Чтение онлайн

У меня отвисла челюсть. «Над вами есть начальник?» – «Даже у папы римского есть шеф, – усмехнулся Чеслав, – имя ему Господь. Но надо мной стоят вполне земные люди». – «И существуют другие бригады? – не успокаивалась я. – Сколько?» Шеф указал мне на дверь: «Ступай. Больше информации, чем положено знать, не положено». – «Между прочим, мы с Гри можем уволиться, – рассердилась я, – уедем к теплому морю и вместе ляжем на песочек».

Чеслав резко опустил крышку ноутбука. «Не уверен, что Гри на это согласится. Из бригады не уходят. Это невозможно». – «А пенсия?» – прошептала я. Босс улыбнулся: «Ее пока никто не просил. Иди, Таня, мы ни о чем не беседовали. Даже Гри не следует пересказывать эти глупости, он их не одобрит. От родственников можно убежать, возненавидеть их, прервать общение, забыть, но они тем не менее останутся родней. Бригада – это семья». – «Типа мафия?» – ошарашенно уточнила я. «Ступай», – прекратил разговор босс.

После нашей памятной беседы утекло много воды, я больше никогда не пыталась выяснять никаких подробностей. Сначала попросту боялась, потом поняла: мы ловим преступников, какая разница, кто у нас маршал. А еще я сообразила: ради нас с Гри сделано исключение. Марта, Чеслав, Димон, эксперты Гюльнара с Фатимой живут работой. Надо радоваться тому, что хоть изредка видишь мужа, и понимать: в твоей жизни есть цель – сделать мир чище. А многие ли могут похвастаться, что борются со злом? Я люблю свое дело и не смогу жить без него, Чеслав прав: в домике у моря мы с Гри выдержим не более месяца. Но что делать с Димоном?

Главврач Алексей Николаевич встретил меня приветливо, выслушал мой придуманный рассказ о ребенке-инвалиде и сказал:

– «Здоровье и покой» имеет большую благотворительную программу. Но, как вы понимаете, желающих лечить больных детей больше, чем мест в нашем центре.

– Вот беда, – пригорюнилась я, – Андрей Каретников меня обнадежил.

– Им с женой повезло, – кивнул Алексей Николаевич, – они случайно очень быстро продвинулись в очереди.

– У вас есть лист ожидания? – заморгала я.

– Конечно, – сказал врач, – мы вносим туда только очень больных детей.

Я попыталась и дальше играть роль обеспокоенной матери.

– И что мне делать?

– Собрать документы, – начал перечислять Алексей Николаевич, – я дам вам список. С готовым пакетом приезжайте в Звягино, бумаги изучат наши специалисты. Если они придут к выводу, что ребенок подлежит госпитализации, привезете сына сюда и оставите на неделю. В течение семи дней мальчик пройдет полное обследование, и лишь тогда вопрос о его помещении в «Здоровье и покой» вынесут на заседание правления. Если решение собрания будет положительным, вы попадете в лист ожидания.

– Так сложно, – вздохнула я.

Алексей Николаевич снял очки и потер переносицу.

– У нас сорок бесплатных мест. Это капля в море. Поэтому мы очень тщательно отбираем кандидатов. И окончательное решение зависит не от медперсонала, а от родителей. Если они согласятся, тогда вам зажгут зеленый свет.

– Кто должен согласиться? – не поняла я.

Алексей Николаевич вернул очки на место.

– В «Здоровье и покое» существуют два отделения: платное и благотворительное. Сразу уточню: ни малейшей разницы в содержании детей нет, одинаковые одноместные палаты, качественная еда, медобслуживание на высшем уровне. Те ребята, кто способен к общению и обучению, могут совместно проводить часть времени, естественно, под неусыпным наблюдением персонала. Такие, как Регина Каретникова, выходят из палаты только на прогулку. У нас большой парк. Так вот, чтобы иметь возможность помогать неимущим, мы ставим условие богатым людям: примем вашего ребенка только в случае оплаты вами еще и места для нищего инвалида.

– И родители соглашаются? – с недоверием поинтересовалась я.

Доктор кивнул.

– Безо всякого хвастовства скажу: «Здоровье и покой» – лучшее подобное заведение в России. Мы стараемся дать детям здоровье, а их родственникам покой. Отцы и матери понимают, что инвалидам здесь хорошо. Да, обеспеченный человек идет на двойные траты, но он хочет знать, за кого отдает немалые деньги. И если спонсор сочтет вас недостойной, мы ничего поделать не сможем. Благодетель выбирает из списка кандидатов. Естественно, мы рассказываем о самых нуждающихся, демонстрируем истории болезни, рекомендуем ребенка, но окончательный выбор за спонсором. Каретниковым очень повезло. Регина была в списке пятнадцатой. Но у нас есть девочка, ее ровесница, со схожим диагнозом, и ее отец решил помочь именно Регине. Не исключено, что вашему сыну тоже улыбнется удача. Но на сегодняшний день у нас полный список страждующих и ни единого свободного места, я имею в виду бесплатного.

– А за деньги можно? – оживилась я. – Могу квартиру продать.

Алексей Николаевич с жалостью взглянул на меня. На его лице читалась не высказанная вслух мысль: «Дурочка, где тебе найти столько?» Но вслух доктор произнес:

– Сходите в наш отдел оформления, это небольшой одноэтажный дом. Там вас встретит Юлия Николаевна, она объяснит финансовые подробности.

Как многие мужчины-начальники, Алексей Николаевич не любил говорить посетителям неприятные вещи, он предпочитал сваливать эту обязанность на свой персонал.

Кстати, Чеслав отличается тем же качеством. Если нам нужно поехать на дом к родным жертвы, принести им ужасную весть о смерти дорогого человека, босс всегда говорит: «Марта, Таня, отправляйтесь по адресу». Ни Гри, ни Димона шеф не посылает, проявляет мужскую солидарность.

Я поблагодарила Алексея Николаевича и вышла в парк.

Для конца апреля в Подмосковье очень тепло. Зазеленела травка, деревья надевали первые листочки. Главврач не обманул, большая территория выглядела ухоженной, повсюду стояли скамейки, мне по пути встретилось несколько детских площадок и указатель «Бассейн». Правда, на дорожках не было пациентов, но, учитывая, что еще не наступил полдень, я предположила: наверное, они на занятиях или принимают предписанные процедуры.

Я уткнулась носом в столб с черной стрелкой: «Отдел оформления» – и повернула в ту сторону. Дорожка резко вильнула за высокие туи, пропетляла между фонарями и вывела на небольшую площадку перед длинным, темно-серым, мрачным домом.

Не успела я догадаться, что забрела не в ту степь, как большая дверь отворилась и вышел хмурый мужчина в черном костюме. В руках он держал небольшую, ярко отполированную деревянную коробку. За ним шла женщина в строгом платье мышиного цвета, с платком на голове. Последней двигалась старушка в синем халате.

Пара молча поставила ящик в багажник, мужчина сел за руль, женщина, сохраняя каменное выражение лица, умостилась рядом с ним, джип, взвизгнув колесами, стартовал в сторону видневшихся справа ворот. Санитарка перекрестилась, а я вдруг поняла: коробка – это гробик, темно-серый дом – местный морг, а для того, чтобы список детей, ожидающих госпитализации в фирме «Здоровье и покой», продвинулся на одну позицию вперед, необходимо, чтобы кто-нибудь из инвалидов умер.

– Ищете кого? – приветливо спросила старушка.

Я покосилась на бейджик у нее на халате.

– Шла в отдел оформления. Скажите, Варвара Николаевна, здесь часто умирают дети?

Санитарка снова осенила себя крестным знамением.

– Тут больница. Хочешь кого-то сюда поместить?

– Сына, – соврала я, на всякий случай сложив за спиной пальцы левой руки в фигу, – сейчас увидела гроб и испугалась.

– Сколько твоему? – поинтересовалась старуха.

– Пять лет, – продолжала я лгать.

– Не волнуйся, – сказала Варвара Николаевна, – у нас хороший уход. Но если ребенок тяжело болен, сама понимаешь. Видела этих, на джипе?