Чтение онлайн

«Все страньше и страньше! – подумала она, снова заметив мотылька – тот присел на край медной створки саквояжа, аккурат позади котенка, – Раздвигаюсь, словно подзорная труба!»

Безвольными шарнирными пальцами Споменка открыла шкатулку. Не смотря на шум прибоя, все внутри саквояжа мгновенно замерло, когда свет побежал по прожилкам Золотого Камня. Дриада с важностью произнесла слова, до странного простые слова, больше похожие на детскую считалочку:

– День и ночь идем за Светом! – и суденышко, о котором никто бы никогда не догадался, что оно – суденышко, вздрогнуло.

– Работает! – в голубых зрачках Зюки вспыхнуло по огоньку, – Ну-ка, еще!

Олененок, до этого следивший за котом, вышел из оцепенения. Изучающе взглянул под ноги, его ступни явно что-то почувствовали.

– День и ночь идем за Светом! – повторила дриада. Саквояж, странное дело, издал протяжный колокольный гул, отчего все внутри него завибрировало. Мотылек благоразумно покинул борт, пролетев над ближайшей из чаек, направился к складу топчанов, и Мурочка никогда больше не вспомнила о нем. Вытянув шеи, птицы беспокойно озирались.

– Скорее, Нена! – процедила сквозь зубы Ингрид, буравя соглядатаев разноцветными зрачками. Дриада повторила слова, затем, без перерыва, еще, и еще. Саквояж затрясло, как ракету на старте, и невидимой рукой потащило по битой гальке прямиком в прибой. Завизжали все, даже Споменка. Волны с шелестом ударили в лоб жалкой потуги на морскую посудину, но, не смотря на силу, беглянок только окатило брызгами.

И тут случилась еще большая странность.

Дриада, поклялась бы, что изначально чаек было не больше дюжины. Теперь же, будто после заклятья умножения, словно из-под земли, с невероятной скоростью стали появляться новые и новые. В считанные мгновения их уже был легион. Сотни и тысячи клювов, с надтреснутым истошным клекотом сминая воздух, взрывной волной рванули вслед за саквояжем.

– Ай! – только и успела пискнуть Мишель. Колени Жануарии подогнулись, и она чуть не рухнула на дно саквояжа.

Однако, несущуюся как ураган армаду внезапно размазало о что-то невидимое, будто об огромное витринное стекло. Клубящееся месиво растеклось темным пятном в разные стороны. Град клювов и костей ровно по линии прибоя засвидетельствовал – между морем и сушей броня. Броня из ничего.

Пуговка больше не плакала. С отвисшей челюстью и опухшими веками просто наблюдала за надрывно трясущимся над их головами водоворотом. Она не контролировала свои пальчики, и те, словно выпущенная на свободу ребятня, весело расширяли дырки на блузке, оставленные кошачьими когтями.

– Они… Они не могут… – зачаровано произнесла Маргоша, но договорить не успела. Их накрыл шквал звериного ора. Нарастая и нарастая, вопли грозили расколоть небо и порвать барабанные перепонки.

Стражи, выставленные Ламашту на пляже пару часов тому, тщательно следившие за вверенной территорией, настигли и расправились с первой, но бездарно упустили вторую, как оказалось потом – главную добычу. Никому из них невдомек было, что корень внезапной проблемы находится под боком – под кипой пластиковых шезлонгов.

А он, корень проблем, был вполне удовлетворен ходом событий, и в отличие от мотылька не считал, что их цепочка завершена. Напротив – полагал, что все только начинается.

Визг, и без того невыносимый, перешел в свист. Чайки, как искромсанные в шредере обрывки бумаги, царапали поверхность чего-то невидимого, ломая когти и крылья, сворачивая шеи, изрыгая звук силы никак не свойственный живым существам.

Зюка наморщила носик. У одной из бедолаг, затем еще одной треснул клюв. Из-под глаза третьей, набухла и вытекла кровавая капля. Передние из птиц уже были задавлены и изувечены, а задние напирали и напирали, тщетно пытаясь продавить преграду.

– Что это? – прижимая котенка к груди, прокричала Черная Рок-н-Ролл Мама, однако никто не слышал ее. Все пытались спасти слух от жуткого звукового давления. Пальцев едва ли хватало – громкость росла в геометрической прогрессии.

Волны и сила Золотого Камня тем временем толкали саквояж все дальше от берега. Девочки ошарашено переглядывались, наблюдая открывающуюся картину. Беснующееся облако серого фарша, сколько было видно, уже покрыло весь берег. Они и не подозревали, каких потревожили демонов и каким чудом избежали встречи с ними.

– Из-за нас! – ошалевшая, выдохнула Мишель, когда вернулся смысл произносить слова, – Из-за нас!

– А что ты хотела, Ми-Шесть?! Хорошие куклы всегда в цене! – Эньо-Птичка первая освободила ушные раковины от пальцев.

– Господь милостивый! – не веря в происходящее, просипела Жануария.

– Что ж, хоть кто-то будет по нам тосковать, – криво улыбнулась Ингрид, и похлопала по плечу Олененка, – Не делай вид, что ты их еще видишь!

Малыш, и вправду, продолжал сверлить глазами предрассветное марево на востоке, плотно скрывшее берег. Однако же они все до одной то и дело продолжали с опаской посматривать в ту сторону.

– Что это было? – спросила Зюка, обращаясь к Споменке. Дриаде одной доверили некоторые секретики тет-а-тет, и кто теперь, как не она могла бы знать хоть что-то?

– Он ни о чем таком не предупреждал, – пожала плечами дриада, – Вроде бы…

Небо за кормой осветил неуверенный розовый всполох.

– Зарница? – ядовито усмехнулась Ингрид, – Жги, жги, Господь!

– Вы видели? Видели? – Мурочка прыгнула на плечо Рок-н-Ролл Мамы.

– Эй-эй! Полегче! Хватит нам на сегодня когтей! – вздрогнула от неожиданности Мама, но широкая ладонь с нежностью прошлась по изогнувшейся спинке, – Это зарница. Красиво, да?

– А вертолетиков-то – как и не бывало! – отметила Птичка.

– Да уж и без них шумновато, как для ночи! – вздохнула Маргоша.

– Сюда идет гроза, – задумчиво проговорила Жануария, – Чего им тут делать? Полагаю, отправились домой…

В подтверждение ее слов огромная черная волна с силой ударила в нос кораблика. Любая такая могла с легкостью их перевернуть, однако саквояж лишь слегка накренился. Медленные волны наваливались друг на друга, но, будто не замечали хлипкого ковчега. Темная вода, как по волшебству, просто огибали его.

– Домой!.. – тяжело вздохнула Марго. Шарнирные пальцы сильнее вцепились в край одного из внутренних кармашков ведьминого саквояжа, когда на востоке, где их заставили попрощаться с прошлым, пророкотал далекий гром.

В этот же момент в голове у Споменки щелкнуло: «Он совсем не подчиняет себе!» А именно это ее и испугало там, на берегу, когда они впервые увидели находящийся в шкатулке Золотой Камень. Она осознала, что теперь может спокойно смотреть в любую другую сторону, может слушать беседу, и, даже участвовать в ней, может уйти в свои мысли, отвлечься, не будучи прикованной к камню его силой, – «Ты больше не растворяешь меня в себе? Там, откуда ты, похоже, ценят свободу?»