Чтение онлайн

– Откуда ты столько знаешь про японцев? – поразился Ленька.

– В детстве читала книги Всеволода Овчинникова, в частности «Ветку сакуры», – ответила я. – Очень интересные произведения с огромным количеством бытовых подробностей. А еще, когда Амину разговаривает, на одном из его зубов поблескивает крючок от бюгеля. В России еще остались люди, в основном пенсионеры, которые носят во рту эту неудобную съемную конструкцию. Но сейчас стоматология сделала огромный шаг вперед, при отсутствии зубов ставят импланты или мосты из металлокерамики. А вот если уважаемый Амину прибыл к нам, допустим, из Средней Азии, то присутствие во рту бюгеля неудивительно. В бывших советских республиках народ живет бедно, там импланты гражданам не по карману, а протезирование делают по старинке.

– Ты ухитрилась разглядеть в чужом рту загогулину, – восхитился Мартынов.

– Чеслав любит меня за умение замечать незначительные детали, – не упустила я случая похвастаться. – Так что, Амину, вспомнили про рыбу фугу? Вчера Степанида Андреевна говорила о ней, чуть ли не облизываясь. И последнее, знаете, если компания людей скончалась после ужина в ресторане, то проводят такую неприятную процедуру, как вскрытие трупов. Эксперт возьмет содержимое желудков и…

– Пожалуйста, не надо, – забыв про акцент и поклоны, прошептал «японец», – меня тошнит.

– Это хорошо, – кивнул Леня, – значит, ты жив.

– Начнем от печки, – предложила я, – забудем первый дубль. Итак, как к вам обращаться и кем вы являетесь в данном ресторане?

– Максим, – мрачно представился «Амину». – Я управляющий.

– Дело пошло на лад, – приободрил его Мартынов. – Сядем в уголок, съедим пирожок.

– Хотите перекусить? – встрепенулся Максим.

– Только не у вас, – хором ответили мы с Ленькой.

Максим стиснул губы, но потом, сделав глотательное движение, наконец-то стал честно рассказывать о вчерашнем происшествии.

Степанида Гвоздева обожала японскую кухню, часто приводила сюда своих гостей и оставляла хорошие чаевые. Для владелицы медцентра резервировали столик в углу, Степанида не заказывала место предварительно, оно всегда ее ждало.

Степанида любила все блюда в меню, но более всего ее привлекала фугу. Это ядовитая, очень опасная рыба, ужинать ею – все равно что играть в русскую рулетку. Если повар неправильно обработает тушку, можно отравиться до смерти. Фугу импонирует тем людям, кто любит азарт и ощущает нехватку адреналина в крови. Чтобы готовить эту рыбу, повар должен иметь особую квалификацию, а ресторан – лицензию на ее приготовление. Но эти правила действуют лишь в Японии, в России фугу готовят, не заморачиваясь дипломами и аттестатами. Но рыба-то на самом деле очень опасна, и в «Кинуки» ее подают не всем. Фугу не обозначена в меню, деликатес готовят исключительно для своих, на кухне есть повар-японец, виртуозно обращающийся со сковородками.

– Да, на обслуживающем персонале хозяин сэкономил, – каялся Максим, – однако почти во всех московских японских ресторанах средней руки бегают с подносами и стоят на кухне отнюдь не уроженцы Страны восходящего солнца. У нас отличный шеф, рыба свежайшая, до сих пор никаких неприятностей не было.

Фугу в «Кинуки» подают по-особому. Сначала столик отгораживают ширмой, потом официант – а Степаниду из уважения всегда обслуживал сам Макс – приносит блюдо под крышкой. Раскладывая куски по тарелкам, рассказывает о фугу. Посетители ахают, боятся, но едят. Пару раз, правда, рыбу возвращали на кухню нетронутой, но, как правило, ее сметают до крошки. Что и сделала компания Гвоздевой.

– Поймите, – с жаром твердил «японец», – наша фугу абсолютно безопасна. Никогда не возникало ни малейших проблем.

– Раз в год и шапка стреляет, – возразил Леня.

– Что-то необычное вчера заметили? – насела я на управляющего.

– Нет, нет, нет, – словно мантру затвердил тот, – нет, нет. Хотя… Юрий Игоревич!

– Ну! – расвирепел Мартынов. – Хорош мямлить!

– Юрий Игоревич никогда не ел фугу, – выдавил Максим, – он говорил, что у него от нее кашель начинается. Но, полагаю, доктор просто боялся. А вчера, когда я поднял крышку, Степанида Андреевна ехидно спросила: «Юра, тебе, наверное, заказать угря?» Но сын ответил: «Нет, съем фугу». Помнится, я подумал: достала его мать. Степанида Андреевна могла так похвалить, что потом будто помоями облитый ходишь. Постоянно ехидничала.

– Гвоздева скончалась, отведав деликатес, – уточнил Мартынов. – И то, что Юрий не ел рыбу, а вчера, чтобы избавиться от маминых подколок, слопал кусок, нам ничего не дает. Вот если бы, наоборот, он постоянно ее жрал, а тут взял и не захотел насладиться рыбешкой и остался жив… Но он в реанимации, что автоматически снимает с парня подозрения.

– Какие подозрения? – посерел Максим. – Может, они перед походом к нам сосисками на улице перекусили, кофе в забегаловке выпили!

– Сам-то в это веришь? – хмыкнул Леня. – Пой, птичка, дальше. Принесли компашке эту фугу-мугу, и что?

Максим зачастил:

– Они начали есть, но тут пришла девушка с работы, принесла Юрию Игоревичу бумаги на подпись. Степанида Андреевна на нее заругалась, ну да она на всех налетает, если в возбужденном состоянии находится, заорала: «Что, нельзя до завтра подождать? Забирай и проваливай». Та попятилась, налетела на нашу тележку с десертами, свалила на пол торт. Испугалась, залепетала: «Дайте тряпку, я уберу». Народа в зале было мало, все на бедняжку уставились, но Степанида Андреевна ей не посочувствовала, велела мне: «Возьмите с неряхи деньги за убыток. Пусть усвоит урок! В следующий раз крепко подумает, прежде чем мешать начальнику вечером!»

– Секретарша Гвоздева, – кивнула я, – Степанида ее и при мне шпыняла.

– Это неинтересно, – отмахнулся Леня, – вернемся к ужину со смертельным исходом…

Проведя в «Кинуки» около двух часов, я поехала в свой временный дом. Кошки встретили меня на пороге и заголосили в едином порыве. Сегодня их ошейники украшали зеленые бантики: Маргоша сменила ленточки.

– Вот что, киски, – зашептала я, направляясь на кухню, – я очень устала, ноги гудят от беготни, заниматься жонглированием коробок с вашими кормами мне абсолютно не хочется. В мои планы входит чай, пара бутербродов с сыром и просмотр романтической комедии, только что приобретенной в магазине у метро. Вы согласны поужинать чем бог послал?

– Мяуууу! – взвыли Клепа, Гера, Лера и Ариадна.

– Отлично, – обрадовалась я, – если и дальше будете так выступать, появится шанс попасть в хор в Большом театре. Сосиски или сардельки? Выбирайте!

Кошки начали тереться о мои ноги.

– …! – заорал из коридора мужской голос.

– Что такое? – испуганно спросила Марго.

Я схватила эмалированный ковшик и помчалась на звук.

Принято считать, что обороняться можно лишь при помощи оружия. Но выстрелить в живого человека способен не каждый. А вот треснуть по башке грабителя сковородкой, скалкой, кастрюлей может даже престарелая женщина. Если вдуматься, кухня наполнена приборами, которые обезвредят хулигана. Ну, допустим, миксер! Выставим перед собой железные крючочки для замешивания теста и включим прибор на полную скорость. Или набор специй. Красный, черный, белый перец, соль, чесночный порошок: все они, попав в нос и глаза, временно парализуют противника, и тут настает момент для применения вышеупомянутой сковородки. В конце концов, вора можно лишить способности передвигаться, если метнуть в него испеченный мною кекс. Удивительное дело: я соблюдаю рецепт до мельчайших деталей, взвешиваю муку и масло, тщательно отмеряю молоко, скрупулезно выставляю температуру в духовке… и получаю на выходе кирпич, о который ломаются ножи. Но не стоит унывать. Да, мой кексик несъедобен, зато он может служить метательным снарядом или изумительным стройматериалом для сарайчика на даче. Во всем плохом есть положительная сторона, ничто не бывает абсолютно черным.

Крепко сжимая ковшик, я влетела в ванную и увидела помятого мужика, который, тыча пальцем в унитаз, орал:

– …?…!…?!

Рядом, обнявшись, стояли Маргоша и Анфиса. Старушки временно забыли о политических разногласиях, они находились в растерянности и обрадовались моему появлению больше, чем голодные кошки.

– Что он говорит? – жалобно спросила Маргоша. – Танечка, ты понимаешь этот язык?

Я быстро оценила ситуацию. За последние двадцать пять лет в России произошли глобальные перемены: перестройка, ускорение, программа «500 дней», падение коммунистического режима, множественные денежные реформы, появление «новых русских», расцвет организованной преступности, разбушевавшийся научно-технический прогресс. Просыпаешься утром, включаешь новости и замираешь с раскрытым ртом: ба, сегодня отменили привычные деньги! Или президент за пару минут до Нового года сообщит о своей отставке. Или услышишь вечером клятвенное заверение премьер-министра, что правительство гарантирует народу стабильность цен, а утром обнаружишь в магазине батон хлеба, подорожавший за ночь в пять раз.