паспортном столе.

— Так точно, — Фокин встал с места. — Быстров Иван Николаевич. Вел дело банды Жоры Агапова. Он внес ясность, как Орлову удалось вполне законно стать Ивушкиным и считаться при этом погибшим.

— Вот-вот, Быстров. Я помню его. Профессионал высочайшего уровня. — Полковник быстро вернулся на свое место. Нацелил палец на Фокина. — Поговори с ним. Может, он помнит и дом этот, и кого-то из жильцов в нем знал. Ну не может так быть, чтобы Стрельцова там была прописана, а ее никто не знает. И чтобы семьи Стрельцовых там не было при расселении. Может быть… Может быть, у ее семьи другая фамилия? И капитан Ходаков пусть всех из ее подъезда проверит основательно. Всех, у кого имелись дети ее возраста. Мы ее по всей Москве ищем, а она, может, у мамы с папой живет? Или у мамы с отчимом, оттого у родительницы другая фамилия? Ищите…

О машине, в которую накануне утром села Стрельцова, полковник даже не спросил. Уже знал, что номера были липовыми. И по видеокамерам движение данного транспортного средства не отследили. Машина скрылась за углом и словно растворилась.

В кабинет они вошли друг за другом. Впереди Леонова, за ней сразу Фокин. Молча расселись по своим рабочим местам и углубились в изучение документации. Ее уже скопилось очень много. Информация поступала ежечасно. И о нынешних сотрудниках «Геракла», и об уволившихся, и обо всех, кто работал и обслуживал банкет в ресторане. В том, что убийца был из их числа, не было сомнений. Но кто он? Кого шантажировала или с кем вступила в преступный сговор Стрельцова? Кого подслушал Громов, прячась за туалетной дверью?

На прочтение уходила уйма времени. Но результата не было. Алена каждый вечер приставала к бабушке, пытаясь освежить ее память. Но та лишь разводила руками.

— Сочинять не приучена, милая, — морщила она лицо с досады. — То, что знала, рассказала.

— Должна быть какая-то связь Стрельцовой с Ивушкиным. Я это чувствую! — горячилась Алена, поедая полезные ужины в бабушкиной квартире.

— Они работали вместе. Это же очевидно.

— Не-ет, ба! Есть что-то еще!..

Вот этого «еще» пока в потоках поступающей информации не находилось.

В тишине прошел час. Потом Фокин, глянув на Алену исподлобья, спросил:

— Может, пообедать сгоняем?

Она молча сунула руку в ящик стола. Вытащила два контейнера. Один отставила в сторону, второй двинула на край стола.

— Этот твой. Некогда разъезжать. Топчемся на месте, — скороговоркой проговорила Алена, не поднимая головы от бумаг.

— А что там? — вытянул шею Фокин.

— Пельмени с мясом индейки. Сметана отдельно. — Алена со вздохом покосилась на свой контейнер. — И она пока в магазине…

Пельмени Фокин проглотил без сметаны, почти не пережевывая. И мог поклясться, что ничего вкуснее в своей жизни не ел.

— Очень вкусно. Спасибо, — поставил он на стол Леоновой вымытый контейнер. — Отдельная благодарность Анне Степановне.

— Передам, — не отрывая взгляда от монитора, проговорила Леонова. — Есть новости от Ходакова?

— Пока нет. Он просматривает данные всех переселенных из дома жильцов, конкретно из того подъезда, в котором была прописана Стрельцова. Пока ничего. Никто не подходит под описание семьи с девочкой-подростком с кудрявыми волосами. Мы же знаем, да, что Стрельцова там была прописана до семнадцати лет.

— Знаем. Но она могла там и не жить. А просто быть прописана. — Алена с тяжелым вздохом откатилась в рабочем кресле от стола. — Это иголка в стоге сена, майор. Так мы не найдем ее родственников. И друзей у нее нет. И по биллингу телефона ничего. Придется снова навестить университет. Может, о ней там кто-то что-то помнит? Или в общежитии? Вахтер или уборщица? Или комендант? Ей двадцать пять лет. Не так уж давно она получила диплом. Я съезжу?

— Ну, съезди. Хотя Ходаков оттуда приехал ни с чем.

По опыту Фокин знал, что это будет еще одна иголка в стоге сена. Как правило, мало кто из преподавателей помнит своих учеников именно так, как хотелось бы правоохранителям: с кем общался, что делал в свободное от учебы время, чем жил. Опрос в общежитии бывал еще более проигрышным. Жили там в основном иногородние. После завершения учебы разъезжались по всей стране. Пойди их найди!

Но запретить Леоновой потянуть эту ниточку он не мог. Больше у них ничего не было. В архиве о Стрельцовой никто ничего не знал.

— Просто работали бок о бок вместе, и все. Она никогда о себе ничего не рассказывала. Только с начальником и шушукалась, — такими были ответы.

— А прямо сейчас? — потянулась Леонова за своей сумкой.

— Можно и прямо сейчас. — Фокин глянул на контейнер с нетронутыми Аленой пельменями. — А это?

— Хочешь, съешь, майор. У меня аппетита нет.

И, не успев застегнуть куртку, исчезла за дверью.

— Так был от вас человек. Снова все повторять? Ну, хорошо… Училась средне, — еще раз проверив ведомости успеваемости Стрельцовой, проговорила заведующая учебной частью. — Никаких правонарушений за ней не числилось. Я в том смысле, что репутация была безупречная. Вы пока ехали, я снова переговорила с ее преподавателями. Ее никто почти не помнит. Тихая девушка. Сидела всегда на последнем ряду. Никогда не задавала провокационных вопросов. Вы ведь понимаете, кого обычно запоминают преподаватели, да? Ярких, эпатажных, скандальных. Стрельцова не была такой, как я понимаю. Поэтому… Ничем не могу вам помочь.