Чтение онлайн

— Ничего. — Говорил Везен девушке, глядя как она морщится, жуя несоленое мясо. — Совсем чуть-чуть осталось. Потерпи.

Полнолуние. Этой ночи он с надеждой ждал, её же и боялся. А если не выйдет? Везен уже сильно привязался к Сбежавшей, хотя девушка была немного заторможенной из-за действия амулета. Она механически отвечала на его вопросы, никогда не перечила и не задавала вопросов. В её поведении не хватало эмоций, амулет лишал её характер красок. Это раздражало Везена, он чувствовал себя обманщиком.

— Мне нужно укусить тебя, сюда. — Расстегнув верхние пуговицы у платья, он провел пальцем по тонкой шейке изуродованной шрамами. — Потом ты меня укусишь, сильно, до крови. Поняла?

Девушка согласно закивала как деревянный болванчик. Оборотень наклонился и, дав волю внутреннему волку, он немного выпустил свою звериную сущность, обнажая острые как ножи клыки. Ими он слегка прокусил кожу, быстро и почти безболезненно, Сбеж даже не ойкнула. Шершавый язык прошелся по ранке, стирая кровь и зализывая небольшие порезы. Везен, через голову, не расстегивая, стянул свою рубашку. Он взял Сбежу за затылок, запустив в её волосы длинные пальцы с острыми ногтями и притянув к себе, прижал к шее.

— Кусай. — Отдал он приказ. И почувствовал как девушка, подчиняясь, прокусила ему кожу. — Умница.

Это все что он хотел сегодня сказать. Дальше будет говорить лишь тело.

— Моя! Моя! — Кричала вся сущность оборотня. — Возьми! — Требовал инстинкт.

И он подчинился, наконец, отпустив сдерживаемые так долго желания. В сторону полетело её платье, потом, влажное после стирки, тонкие льняные трусики. На них была вышивка, бледно-голубые незабудки украшали верхний край, а нижние разрезы для ног обшиты были кружевами. Каждый вечер она стирала их и сушила над костром. Сменного белья у неё не было, и ночью она спала в одном платье. Мысли об этом сводили Везена с ума все две недели.

Он тоже разделся полностью, под её ничего не выражающим взглядом. Оборотень лег на девушку сверху, опершись на локти, и продолжил поцелуи. Руки заскользили по телу, жарко изучая и бесстыдно трогая самое интимное. Она была сухая, не намека на возбуждение. Это отрезвило Вазена. Он мог бы смочить её слюной, облизав нежные лепестки, но что-то внутри взбунтовалось.

— Это все обман, она просто спит там, под этой теплой оболочкой и ничего не чувствует. — Слова горькой правдой прошили мозг. И рука потянулась к амулету. — Ты тоже должна здесь быть. — Проговорил оборотень и щелкнул застежкой.

Сбежа захлопала ресницами. Выглядела девушка как будто действительно, только что проснулась. Она и раньше все понимала, артефакт только лишал её эмоций, заставляя воспринимать происходящее как что-то само собой разумеющееся. И теперь, когда к ней вернулись все ощущения, первое что она почувствовала любопытство, она осмотрелась вокруг, и глаза остановились на губах Везена. Второе чувство, всколыхнувшее её сознание, был стыд, жгучий и острый как красный перец. И она дернула руки, пытаясь прикрыться. Сейчас лежа полностью обнаженная под голым мужчиной, она была, как бы распята. Её тело задрожало от прошедшей по нему волны возбуждения. Оборотень, не уловив в девушке страха, решил, не давать ей шанса опомнится и продолжил жарко целовать.

Наконец теперь, на этом скромном ложе, их было двое. Он требовательно брал, она безответно отдавалась. Потные тела льнули друг к другу, извиваясь в пламени страсти и сгорая в ней без остатка. Они пили друг друга долго, пока в маленькое оконце не заглянула луна и на постели из еловых веток не появилась волчица. Огромный бурый оборотень, стоявший над ней и бывший раза в два больше, завыл, подняв к желтому светилу морду. Песня счастья неслась по лесу, песня любви и благодарности.

Пообедав, а время когда они спустились на первый этаж харчевни, уже подошло к обеду, они отправились гулять по набережной Бурой реки. Отбор проводился поздно вечером, перед самым закатом солнца и поэтому свободного времени у них было много.

— А девчонок ты не отвезешь? — Спросил Аверьян.

— С харчевником договорился, он отправит их сам. Надоели, не хочу больше их видеть. — Пожаловался Тормод. — В этот раз какие-то блеклые попались, быстро приелись, не огня не фантазии.

— Может дело не в них, а в тебе? — Поддел друга Аверьян.

— А что со мной? — Искренне удивился Тор.

— Ты пресытился. Может твоя матушка права и тебе пора жениться? — Продолжил подначивать Аверьян и в его голосе появились нравоучительные нотки.

— О, мне казалось, что в этот раз я свободно проведу эту неделю без отца и матери, заметь впервые за все поездки сюда, но нет! Дух моей матушки на время, видимо переселился в твое тело мой друг. Вот незадача, придется связать тебя и запереть в номере гостиницы, пока я не выберу себе девочек.

— Девочек? Странно, мне казалось, я отчетливо слышал как твоя матушка, провожая нас в дорогу, сказала: только жена переступит порог семейного замка. — Насмешливо процитировал Аверьян — И еще прокричала, когда ты не ответил — Приложив ко рту руки, сложенные рупором, Аверьян прокричал так громко, что прохожие шарахнулись от них в стороны. — Никаких шлюх!

— Вот как раз об этом я хотел с тобой поговорить. — Серьёзным голосом начал Тор.

— О шлюхах? Давай я всегда — за. — Аверьян от души веселился над проблемой друга.

— Да нет, не о них. Хотя и о них тоже… — Ответил Тормод и запутался. — Вообще я собираюсь последовать совету матушки.

— Ты решил, наконец, женится? — Удивленно спросил Аверьян, подняв бровь.

— Нет, нет, чур меня! — Замахал руками Тор. — Я о шлюхах. — Он остановился, смачно сплюнул на мостовую и выругался. — Ты специально меня путаешь?

— Я вообще молчал.

— Вот молчи и сейчас. — Взбесился Тор. — Я хотел попросить тебя сдать мне свой лесной дом, под шлю… Для проживания моих новых девушек.

— Ты хочешь поселить девчонок в лесу, подальше от глаз своей матушки?

— Да!

— Отличный ход, но где стану жить я? — Задал естественный вопрос Аверьян.

— Как где? С нами. Ну, то есть с ними. Ты же знаешь я не жадный, пользуйся, когда надо. Выберу, чтоб и готовили хорошо и прибирались. Придется доплатить, но это за мой счет. Ну как предложение? Заманчивое?

— А если тут будет «Она».

— Тогда вообще все замечательно, не потащишь же ту свою молодую жену в чащу леса, да и мать тебе не позволит.