Золотой Гульден
Шрифт:
– Нет, Даниэль, конечно, тоже смелый. Почти, как и я. Это же он полез в трубу, а я только держал веревку. Но я был готов в любую минуту броситься на помощь, ты пойми, Марта! Ради друга я могу биться хоть с целой армией троллей!
– Конечно, конечно, Клавс! Ты так не волнуйся. И что было дальше?
– А дальше все было так, как я и говорил. Они появились! Тролли! Их был целый выводок! Таких гадких! Я бросился за ними в погоню, почти схватил одного за длинный хвост, но он вырвался и прыгнул прямо в трубу дома купца Менцендорфа, где сейчас музей. Я было занес туда ногу, чтобы броситься за ним, но меня остановил Даниэль, давай, говорит, я полезу первый, а ты за мной.
– А почему он так предложил? Почему не ты первый? Клавс замялся, но быстро нашел ответ:
– Ну как «почему»? Кто-то должен был держать веревку. Сама посуди, откуда у Даниэля силы держать мой вес? Он же – музыкант!
– Поняла, поняла!
– Он спустился в трубу и вдруг пропал. Исчез! Как сквозь землю прова- лился! Я вызвал полицию, мы зашли в дом, обшарили его весь от подвала до крыши, я сам лично проверил трубу – никаких следов! Видимо, Марта, тролли утащили его с собой. Говорил я ему: Даниэль, не ходи, зачем нам с этими троллями связываться! А он – нет, я должен найти свой смычок.
– Какой смычок? Ты про смычок мне ничего не говорил!
– Ну, конечно же, смычок! – спохватился Клавс. – Забыл тебе сказать! Он упал прямо в трубу. Даниэль же за ним и полез. Бедный, бедный Даниэль! Как мне его жалко. Это я во всем виноват. Зачем я его не послушался!..
– Клавс, я ничего не понимаю. Кто куда полез? Какой смычок? Ты же говорил…
Мимо окон с криками пробежали люди. Потом еще и еще. И еще. Все что-то испуганно обсуждали. Слышны были отдельные слова: памятник! Роланду! беда! лето свалилось прямо на голову!
– Что-то случилось! – всполошилась Марта.
– Так я и думал! – вскричал очень напуганный криками Клавс. – Это опять проделки троллей! Ну, я им сейчас покажу! Я отомщу им за моего друга!
Марта и Клавс выбежали на порог, держась за руки, и остолбенели от увиденного – на улице, посреди зимы, стояла летняя удушающая жара! Снег таял с такой скоростью, словно лежал на раскаленной сковородке! Там, где были сугробы, сейчас виднелись только лужицы, но даже они под горячими лучами солнца, исчезали, испаряясь на глазах! Вокруг стоял детский рев: санки и коньки не желали ехать по
– Зимой! Плюс сорок в тени! – кричал сосед соседу из окна. – Это сумас- шедший дом!
–
Выбежав из кафе, Клавс и Анна сразу же попали в водоворот перепуганной толпы. Она подхватила их и понесла в сторону Ратушной площади.
– Скажите, что случилось? – Марта схватила за рукав первую попавшуюся женщину. – Объясните, пожалуйста, госпожа, куда бегут все эти люди? И почему так жарко? Где весь снег? Там что, пожар?
– Хуже! Нашего старого Бургомистра свергли, и наступило лето! Приказано под страхом тюрьмы всем горожанам собраться на площади.
– Кто сверг? Когда сверг? Почему?
– Ничего не знаю! Объявлено, что все должны сдать золотые украшения и почему-то детские игрушки и книжки. Новая напасть на наши головы! Пропала Рига! А часы на Домском соборе пошли в обратную сторону! Мы скатываемся в прошлое!
Она вырвалась и побежала дальше.
– Тролли! Это их проделки! – Клавса начала бить дрожь. – Я предупреждал! Марта, никуда не ходи. Надо запереть все двери, никого не впускать и не выпускать!
Он повлек Марту в кафе, захлопнул дверь и принялся искать ключ.
– Марта, где ключ от двери?
– Стой, Клавс! Ты что, забыл, что ты – герой? Надо бежать спасать Бургомистра!
– Марта, я не трус, но мне очень страшно. Ты что, не понимаешь, как опасны эти тролли? Скрипач уже поплатился. Дай мне ключ от двери!
Марта растерялась:
– Клавс, я не поняла! Так ты не герой? Ты меня обманывал?
Она с таким удивлением и подозрением глянула на Трубочиста, словно увидела его первый раз в жизни. И спросила шепотом:
– Клавс, а может быть, ты струсил?
Клавс втянул голову в плечи и сказал, чуть не плача:
– Я же не виноват, что с детства боюсь троллей.
– Ну и бойся! – сказала Марта с вызовом и, вы- рвав из его руки свою руку, выбежала на улицу. Одну секунду она колебалась, видимо, решая – вернуться ей или нет, а потом, махнув на прощание Клавсу, устремилась в сторону Ратушной площади, куда со всех сторон стекался растерянный народ.
«Ну и подумаешь», – вздохнул Клавс обиженно. Он вышел из кафе, тихо прикрыв за собой дверь, и медленно поплелся в противоположную сторону к городским воротам, наталкиваясь на людей, бегущих навстречу.
– Где ты, друг Скрипач? – думал он. – Куда унесли тебя эти злобные тролли? Я же предупреждал тебя, а ты не поверил! Жив ли ты, дорогой Даниэль?
Даниэль жив и в этот момент через дырку в мешке он разглядел надпись на стене: ТРАКТИР. Возле его дверей громоздились деревянные бочки разных размеров, над ними развевались знамена и штандарты крестоносцев. И вдруг Скрипач вздрогнул от неожиданности – что-то закрыло свет, и на него уставился настороженный, испуганно бегающий глаз. И это не был глаз Гульдена!
– Скрипач, а Скрипач, ты как там? – раздался взволнованный шепот.
– Кто тут? – спросил он тоже шепотом, очень волнуясь, ведь в этой ситуации он совершенно не ожидал ни от кого никакой помощи!
– Да это же мы! – услышал он в ответ.
– Кто вы?
– Да мы же, мы – тролли! Тебе случайно не отшибли память, когда кинули в мешке на булыжник? Я – Ухты, со мной все наши, Фредди, Гималай.
– А Мякиш с вами?– спросил Даниэль.