Чтение онлайн

— Вы работаете на «Венити Фэйр»? — спросила Клер.

— Нет, я работаю сам по себе. Иногда пишу во многие журналы.

— И вы хотите написать обо мне и лотерее? Ведь это было в прошлом мае.

— И статью не опубликуют до будущего апреля или мая. На самом деле, меня интересует не сам ваш выигрыш в лотерею — меня интересует, как богатство изменило ваш образ жизни, что вы теперь чувствуете, как деньги вообще влияют на нас всех, как вы уравновесили ту жизнь, что у вас была, с этой, новой, когда для вас впервые все двери открылись.

Клер поглядела на него с интересом:

— Это люди в журнале сказали вам об открытых дверях?

— Нет, это я сам. А что?

— Просто я именно так и думала о всем этом. Но мне не кажется… — она умолкла и поглядела сначала на Эмму, потом на Ханну.

— Послушайте, это будет настолько личным, насколько вы захотите, — сказал Алекс. — Вы все решаете. Я не буду ничего выведывать и не буду злоупотреблять вашим доверием. Это я обещаю.

— А что получит от этого Клер? — спросила Ханна.

— Известность. Это почти все. Мне заплатят и мое имя будет в журнале, то же самое — у фотографа, журнал продаст больше экземпляров — по крайней мере, они так надеются. Многие люди добиваются известности, — сказал он Клер. — Если вы из их числа, то для вас это отличный способ. Если нет…

Клер все еще заинтересованно смотрела на него. — Вы думаете, что нет.

— Я не имею права думать так или иначе. — Он улыбнулся широкой улыбкой, которая смягчила резкие линии его скул и подбородка. — Но мне кажется, что вы за популярностью не гонитесь.

Эмма посмотрела, как они смотрят друг на друга и почувствовала какую-то искорку возбуждения. Они друг другу нравятся. Ее мать не обращала внимания на других мужчин с тех пор, как встретилась в Квентином. Но если ей нравится Алекс и она собирается узнать его лучше, то, может быть, когда-нибудь она решит, что можно расстаться с Квентином. В конце концов, поймет же она когда-то, что он не так уж хорош — Брикс это понял, и мать поймет, со временем — и тогда все станет намного лучше. Эмма слегка повеселела. Все становится лучше, если чуть-чуть подождать.

Она взглянула на Ханну и увидела, что та задумчиво смотрит на Клер, почти как будто что-то замышляет. Ханна со мной согласна, решила Эмма, и ее возбуждение возросло, она тоже хочет, чтобы мать разошлась с Квентином. И она может для этого кое-что сделать: мама ее слушает.

— Почему бы вам не поужинать с нами? — спросила она внезапно. — Вы можете начать свое интервью прямо сейчас.

Ханна и Алекс удивились, а Клер нахмурилась. Но Алекс покачал головой.

— Спасибо, я бы с радостью, но мне надо в Нью-Йорк. В другой раз я с удовольствием приму ваше приглашение. — Он достал маленький блокнот из кармана пиджака. — Вы можете назначить время? — спросил он Клер. — Я думаю, статья выйдет хорошая, мне очень нравится ею заниматься. Обещаю, что вы ничем в ней не будете смущены или обижены.

— Как вы можете это обещать? — спросила Клер. — Я думаю, журналисты пишут статьи независимо от чувств их героев. Куда приведет история, так и пишут.

— Я не думаю, что ваша история приведет к мрачным болотам или темным аллеям, — сказал он, улыбаясь ей. — Если я ошибусь, вы сможете в любой момент исправить.

— Это великодушно, — сказала Клер. — Я думаю, что посмотрю, что вы напишете.

Его улыбка стала шире:

— Хорошо. Мы, можем начать завтра?

— О… Что ж, почему нет? Я работаю, но если вы придете в три… нет, лучше в четыре. Тогда у нас впереди будет почти весь день.

— Вы работаете?

— Мы поговорим об этом завтра.

— Тогда — в четыре. — Он убрал свой блокнот.

— Вы не записали, — напомнила Эмма.

— Я не забуду. — Он протянул Клер визитную карточку. — Позвоните мне, если захотите что-нибудь изменить. Если нет, то я буду у вас в четыре. Эмма, благодарю вас, за то что привели меня в дом. Ханна, я надеюсь поговорить и с вами.

— С удовольствием, — легко сказала Ханна.

Эмма поглядела, как Клер проводила Алекса до дверей и закрыла их за ним.

— Он милый.

— Я думаю, что он честный, — сказала Ханна, и Эмма поняла, что в ее устах это высшая похвала кому-либо.

— Разве не здорово, что все еще продолжает происходить что-то новое? — спросила Эмма у Клер.

— Это только интервью, — заметила Клер. — Ты же не забыла все те дни, и других журналистов, помнишь, в мае? Этот может быть, немного иной, но все они сводятся к одинаковым вопросам и ответам.

— Этот может быть совсем иной, — сказала Эмма упрямо. — Откуда ты знаешь?

— Ты можешь рассказать ему о.своей работе, — сказала Ханна. — А Эмма — о съемках. Вы, может быть, и не хотите известности, но, держу пари, что вашему другу Квентину она нужна. И побольше.

Зазвонил телефон, и Эмма бросилась к трубке. Когда она вернулась, то просто танцевала:

— Это был Брикс: его друг устраивает завтра вечеринку в Хилтоне, в Нью-Йорке. Танцы и всякие известные певцы. И мы там останемся на ночь. — Она поглядела на Клер, давая ей слово.

— Лучше было бы, если бы ты ночевала дома, — сказала Клер, немного подумав, — но, вероятно, это безопасней, чем ехать обратно поздно. — Она помялась. — Эмма, ты счастлива с ним?

Ты просто подойди к ней как-нибудь и скажи: «У меня проблемы, ма, и я хотела бы о них поговорить».

Я не могу, подумала Эмма отчаянно. Не могу. Не могу.

— Конечно, — сказала она, и слова полились рекой: — Он замечательный. Я его люблю. И я люблю сниматься и никогда не была так счастлива. — Она расслышала легкую дрожь в своем голосе, и скрытый вызов, но ничего не могла с этим поделать. — А мы ужинать будем?

— Как замечательно, что ты хоть изредка хочешь есть, — сказала радостно Ханна, и ее голос заполнил пустое место, оставшееся после слов Эммы. — И я хочу слышать о сегодняшних съемках, что это было — в лаборатории, и что фотограф — как его имя? — Толлент? Забавное имя — какие позы он тебе придумал, и что на тебе было одето, все-все. Может быть, Алекс введет это в свою статью и ты станешь знаменитой моделью гораздо раньше, чем ожидаешь. А если ты собираешься рассказывать о своей работе, Клер, то говори только о себе, незачем впутывать сюда Квентина, ты ведь сама все делаешь. И как замечательно, что мы познакомимся с Алексом: кажется, он здорово отличается от тех газетчиков, которых мы встречали раньше. — Она перенесла миску с очищенными и нарезанными яблоками на стойку у плиты, где ждали коржи для пирога. — Господи Боже, как изумительно, что у нас много причин предвкушать завтрашний день.

Алекс поставил крошечный диктофон на подлокотник кресла.

— Надеюсь, вы не против, — сказал он Клер. — Мне не нравится что-то записывать, когда я беседую. — Он откинулся в кресле и огляделся. — Какая чудесная комната.

— Да, не правда ли? — сказала Клер. — Она была переделана для того, чтобы я могла работать дома. Это самый лучший кабинет из тех, что у меня был. На самом деле, это вообще мой единственный кабинет: раньше ничего такого не было. Хотите кофе? Или чаю?