Золотой крейсер и Тайное море
Шрифт:
Она отстраненным взглядом проводила черную массу торжественно проплывшей над ними боевой махины. Боковое зрение подсказало, с опозданием, но подсказало, что от грохота и свиста лопастей все, кроме нее и Пуговки, присели, зажмурившись и прикрыв уши.
«Бегите, бегите! Отовсюду – бегите!» Споменка сильнее прижала малышку Пуговку к груди.
– Мы же еле выбрались оттуда! – тихо произнесла за спиной Ингрид, когда вертолет растворился в темном мареве. Никаких эмоций в голосе, даже укора – только пустота. Не надо было оборачиваться, что бы понять, что они все сейчас сверлят ее взглядами. Но, Господи, ее саму воротит от одного вида саквояжа! Черного, как самая черная во вселенной жаба, насквозь промокшего, как все в этом дурацком рушащемся мире. Кому в здравом уме придет в голову добровольно лезть монстру в пасть? Не лезть – возвращаться. В заточение.
«Мотылек… Реки…»
Дриада обреченно взглянула на Ингрид. В ее прекрасные обозленные глаза с роскошными гетерохромическими зрачками великих покойников прошлого Боуи и Менсона 1 . Но полоска сжатых губ подруги сузилась еще больше. Споменка изумилась, осознав, насколько, за какую-то ночь, стала одинокой.
«Бегите…»
– Бред же, бред! Я… Я… Я не… – точно подгадав момент, возобновила свою песнь беглянка Пуговка, – Не поплыву!..
1
Да, да, ни у первого, ни у второго гетерохромии не было и в помине. Но не все же об этом обязаны знать!
Беглянка с именем Черная Рок-н-Ролл Мама, пышная сайз-плюс чернокожая красавица, зарылась коричневыми пальцами в черные пластиковые кудри, отрешившись от происходящего. Крепкие пальцы забыли о котенке, и беглянка Мурочка, единственная, кому, в силу природы, не было страшно и тоскливо, выскользнув, мнила себя охотницей. Малышка вертела головкой, ища в сырой темноте неуловимую красную бабочку.
Беглянка Жужа, лежа на спине, с упреком обратила пустую глазницу к неспокойному небу. Сонный беглец Олененок затравлено следил за рыскающими над горизонтом красными точками.
«Нам не дают уйти» – сглотнув тяжелый комок, Споменка покосилась на мертвую старуху. Затем на шкатулку.
– Проводник, – терпеливо повторила она в который раз, обведя мрачные лица взглядом, ничуть ни полным решимости, – как сказал Достаточно Честный…
– Честный? – старательно улыбнулась Ингрид, – Честный?!
Споменка отвела взгляд.
– Нас… Нас… – дрожь малышки Пуговки будто слабела, – Нас первая же вол… волна…
Малышка осеклась . Парик соскользнул с гладкой, совсем безволосой головки, но она даже не обратила на это внимания. Ее затрясло с новой силой.
– Я тоже боюсь. Совсем не чувствую моря. Оно… – дриада делала непозволительно длинные паузы, обращаясь не столько к Пуговке, сколько к самой себе, и тяжело текущие слова звучали как приговор.
Она донельзя вымоталась. Как и все они. Сейчас она, Дриада Весеннего леса, беглянка, хотела одного – чтоб все это безумие закончилось. Пусть даже и так, как решено не ими.
– Оно, море, совсем не похоже на лес, – произнося нараспев, Споменка стала медленно раскачивать малышку, словно младенца. С упавшим сердцем отметила, как Эньо апатично швыряет камешки в пену, отчего та шипит только злее, – Но куда нам еще деться?
Пуговка, не отнимая лица от груди дриады, замотала головой.
«Нам что-то мешает. Нам не дадут уйти!» – Споменка впервые по-настоящему испугалась принесенных бабочкой иероглифов. Покосилась на труп старухи. Едва мерцающий в сумраке силуэт расплылся нечетким пятном. Так и казалось – вот-вот она дернется, медленно встанет, и все продолжится опять. Споменка отвела взгляд. Нервно поправила Пуговкин паричок, и, уткнувшись носом в ее пластиковые кудри, почти пропела:
– Просто закроем глаза, и будем плыть… Плыть… Плыть… – дриада растянула губы в невеселой улыбке, подняла Пуговкину головку за подбородок, заглянула в размокшее личико, – Ладушки?
– Пока не доплывем? – от доверия, обнаруженного в глазах малышки, Споменке стало нехорошо.
– Да, моя хорошая, пока не доплывем! – глаза дриады блеснули влагой.
«Знать бы хотя бы – куда? Хотя бы – зачем? Старик… Кто он? Глупые загадки… Достаточно Честный? А достаточно ли он честный? Права малышка, права! Куда нам в такие волны, Адонаи, Господь?»
Отчаянно вскрикнув, Эньо швырнула очередной камешек в черные осколки волны. Становясь сердитой пеной, вода сбила ее с ног. Но Эньо не рассмеялась, хотя никогда не видела моря. Дриада перевела взгляд на изгиб пляжного песчаного вала, на котором в двоящемся мусорном баке двоящиеся чайки раздирали клювами двоящийся черный пакет.
Минут двадцать тому появилась первая. Дриада отметила тогда, как, что-то почуяв, Рок-н-Ролл Мама подобрала Мурочку и придвинулась поближе к раскрытому саквояжу.
Замерев, некоторое время птица следила за черными тушами вертолетов. Будто бы размышляя – а сколько вкусного можно оттуда извлечь? Затем несколько раз вальяжно прошлепала туда-сюда, между ними и мертвой старухой. Внешне все выглядело так, будто чайке плевать на них, перепуганных посетителей ночного пляжа. Однако Споменке все навязчивей казалось, что она тут именно ради них. Слишком уж настойчиво, и слишком уж часто ими интересовались всякие неизвестные за несколько часов. И она, чайка, не исключение. Просто не может обнаружить их присутствия. Не видит их.
Чуть погодя, поодаль, покрикивая друг на друга, появилась еще пара чаек. Затем, еще пара – с другой стороны. Еще одна птица подлетела к старухе, но Споменка не решилась рассмотреть, что там происходит.
«Что вам надо? Что с вами не так, птички?»
Но чайки собрались вокруг урны, весь их интерес был явно направлен на ее содержимое.
«Должно быть, в таких кузнях и куются параноики!» – кисло улыбнувшись, заключила дриада.
А еще ее волновала черная прямоугольная дыра под кипой сложенных пластиковых топчанов. Черный котище, она видела – он затаился где-то там, под ними. Внимательные глаза неестественно крупного хищника следили за происходящим на побережье. Поглядывали и на чаек, но в основном наблюдали за ними, отрезанными от суши и загнанными в угол.
– Валить надо, живо! – процедила сквозь зубы подошедшая к ним Зюка, – За нами следят!
Дриада еле заметно кивнула. Поймала себя на том, что в пальцах совсем не к месту появилась дрожь.
«Сейчас! Иначе не отпустят!»
«Бездна бездну призывает!» – вздохнула она, когда последней, одиннадцатой, вступила на борт, сжимая вверенную ей деревянную коробочку. Последний раз огляделась. Грозовые облака, пригнанные ветрами за ночь, ведьма, здоровенный черный котяра. Все это вот-вот исчезнет из их жизни навсегда.