Чтение онлайн

– Всё так же часто? Ты же вроде хотел разобраться? И чего говорят? – уточнил Гийом.

– Да постоянно. Мне сказали, лет сорок ещё.

Жюльетт так растерянно переводила взгляд с одного кузена на другого, не понимая, о чём речь, что Гийом поторопился объяснить:

– Я же говорил, что мой дед стал первым магом в роду? Обычно пробуждение магии – процесс небыстрый. От первого в жизни простенького заклинания до чего-то серьёзного проходит несколько месяцев, и всё это время за начинающим магом приглядывает опытный наставник. Иначе в момент основной инициации и сразу после неё по неопытности свежеиспечённый чародей такого может наворотить... Но помнишь, я говорил про природных уникумов, у которых дар активируется сам собой и сразу в полном объёме? У нас ещё довольно скромно получилось, когда в двадцать лет у моего деда внезапно настолько сильный дар проснулся. Да вдобавок мой дед на радостях попробовал пару заклинаний сотворить. Самое неприятное, что теоретические знания у него какие-то были, он же как раз в университет Бастони изначально на инженера поступил и сколько-то там отучился. В общем, от старого замка ещё одна башня оставалась – сгорела дотла, причём молнии так били, что камень оплавился. Хорошо ещё, только она одна пострадала. Удачно чуть в стороне от всех остальных построек стояла. Но я ещё помню её обгорелые развалины. Мне лет семь было, когда у деда Франсиска наконец-то руки дошли её снести. И то года два работы шли. Аж до фундамента, оказалось, молнии добрались, камень как смола потёк и местами стал хрупким как обсидиан. Пришлось всё выкапывать до ямы и выкидывать в мусор, а потом котлован засыпать. Не знаю уж, чего там мой дед в тот день сотворил. Хорошо сам жив остался. Как последствия – сюда до сих пор чуть ли не каждую грозу молнии бьют. На башнях и жилом доме пришлось ставить дорогие громоотводы, а вот по остальным строениям время от времени попадает.

Было заметно, что для Луи тема довольно болезненная, не зря он сразу помрачнел. И сразу показался Жюльетт похожим на старшего брата, когда он вот точно так же рассуждал про убытки, которых невозможно избежать – но от этого не легче. Стало хозяина жалко, и девушка рискнула предложить:

– Если у вас тут молнии постоянно бьют – оборудуйте зарядную станцию для аккумуляторов. Маги-воздушники постоянно и громоотводы ставят, и места ищут для заряда аккумуляторов электричеством, и грозы стараются пригнать. А вам и делать ничего не надо. Поставить громоотводы-зарядники, которые и постройки защитят, и за счёт аккумуляторов окупятся.

– А это мысль, – просветлел Луи. – Так и сделаю. Цени, кузен, какая умная у тебя девушка.

Гийом смутился и хотел было поправить, что Жюльетт, вообще-то, не его девушка. Ну по крайней мере, на данный момент, а просто приехала за компанию и по его приглашению. Не успел, тропинка вышла к небольшому манежу и конюшне, где рыжебородый здоровяк лет тридцати, судя по чертам – лица откуда-то из Гипербореи или из Исландии, занимался дрессировкой гнедого коня. Щёлкал кнут, звучали команды. Заметив хозяина и его спутников, мужик прервал занятие и широко улыбаясь, подошёл:

– Ну что скажете, хозяин? Наш Огонёк уже свой характер поубавил, скоро выездкой займусь. Как закончу – все нам обзавидуются.

– Да ладно, ладно, Ормюр, я же и не спорил с тобой, – и пояснил для остальных: – Все от этого жеребца отступились, хотя и редкая северная порода, и родословная чище, чем у императора. Но его прежний хозяин чуть Огонька на скотобойню не отправил, больно дикий нрав. Лошадника лучше, чем Ормюр во всей округе не сыскать, он и сказал – я подход найду. И действительно, нашёл. И моё слово твердо, хотя ты и не просил – я обещал. Как получится, то каждый третий жеребёнок твой.

– Благодарствую, хозяин, – искренне поклонился конюх.

– Да, Саид здесь? Или на луга ушёл?

– Да, сено ворошит, хозяин.

– А, ну и отлично. Скажи, пусть ненадолго прервётся, ковёр моего кузена запаркует и вещи в дом занесёт.

– Будет сделано, хозяин.

Когда они чуть отошли, а очередной поворот тропинки скрыл конюшню за углом какого-то сарая, Луи негромко принялся объяснять:

– Повезло мне с Ормюром. Он сам из Гипербореи, а брат у него Саид – сводный, от другого отца, из Аравии. В общем, оказались оба ни на севере, ни на юге не к месту. Им так везде и говорили – тебя примем, а брат твой пусть катится на все четыре стороны. А они друг за дружку держатся. Я их в Бастони встретил осенью, поначалу просто жалко стало – у нас их тоже гнали, мол, чужаки не нужны. Дай, думаю, хоть работу дам и возможность зиму пережить, пропадут же? А оказалось – оба золото, а не работники. Ормюр по части лошадей, а у Саида и руки по дому золотые, и прямо нюх на всякие полевые дела. Сейчас по окрестностям ходит, если и впрямь получится жеребят от Огонька получить, то надо заранее и луга для выпаса оценить, и что где сеять под корма, и когда куда лошадей выгонять. Кстати, Жюльетт, а вы на лошадях ездить умеете?

– Нет... ну почти, – растерялась девушка. – Пару раз садилась, и всё.

– И Гийом при этом не звал вас проехать верхом по окрестностям?

– Нет, – ещё сильнее растерялась Жюльетт.

– Кузен, как ты мог? – Ответить Гийом не успел, потому что Луи вдохновенно продолжил: – О, вы много потеряли. Всё, Гийом. Сегодня вечером решаем все официальные дела, завтра подбираем девушке смирненькую кобылку и втроём едем по окрестностям.

– Ну, вообще-то, я хотел показать нашу галерею, – чуть рассердился на кузена Гийом.

– И это обязательно, да прямо сегодня после обеда. Сама галерея готова, и всё уже висит, только вход со стороны дороги остался не закончен. Но нам подняться и со двора можно спокойно. А завтра – прогулку...

Явно было видно, что о конях и конных прогулках Луи способен говорить до самого дома, тем более и осталось уже недалеко. Неожиданно рассуждения прервал громкий собачий лай и какое-то шипение. Миг спустя показался источник странных звуков. Упитанный дымчатый кот со всех ног улепётывал от заливавшегося лаем кокер-спаниеля. Подходящих деревьев вокруг не имелось, по гладкой стене сарая кот взобраться даже не пытался, так что принял решение спасаться, запрыгнув на руки к Жюльетт. Спаниелька с тем же весёлым лаем принялся скакать вокруг. Луи демонстративно схватился за голову:

– Ну всё. Очередная нервотрёпка мне за обедом обеспечена. Опять Реналь с Камиллой сцепятся, по поводу того, что его злобная собака гоняет её бедного котика.

– Да никакой он не злобный, – удивился Гийом, наклонился и погладил собаку, переставшую лаять и радостно завилявшую хвостом.

– И вообще, видно же, что эти двое просто играли. И кот не всерьёз убегал, и собака за ним вполсилы гналась, – добавила Жюльетт.

– Я вам больше скажу. Сам на днях слышал историю, как эти лохматые возмутители спокойствия вдвоём воровали у кухарки сливки. Кота, кстати, Апельсинкой зовут. Почему – не спрашивайте, не знаю. Но вы это Камилле и её мужу объясните, что они играют. Ага, Камилла вышла замуж, и сюда они приехали вдвоём. И оба друг друга стоят. В общем, по дому лай и мяв, Апельсинка регулярно бегает, собака за ним. Дальше кота ловит Камилла и вламывается к Реналю жаловаться и требовать, чтобы тот запер своего пса. Тот выныривает из очередной своей гениальной идеи и флегматично говорит, что собаке нужен воздух и свобода, это кота можно запирать в комнате. И вообще, он завёл себе собаку, потому как ему нужна хоть одна близкая душа. Камилла от такого демонстративного безразличия к её страданиям идёт жаловаться ко мне: ты тут хозяин, разберись со своими гостями. А у меня после каждого такого скандала голова болеть начинает, и всё из рук валится.

– Жениться Реналю давно пора. И душа будет близкая, и спорить за него жена станет, и, глядишь, какая у него там идея по счёту? Первая после третьей? Может тогда и свою идею не провалит.

Жюльетт погладила кота, довольного, что обратно в дом его несут, а не приходится бежать самому, после чего, старательно добавляя жалобные нотки в голос, спросила:

– Я очень извиняюсь. А мне можно объяснить, кто такой этот ваш Реналь и в чём дело? А то мне всё равно с ним общаться, как бы тоже ненароком кого-нибудь не обидеть.

Гийом рассмеялся, ещё раз погладил радостно бегавшую вокруг людей собаку и сказал:

– Глядя на Реналя, начинаешь думать, что у нас вся родня как специально старается быть непохожа друг на друга. Хотя Реналь даже тут всех удивит. Дело в том, что у него буквально страсть – начинать новое дело. Он ищет какую-то идею, патент и так далее. Потом занимается её реализацией. Причём стабильно две из трёх попыток прогорают с треском, иногда ему даже приходится занимать денег у родителей. Зато третья всегда становится успехом, который покрывает все долги и хватает на остальную жизнь. Другой бы на месте Реналя давно озолотился, но он, как дело пошло и уже точно не разваливается – охладевает, продаёт и ищет чего-то новое. Он в принципе не способен заниматься рутиной отлаженного дела. Учитывая, что прошлая его идея имела просто бешеный успех, нынешняя и следующая, согласно статистике – провалятся. Потому и говорю: жениться ему надо, чтобы жена заставила доводить дело до конца и занималась рутиной.

– Или компаньона подходящего, вроде месье Дюмушеля, – подхватила мысль Жюльетт. – Который его идеям фундамент сможет обеспечивать.

– Кстати, а это мысль. Может быть, действительно, стоит их познакомить. Не знаю, как отнесётся к этому месье Дюмушель, а Реналю польза может быть, – задумчиво согласился Гийом. – Жюльетт, у тебя попутно симпатичной подружки нет, которой заодно приглянется сам Реналь? Мы его попутно и женим тогда.

Девушка на этих слова прыснула от смеха и шутливо отрапортовала: