Чтение онлайн

Однако на фоне полнейшей нестабильности есть вещи, которые никогда не меняются. Как приятно осознавать, что в Москве есть некая константа, не зависящая ни от режима, ни от времени года, ни от экологической обстановки, ни вообще от каких-либо других факторов. Она сродни луне, которая появляется ночью на небе, или солнцу, радующему землю на рассвете. Я веду речь о слесаре, который приходит к вам из ЖЭКа.

Это всегда мужчина неопределенного возраста, с помятым лицом, чуть опухшими глазами и характерным запахом. На ногах у мастера непременно будут ботинки, которые оставляют на паркете и кафельной плитке несмываемые черные следы. С собой профессор санитарных наук приносит чемодан, внутри которого обнаружится большое количество ржавых гаек, винтов, здоровенный ключ и пучок чего-то сильно напоминающего рыжую банную мочалку. Еще он прихватывает синюю изоленту, потому что каждому россиянину с детства известно: вещь, обмотанная синей изолентой, будет служить вечно. Вот чего в чемодане не найдется, так это нужных для решения именно вашей проблемы запчастей.

– Что он говорит? – переспросила Маргоша.

– Не знаю, – честно ответила Анфиса.

– Это же представитель любимого тобой пролетариата, – не забыла подколоть противницу Маргоша, – ты должна понимать его суахили!

– …!…! – вопил слесарь.

– Он предатель! – трусовато сказала Анфиса. – Не имеет ни малейшего отношения к передовой части рабочего класса, это низшая категория! Человек, не способный вдохновенно трудиться и развиваться, короче, люмпен!

– Слышь, бабка, не выражайся тут! – обиделся слесарь. – …!…!…!

– Прекратите материться! – возмутилась я.

– А кто ругается? – поразился мужик. – …!…!…! Чего в унитаз напихали? Не отковыривается! Зацементировалось насмерть!

– У вас есть дрель? – спросила я, оглядывая темно-синий цемент, заполнивший сливное отверстие. – Может, ею попробовать?

– …?…!…! – буркнул слесарь и закрыл чемоданчик.

– Любезный, вы куда? – занервничала Маргоша. – Надо починить сортир.

– …!…!…? – с достоинством произнес мужик. – До свидания!

Я быстро протянула нахалу купюру. Чемоданчик вновь открылся.

– Эх, бабы, – вздохнул слесарь, – шо б вы без нас делали! Эй, молодая, сгоняй за удлинителем. А вы, старушки-пенсионерки, шлепайте на кухню, не мешайтесь под руками. Так вас перетак!

Анфиса с Маргошей послушно выползли в коридор и замерли у стены. Мастер наладил дрель, опустил ее в фарфорового друга, я зажала уши. В душе росло чувство вины: ведь это я перепутала кошачий лоток с миской, в которой Анфиса готовит маску для лица, и залила в унитаз цемент Новоселовой.

– Ага, зараза! – заорал мужик. – Ща…!…!…!

Раздался хлопок, в квартире погас свет, затем что-то грохнуло, бухнуло, зазвенело.

Маргоша стала громко читать молитву, Анфиса запела «Интернационал». Путаясь в кошках, я поспешила на лестничную клетку, нашла щиток, щелкнула рычажками пробок, с радостью увидела вспыхнувший свет, вернулась назад и застала дивную картину: мастер сидит, обняв одной рукой унитаз, а вторая его длань прячется внутри оного.

– Вы живы? – осторожно уточнила я.

– Да, – быстро ответили старушки.

Слесарь же протяжно проныл:

– Смотря что считать жизнью. Скорей уж я существую на маленькую зарплату, выполняя тяжелую работу.

Вот тут мне стало страшно. Судя по вылетевшим пробкам, мастера слегка тряхнуло током. В истории мировой медицины описаны случаи, когда после воздействия электричества человеческий организм радикально менялся, пробуждалась генетическая память, люди начинали разговаривать на древнегреческом или цитировали в оригинале пьесы Шекспира. Вероятно, подобный казус произошел и с сантехником.

– Не могу вынуть руку, – простонал он, – словно в капкан попала. Lupys moralis est! [6]

Я покрылась холодным потом. Ну вот, теперь он говорит на латыни. Меня в свое время в институте целый семестр обучали этому мертвому языку, но перевести слова сантехника я не способна.

– Разрешите представиться. Анатолий, – продолжил слесарь. – Хоть обстоятельства нашего знакомства являются странными, тем не менее считаю необходимым сообщить свое имя.

Я не потеряла самообладания.

– Таня. Бабушек зовут Анфиса и Маргоша. Сейчас попробую вас освободить.

Следующие десять минут прошли в безуспешных попытках вытащить длань Анатолия. Потерпев полнейшее поражение, я побежала звонить Димону.

– Общество с неограниченной безответственностью слушает, – отчеканил Коробок, – решение всех чужих проблем при помощи кнута и пирожка.

Я бесцеремонно перебила хакера:

– Послушай, я могу разбить унитаз?

– Думаю, да, – не задумываясь, ответил Димон, – но только не колоти по нему ногой, заработаешь перелом стопы или синяки. Лучше всего шандарахнуть его чугунной сковородкой. Одного мощного удара должно хватить.

Все-таки Димон молодец, другой бы на его месте стал задавать десятки вопросов, и прежде всего: зачем уничтожать необходимую в быту вещь? Коробок же с готовностью выдал мне разрешение на уничтожение унитаза и даже подсказал, какое орудие использовать для достижения оптимального результата.

– Теперь о деле, – как ни в чем не бывало продолжил хакер.

– Не сейчас! – крикнула я и побежала на кухню.

Сковородка нашлась в духовке. Я притащила черную чугунину в ванную и услышала радостный возглас Маргоши:

– Хочешь испечь блинчики? Мне, пожалуйста, с корицей.

– Посуду лучше мыть на кухне, – посоветовала Анфиса, – а при коммунизме женщина освободится от ярма домработницы. Все будут делать роботы.

– Сделайте одолжение, уйдите в комнату, – попросила я, прикидывая, куда лучше опустить чугунину, чтобы добиться молниеносного эффекта.

– Почему? – уперлась Анфиса.

– У нас демократия, где хотим, там и стоим, слава богу, социализма нет, – не упустила момента пнуть идеологического врага Маргоша, – партия и правительство теперь гражданами не руководят!

– Нынче эпоха власти рубля, – ринулась в бой Анфиса, – человечество поклоняется золотому тельцу.

– Кому твой рубль нужен, – скривилась Маргоша. – Я вот предпочитаю евро.

– Ты предатель! – заявила Анфиса. – Мы немцев победили! Нечего их валюту использовать.

– Рука опухла, – пожаловался Анатолий.

Я испугалась и начала распоряжаться, как Кутузов на Бородинском поле:

– Маргоша и Анфиса, выйдите в коридор. Анатолий, не поднимайте голову.

– Молодой женщине и мужчине, если они не состоят в законном браке, неприлично оставаться вдвоем в ванной, это противоречит нормам коммунистической морали, – ханжески заявила Анфиса.