Чтение онлайн

Вышел корабль в Средиземное море. Вдруг девятибалльный шторм поднялся, и наскочили они ночью на подводную скалу. Получили сильную пробоину. Вода пошла в трюмы. Корабль потерял скорость, болтало его как щепку. На что боцман бывалым считался моряком, но и он подумал: конец пришел. Однако ж выстояли.

Заделали пробоину, воду откачали и поплыли дальше.

Стал боцман искать Серегу, а того нет нигде. Весь корабль обшарил - не нашел. "Погиб парень, - решил боцман, - смыло волной". Но зря спешил боцман. Серега объявился. Дело так было. Сидит боцман, ждет капитана, чтобы доложить о происшествии. И вдруг вбегает в каюту крыса, здоровая, как котенок. Садится напротив боцмана и говорит человеческим голосом. Боцман рот раскрыл, а крикнуть не может - голосу нет. И встать не может - ноги отнялись. И слышит боцман, как говорит ему крыса: "Дядя Гриша, не гони ты меня и не бойся моего голоса. Это я - Серега Харитонов. Испугался я нынче ночью, что утонем мы все, и решил стать крысой, на дощечке до берега добраться. Лучше жить крысой, чем погибнуть человеком. Да вот, видишь, просчитался. Пришел я к тебе со своим последним словом".

И сказавши это, поведал Серега хромому боцману про всю свою жизнь. Только до конца досказать не успел - вошел в каюту капитан и спугнул крысу, которую боцман больше уже с той поры ни разу не видел.

Вот такая она, Серегина тайна.

Егор Тимофеевич, рассказавший мне эту историю, закончил её такими словами:

– Сказка - она ведь что дым: без огня не бывает. Поищи, друг мой, огонек-то. Поищи. От какой своей слабости парень погиб.

Старик, многозначительно улыбаясь, щурил свои хитрые глаза.

ШПАКОВ МЕЧ

В старину Забара славилась силачами. Много их у нас было. Но с особой добротой, с любовью и лаской вспоминают забарцы лишь одного силача - Ивана Шпака.

Старики рассказывают, какой он был человек, Иван Шпак, и каким подвигом прославился.

В кулачных боях Шпак никогда не участвовал, драк не затевал. Занимался крестьянским трудом, жил без особой славы. Так что даже силачом в молодости его никто не считал. Но вот, после какой уж войны и в каком веке - не помню, появились в наших лесах разбойничьи банды. То на одну деревню нападут, то на другую. Скот угонят, добро увезут, девок опозорят. Не стало людям от них никакой жизни.

В семи верстах от Забары проходил Большой шлях. Нынче это уже старая, заброшенная дорога. А в старину, говорят, аж с самой Киевщины в Московию по нему ездили, в большие города на ярмарки. И вот замер Большой шлях, когда разбойники объявились. Ни одну подводу грабители не пропустят и пешего разденут догола - ночью, днем ли - когда бы кто ни шел, ни ехал.

Затихла жизнь Забары. Ни песен, ни смеха на селе не услышишь.

Долго думал Иван Шпак, как горю помочь. А потом, не сказав никому ни слова, ушел в Чуровичи. В ту пору в Чуровичах жил знаменитый кузнец - о нем и нынче в наших краях вспоминают. Рябым его звали.

И вот заперлись в кузнице Рябой да Иван Шпак - три дня, три ночи меч ковали. Меч такой, что обыкновенному человеку и двумя руками не поднять с земли. И сталь была особая: в горячем бою меч ещё более тяжелел.

Отковавши меч, проспал сутки Иван Шпак на сеновале у Рябого. Потом встал, искупался в Непути и ушел из Чуровичей.

Направился Шпак не в Забару, а прямо к Большому Шляху. В версте от шляха нашел валун, по рассказам стариков, размером с коня. В тех местах, за Непутью, у нас много валунов, будто нарочно кто их разбросал.

Откатил Шпак валун на шлях и перекрыл им дорогу. Аккурат на том месте, где по обе стороны шляха топь непроглядная начиналась, а за нею лес.

Лето подходило к концу, и разбойники решили в другие края перебраться, где зима покороче и мужик побогаче. Да слух прошел, будто из столицы войска должны прийти, порядок в округе навести. По этой причине и вышел на шлях разбойничий обоз с награбленным добром. Держал он путь на юг.

Увидели разбойники препятствие на дороге, остановились.

Шпак следил за разбойниками с другой стороны валуна.

Прибежало пятеро. Подналегли на валун, закряхтели, а сдвинуть с места не могут.

– Эх вы, - рассмеялся Шпак. Размахнулся он мечом и одним ударом пять голов снес.

Теперь прибежали десять разбойников. Шпак и десятерых зарубил одним ударом. Стали бандиты по нему стрелять.

А Шпак стоит себе за камнем, приговаривает:

– Дурачье поганое, зря порох жжете.

Видно, и разбойники это поняли, стрельбу прекратили. Повыхватывали шашки наголо, человек пятьдесят, не меньше, и пошагали к валуну.

Шпак вышел из-за камня, рукава засучил по локти, стоит, ждет.

– Ну-ка, ну-ка, голубочки.

Первых двух ногой сшиб. Те упали на дорогу, придержали остальных, тут-то Шпак их мечом, как палкой по гороху, только головы полетели.

Порубал всех и опять за камень, ждет новых гостей. Только их нет да нет, не идут больше.

Потом смотрит Шпак, отделился от обоза один человек, без сабли, без ружья и идет прямо на камень.

Подошел и кричит:

– Эй, мужик, атаман велел передать: сбросишь камень в болото и сам сойдешь с дороги - озолотит тебя, что запросишь - даст и ещё в придачу пятьдесят голов скота.

– Передай своему атаману, - ответил Шпак, - коль хочет со мной говорить, пусть сам придет сюда.

Человек ушел, и вскоре на дороге показался сам бандитский главарь весь ряженый-переряженый, не поймешь, какого племени и веры какой. Здоровый детина, а меч у него побольше размером, чем у Ивана Шпака.

Подошел главарь, честь отдал, будто и не бандит вовсе, а рыцарь, и говорит:

– Передали тебе мои условия?

– А мои условия другие, - сказал Шпак, - давай драться. Кто победит того и правда.

Помолчал главарь, поглядел на Шпаков меч, на самого Шпака и говорит:

– Жизнь тебе, что ли, надоела?

– Там видно будет - кому надоела, кому нет, - сказал Шпак.

Опять задумался главарь. Но Шпак не стал ждать ответа.

Поднял свой меч, замахнулся им и крикнул:

– Не хочешь драться, так без боя умрешь. Грабил мой народ. Вот и расплата пришла.

Тогда главарь отскочил в сторону, выхватил из ножен свой меч, и начался смертельный бой двух богатырей.

Время к полудню подошло, а бой все продолжался.

После Шпак рассказывал землякам:

– Ловкий был этот главарь, храбрый. Никак не мог я его одолеть. И чую: меч мой стал тяжелее того валуна, что я прикатил на дорогу. Беда. Да тут вспомнил я про своих земляков, замученных и ограбленных, про деревни наши разоренные - вскипела во мне кровь. Размахнулся я в последний раз и пошел на бандита в открытую. Тут он и сробел. Стоял главарь посреди дороги без головы, кровь била фонтаном. Потом упал в болото.

Тем временем мужики подоспели на помощь Шпаку, с вилами, косами из лесу вышли и кинулись на разбойников. Те еле ноги унесли. А кто меж подвод замешкался - порубали их насмерть.