Чтение онлайн

Разные слухи пошли про эту смерть. Многие говорили - будто багдадский волшебник змею на берегу под корягой спрятал и та змея ужалила Алешку, когда он входил в реку. А решился на это волшебник из зависти, потому как сам покорять воду не умел.

Словом, как бы там дело ни было, а погиб Алешка Свистун и тайну водяного колдовства унес с собой.

Хоронили его без колокольного звона и почестей, как велел Шмель. И хотя первые дни разговоров на селе было много - в скором времени забывать стали про Алешку. Старики-очевидцы поумирали, а молодежь в чудеса не верит - побасенки, мол, все это, глупости. Говорят, не прошло и десяти лет, как никто уже из забарцев могилу Свистуна на кладбище распознать не мог. Лишь потом, можно сказать, век спустя, стали вспоминать, что жил некогда такой человек в Забаре.

"А почему стали вспоминать?
– спросил меня как-то раз Егор Тимофеевич.
– Смекни".

Но я оказался человеком несмекалистым.

ТАЙНА СЕРЕГИ-ОТСТУПНИКА

Егор Тимофеевич хорошо помнил хромого боцмана Усова, который случайно узнал тайну Сереги-отступника и всем её поведал. Забарцы, правда, посмеиваются - фантазер, мол, Усов. Но чуть какой новый человек в селе появится - непременно историю эту ему расскажут. Видно, есть в ней смысл.

Серега Харитонов, как и сам боцман Усов, жил на Поповом конце. Серега шестым был в семье, самым младшим сыном. Рабочих рук у Харитоновых хватало, и младший, даже когда подрос и, можно сказать, женихом стал, никаких забот не знал, жил в свое удовольствие.

Серега душевным был парнем и мечтательным. Любил книжки читать, сказки послушать да на сеновале в душистом сене выспаться досыта.

Так бы, наверно, нескончаемым праздником и тянулась бы жизнь Сереги, не повстречайся он однажды с барской дочерью, Вишенкой, которая приехала к деду погостить на лето.

Собирала Вишенка цветы на лугу, а Серега спал в траве, рядом книга лежала. Открыл Серега глаза и видит: стоит Вишенка, держит его книгу в руке и смеется.

– Зачем ты такие книжки читаешь, от которых спать хочется?
– смеялась Вишенка.
– Хочешь, я тебе интересную дам?

Так они познакомились. С того дня Серега потерял свое душевное спокойствие. Быстро прочитывал самые толстые книги, которые давала ему Вишенка, лишь бы только почаще им встречаться.

Видно, Вишенка скучала в большом барском доме, отгороженном от всего мира высоким забором, - она и сама стала часто назначать Сереге свидания.

Однажды Вишенка спросила:

– Ты не знаешь, почему в нашем саду не поют соловьи?

– Знаю, - ответил Серега.
– Пора их прошла. Отпели соловьи.

Вишенка тяжело вздохнула:

– Я так люблю слушать соловьиные песни. Если бы их можно было заставить петь! Никто этого не может сделать.

– А вот я могу!
– вдруг сказал Серега.

– Правда?
– удивилась Вишенка.

– Не закрывай окно, когда ляжешь спать, и под утро услышишь соловьиную песню.

– Неужели правда?
– Лицо у Вишенки порозовело от радости.
– Запоют соловьи - расцелую тебя. Будешь самый, самый лучший! А обманешь - видеть больше не захочу.

Вернулся Серега на свой сеновал, страшно ему стало. Что ему теперь делать? Сболтнул, а девка поверила.

Думал он, думал и вспомнил про мудреца Шмеля. Хоть люди и побаивались лесного отшельника, но его за советы часто благодарили. "Пойду к нему", решил Сергей.

Долго бродил он по лесу, но все же избенку Шмеля нашел - в самой глуши.

Выслушал мудрец парня, посмотрел на него долгим взглядом и сказал:

– Нет, ничем помочь тебе не могу. Соловей - птица вольная, оттого и поет так сладко. Кто приневолит соловья, тот и погубит его песню.

– Что же мне теперь делать?
– простонал убитый горем Серега.

– А вот, если хочешь, могу тебя из человека в соловья превратить.

– Навсегда?

– Да на сколько ты захочешь. Согласен?

"Это даже лучше, - подумал Серега.
– Сам буду петь в саду у Вишенки".

– Согласен, - ответил он.
– Я сегодня уже могу стать соловьем?

– Можешь. Для этого тебе надо вслух произнести: "Прощай, человек!" А когда снова захочешь стать Серегой, ты должен будешь сказать: "Здравствуй, человек!" Запомнил?

– Запомнил. Спасибо.

Обрадованный Серега хотел уйти, но мудрец его удержал:

– Боюсь, понравится тебе такая жизнь - то человеком то соловьем быть, ничего не делать, и погубишь ты себя. Поэтому знай: второй раз не соловьем, а ласточкой станешь, а третий - бараном, а четвертый - собакой, а пятый крысой. И тогда уж крысой навсегда останешься.

"Пустяки, - подумал Серега.
– Мне бы только раз побывать соловьем". Он поблагодарил мудреца и ушел.

Дома Серега последний раз поел всласть, потом отправился на сеновал. Когда настала ночь, он сказал: "Прощай, человек" - и тут же превратился в птицу. Вылетел сквозь прореху деревянной стены, через которую днем обычно летают воробьи, а в непогоду дует холодный ветер. И полетел в барский сад.

Светила луна, и он быстро нашел окно Вишенки. Уселся поудобнее на ветку старой акации и запел.

Тут же выглянула Вишенка.

Она что-то прошептала, раскрыв пошире окно, и стала смотреть на акацию. А он пел, пел так, что самому становилось то радостно, то грустно, то сладко, то тревожно. Пел и думал о том, как он любит Вишенку.

И на другую ночь он пел до зари, и его пение слушала Вишенка. Днем он прятался в тени больших деревьев, а ночью - прилетал к старой акации.

На третью ночь Вишенка не раскрыла окно. Старался Сергей пуще прежнего, пел так, что далеко за садом прохожие останавливались и слушали, а Вишенка не показывалась.

Тогда, не дожидаясь рассвета, он сказал: "Здравствуй, человек!" - и снова стал Серегой.

Простоял под окном до утра, а утром увидел, что во двор въехала тройка. Он подошел к кучеру и спросил, кто и куда собрался уезжать.

– Не собрались, а уехали уже, - ответил кучер.

– Кто?
– испугался Серега.

– Графиня-матушка с внучкою.

– С Вишенкой?

– С Вишенкой. В Париж укатили.

Приуныл Серега.

"Дурак я, дурак. Надо было остаться соловьем и улететь в Париж. А теперь я могу только ласточкой стать, а ласточки поют плохо".

Но недолго Серега по Вишенке вздыхал. Стал он думать о том, какой великой чудо-тайной обладает. Пусть моря и океаны выйдут из берегов, зальют водой всю землю, все погибнут, а он превратится в ласточку и останется жив. Чудо!

Подошла осень с ветрами и дождями, молодых и старых загоняла в хаты. И тут пролетел по селу слух: будто Катерина Демкова, что напротив церкви живет, к весне должна принести ребенка и отцом тому ребенку будет Серега.

Как услыхал про это сам Харитонов-отец, пошел к Демковым. А вернулся лицо его было страшнее тучи. Стащил сына с лежанки, усадил напротив себя за столом и сказал: