Чтение онлайн

— Спаси меня милая Муза.

— Но как, я не понимаю?

— Согласись участвовать в отборе за место Сбежи. Сохрани моё доброе имя. — Тролль заглянул ей в глаза, так по-доброму и с надеждой.

Сердце Музыки тоскливо заныло, она опустила взгляд, понимая, что не в силах ему отказать. Приют так много дал им с Алией. Что есть один год её обучения против доброго имени дядюшки Варди. Да если бы он хотел, то заставил её участвовать и даже не спросил. А он упрашивает, такой хороший. И она сдалась.

— Конечно, я согласна. Только вот не знаю, что скажет Полли?

При упоминании сестры Музыки, лицо Варди вытянулось, но он поспешил нацепить беззаботную улыбку. Подхватив поставленную ею на стол чашку, и снова вручив ей в руки, он быстро заговорил.

— О, я думаю, она будет в восторге. Наконец-то получит свободу. Итак, уже три лишних года томится в этих стенах, бедняжка.

По лицу девушки тролль понял, что она явно не знает о шашнях сестрицы с полукровкой Либертом. Эта связь сильно нервировала тролля, полуэльф хитро обошел его запрет и попросту пользовал глупышку. Ему искренне было жаль девушку, с остроухим у той не было будущего. Ни детей, ни свободы, это дать мог только оборотень. Чем скорее она покинет эти стены, тем лучше для неё. Это еще один плюс, к его решению отправить Музыку на отбор этого года. Он широко и искренне улыбнулся девушке и с аппетитом принялся за наполненную малиновым кремом корзиночку.

Прямо на воде, под стенами монастыря, для отбора невест, была выстроена хитрая конструкция. Из бревен и досок сделан был высокий прямоугольный плот, длинной около пятнадцати метров. Вдоль всего плота вела разделительная перегородка высотой в три метра, через каждый метр в ней на уровне глаз, были проделаны круглые отверстия диаметром около пятнадцати сантиметров. На стене по бокам от окошек, были приделаны перегородки, напоминавшие собой открытые ставни на окнах. Отверстия были оббиты тканью, сшитой в форме короткого рукава. С внешней стороны, помост был шириной два метра и ни чем не разделен. С него в воду вела лестница-спуск, огражденная с одной стороны для удобства перилами, по ней во время отбора поднимались наверх, из причаливавших лодок, оборотни наниматели. За стеной, закрывающей внутреннюю часть, скрывался самый интересный кусок сооружения. Здесь пол был разделен на два уровня. Один, шириной около метра, шел вдоль перегородки и поднят был на метра полтора вверх. Второй, шел на уровне с внешним и по нему можно было выйти на платформу прямо из монастыря, оставаясь незамеченным для гостей отбора.

В окна коридора замка падали лучи уходящего за горизонт солнца, весенний вечер вступал в свои права, удлиняя тени. Створки дверей были открыты, и ветерок колыхал тонкое кружево штор. Он обдувал свежей волной стоявших в шеренгу воспитанниц, играя с их алыми юбками.

— Итак, вы весь день должны были носить на шее платки, заранее вышитые вами. — Вещала громко, перед выстроившимися в ряд девушками, наставница Зорана.

Всех собранных здесь десяток, потряхивало от нервного напряжения. Вот он и наступил — день икс.

— С этой минуты и до тех пор, пока вас не выберут, вы не должны прикасаться друг к другу и к еще кому бы то ни было.

— Это почему? — Не выдержала и задала вопрос, вертевшийся у всех на языке Полыха.

— Ваш будущий муж обладает очень чувствительным нюхом, как вы все должны были усвоить из уроков видологии. — Поморщившись, начала объяснять наставница. — Поэтому жену он выбирает исходя из оценки вашего мастерства и по запаху. Хозяину, ваш аромат расскажет больше, чем вы сами о себе знаете.

Зоране не хотелось отвечать на эти вопросы, она боялась ляпнуть что-то лишнее и усилить волнение девушек. Гномка поправила серую юбку, разглаживая невидимые складки. Сейчас бы прикрикнуть на развеселившихся воспитанниц, жаль характер у неё, слишком мягок. И вздохнув, она терпеливо отвечала на вопросы девушек.

— Хозяииина. — Скрипуче, протянула Полыха. Она тоже боялась отбора, но прятала перед всеми свой страх за вредными выходками.

— Хватит Корона. — Взяла её за руку сестра. — А то нас накажут.

— Как? Оставят мыть пол на кухне? — Показав язык, пошутила ей в ответ рыжая близняшка.

— Руки! — Рявкнула на них, вошедшая Домаха и девушки отскочили в разные стороны. Старшая наставница выглядела серьезней, чем всегда и воспитанницы сразу притихли, опустив взгляды в пол.

— Девочки успокойтесь! Вы формально уже не воспитанницы, но еще и не выпускницы. Пока у вас не появился жених, будьте добры, подчинятся уставу приюта. — Все-таки повысила голос наставница Зорана. — Сейчас вы все идете в душевые и моетесь без мыла!

— Как без мыла! — Опять заговорила Карона.

— Оно тоже меняет ваш запах. — Ехидно пропела в ответ Зорана.

— И что бы вы, не забыли об этом, мы убрали его из ванной. — Добавила Домаха.

Послышались разочарованные вздохи.

— Живо в душ, на него у вас пятнадцать минут. — Подгоняла шедших по коридору девушек Домаха. — В ванной для вас приготовили новые платья и бельё, которые вы сразу и наденете. Потом всех ждет ужин. Через час начнется отбор, не успеете, пойдете голодные.

В большой комнате расположенной в подвале центральной стены монастыря, была оборудована удобная и современная душевая. Девушки каждый день мылись в ней и стирали по необходимости мелкие личные вещи. Вся большая купальная зала была отделана синей и голубой мозаикой, а вдоль одной стены, в линию выстроены были отдельные кабинки из дерева.

Эхо разносит под потолком девичий смех и шум воды, в маленькие окна — отдушины, тянутся плотные клубы пара. Девушки переглядываются, перегородки доходят высотой лишь до плеч. Последнее купание в монастыре, последнее в кругу больше чем подруг, уже практически сестер. Первой вышла и стала одеваться Спика. После того как Сбежа покинула приют, ей было одиноко здесь. Она торопливо надела светлое прямое платье, больше похожее на ночную рубашку. Оно было сшито изо льна, и ткань осталась естественного цвета не окрашенная. К нему прилагался платок из того же материала и трусики на тонких тесемках завязывающихся по бокам. Одевшись и обмотав длинные мокрые волосы полотенцем, она поднялась из подвала на первый этаж к выходу на платформу отбора. Переступив её воспитанницы, начнут новую жизнь. Спика тяжко вздохнула и пошла обедать.

В это время далеко от города Встреч, в маленькой, заброшенной хижине охотников, расположенной в Великом лесу, Везен начал ритуал обретения пары. Он усадил девушку на ложе, сооруженное им из лап ели и накрытое сверху его плащом.

Они плыли, эти две недели, почти не останавливаясь. Иногда Везену казалось, что за ними увязался хвост. Тогда он оставлял девушку в лодке и, перекинувшись волком, оббегал их стоянку по кругу, чтоб убедится, что это лишь игра его воображения. Он отлично подготовился к похищению. Продумал и проверил все пути отступления, нашел разные варианты, которые собирался использовать по обстоятельствам. Сейчас он был порядком вымотан, но наконец, мог вздохнуть с облегчением. Погоня если и была, то их след не взяли. Теперь осталась самая малость и через пару дней они будет уже на границе земель Бурых.

Он провел по щеке Сбеж подушечками пальцев и жадно припал к её губам. Каждый раз, ложась спать он, долго наслаждался её губками, терзая их поцелуем. Большего он себе не позволял, оставляя близость на потом. Если она обернется волком, они соединятся как пара по закону, Везен решил пощадить чувства девушки. Его рука опустилась в ворот платья. Оно было чуть влажным, вечером они искупались в небольшом ручье, протекавшем в лесу. Полотенца у оборотня с собой не было и одежду они, натягивали на мокрые тела. В хижине сохранилась сложенная из речного камня маленькая печурка. Когда Везен её затопил, из щелей в кладке потянулся густой, горький дым, печка, из-за сказавшегося на ней времени, нещадно чадила. Когда дымоход прогрелся, помещение проветрилось и стало наполняться приятным теплом, высушивая одежду и гостей избушки. Сидя на полу, они поужинали остатками зажаренного на костре, во время дневного привала, зайца. Были еще сушеные фрукты и вяленое мясо, которое они жевали во время переходов, но их они есть не стали. В города и села, он не заходил, боялся, что их увидят, поэтому питались довольно однообразно. Мясо или рыба, добытые оборотнем и зажаренные на костре, были их основной пищей.