Чтение онлайн

В итоге эти грубые торговки и их сестры из Фобург Сент Антуана образовали отряд амазонок, вменив себе в обязанность стеречь узников и сопровождать несчастных осужденных на гильотину, ожидавшую их на Пляс де ла Революсьон. Облачены они были в короткие юбки с синими, белыми и красными полосами; на ногах их были деревянные башмаки-сабо, а на головах фригийский колпак («Колпак свободы», признанный опознавательным знаком якобинцев в 1792 году), украшенный огромной трехцветной кокардой. На плече каждой женщины лежала перевязь с абордажной саблей, в руках находилась демократическая пика. Уродливый отряд нередко занимался еще более уродливой работой. В большинстве таких случаев женщин возглавляли Теруань де Мерикур и Роза Лякомб. Теруань была назначена командиром третьего армейского корпуса в Фобург, и отправилась туда в красном костюме для верховой езды и огромной шляпе с плюмажом, при презентованной ей наградной шпаге. Другая воительница, оперная певица ла Майллар (la Maillard), изображавшая Богиню Свободы на Пиршестве Разума, нашла иное внешнее проявление «правам женщины», она облачилась в мужской костюм, участвовала в дуэлях и в компании аналогично одетых дам обходила Париж, пытаясь уговаривать всех особ женского пола следовать ее примеру [13] . Всех этих женщин ждал печальный конец. Теруань, которую амазонки заподозрили в жирондистских убеждениях, была схвачена ими на террасе Тюильри, раздета догола и высечена как провинившееся дитя своими боевыми подругами под насмешки зевак. Она сделалась буйно помешанной и умерла в Бисетре уже в 1817 году. Карьера Розы Лякомб погибла от любви: она впала в немилость, пытаясь спасти аристократа; однако, низвергнутая с места фаворитки народа, оказалась более везучей, чем ее упомянутая выше товарка, потому что сумела умереть в тишине и покое уже после того, как отгремели революционные бури. Олимпия Гонге, прогневавшая Робеспьера своими претензиями и безответственностью, была приговорена к смерти, и хотя она просила помилования по беременности, суд матрон отправил ее на гильотину. Ну а ла Майллар, попытавшаяся заставить своих сестер носить брюки, наделала столько шума, что Комитет общественной безопасности срочно выпустил декрет, запрещавший женщинам участвовать в правительстве, а заодно и создавать любого рода женские политические клубы.

Менее шокируют человеческие чувства столь же воинственные вооруженные женские батальоны, организовывавшиеся в провинциях, особенно в Дофине, присягавшие на верность отечеству и демократии. Они также проявляли активность в клубах и политических кругах. Кроме того, женщины, остававшиеся верными королю или реакции, служили в армии: среди них были командиры и бойцы, однако объединение в чисто женские отряды наблюдалось нечасто. В то время женщины Франции стремились разделять с мужчинами труд и ответственность, но не узурпировать власть.

Диодор Сицилийский, цитируя историка Дионисия, говорит, что некогда существовал удивительный народ амазонок, возникший, добившийся чрезвычайного процветания и исчезнувший задолго до Троянской войны, причем в такой древности, что слава его затмилась новой славой понтийских амазонок. Эти древние амазонки обитали в Ливии, той части Африки, которая с востока ограничена Египтом и Эфиопией, с запада — Атлантическим океаном, с севера — узкой полосой классического Средиземноморья, а с юга — воображаемой рекой Океан, — в земле, населенной множеством разнообразных чудес и народов. Эти края, в соответствии с «древними повестями», к несчастью не названными, одно время славились «воинственными и могучими женщинами». К их числу принадлежали Горгоны, посмевшие вступить в войну с богами и греками. С ними посреди великих трудностей и опасностей воевал герой Персей, — князь, наделенный высокими добродетелями, сын Зевса, первый среди греков того времени. Мощь и доблесть этих женщин была ужасной. Подобное полное приятие горгономахии дает нам прекрасный повод с осторожностью относиться к этим «древним историям». Интересно отметить, что Диодор видит в горгонах многолюдное племя или народ, а не классических трех сестер, с которыми кроткая ликом Афина и благородный Персей обошлись столь низким образом. Бесспорно, что мегеры, сходные нравом с Горгонами и пренебрегавшие божественными и людскими законами, то и дело появлялись и в наших краях, и в расположенных к югу от них землях. Однако, отставив в сторону эту интересную мысль, мы видим: наши авторы утверждают, что к славе своей амазонки впервые восстали у западных пределов этих загадочных земель, «у отдаленнейших краев земли». Там они «вели иной образ жизни, чем наши женщины, потому что ради сохранения собственной девственности некоторое время занимались воинственными деяниями, а потом выходили замуж, чтобы иметь детей. Они держали в своих руках всю власть, занимали все общественные должности и ведали всеми делами, в то время как их мужчины на манер наших женщин ведали хозяйством, повиновались своим женам и не имели совершенно никакого представления о войне и управлении обществом». В данной форме брака мы имеем дело с радикальным отклонением от принятой в Феми-скирском полисе. Можно только удивляться тому, что она самым удивительным образом совпадает с зафиксированной среди африканских амазонок исторического времени, в чем можно убедиться при рассмотрении восточных и западных регионов. В остальных частностях — военных упражнениях, угнетении правой груди и особом уповании на искусство верховой езды — африканские и азиатские обычаи совпадают.

В отношении первой столицы этого общества возникает ряд самых интересных вопросов. Диодор утверждает, что они обитали на острове Гесперия, иначе Тритония, называвшемся так, потому что он был расположен посреди топи, носившей имя Тритонида и получившей его от впадавшей в Океан реки. Топь располагалась между Эфиопией и Атласом. По общему мнению, под названием сим подразумевались Геспериды, или Счастливые Острова (современный Канарский архипелаг), и подобная идентификация как будто бы подтверждается тем, что Тритония являлась страной, подверженной землетрясениям, в которой, как и в азиатской колыбели племени амазонок, из земли выбивалось пламя. Однако описание, приведенное нашим автором, скорее относится к оазису, расположенному посреди болота, или, быть может, в Великой Сахаре, или же на острове, находящемся внутри наносной дельты. Стоит заметить, что последняя вклинивается между Атласским хребтом и землей черных людей. Подобные уголки, как нам известно, служили в разные времена прибежищем для отнюдь не чернокожих народов. В них развивались местные цивилизации, отсюда высшие расы расселялись, покоряя соседей огнем и мечом. Кроме того, нам известно, что впоследствии Тритония погрузилась под воду и была проглочена морем в результате страшного землетрясения. Такое утверждение позволило многим связывать Африканскую Амазонию с погибшей Атлантидой, хотя описание последней никоим образом не согласуется с любопытными топографическими деталями, приведенными Диодором.

Сицилийский историк далее утверждает, что амазонки вскоре покорили весь остров, за исключением Мене, священного города «рыбоедов». Эти женщины не носили панцирей и одевались в змеиные шкуры, что связывает их со знахарками или жрицами некой разновидности солнечного культа, так как змеи традиционно связаны с колдовством и солнцем. Вплоть до сегодняшнего дня змеи принадлежат к числу фетишей, наиболее чтимых населением этой части континента, а другое солнечное животное, крокодил, связывался с современными королевскими амазонками Дагомеи. В древности эти женщины пользовались здесь луком со стрелами и мечом. Таким образом, характер верований и военных действий явным образом отличает их от Фемискирских амазонок. Жажда завоеваний оказалась столь же непобедимой в Африке, как и в Азии. Царица Мирина, собрав армию из 30 000 пеших и 2000 конных воительниц, вступила в Страну Чернокожих и напала на атлантидов, захватив их главные города и предав мечу каждого мужчину. Жестокость возымела желанный эффект: вся страна покорилась ярму амазонок, отдававших мужчин в распоряжение женщин-наместниц и набиравших новых воительниц из числа самых сильных лиц собственного пола. Очевидно, во время отсутствия Мирины, совершивший путешествие на запад Геракл пометил крайние пределы своих завоеваний возведением Столпов [14] (колонн, обыкновенно воздвигавшихся в знак победы и благодарности богам и служивших символом обладания землей). Они расположены на скалах Кальпе и Абила там, где Иберийский полуостров почти соприкасается с берегом Африки. Далее Геракл прошел к Гесперидам, напал на амазонок, истребив их силу на западе, так же как на востоке. Другие авторы считают, что он нанес свой сокрушительный удар силам ливийских амазонок либо на Ионических островах, либо в Египте.

Далее нам сообщают, что Мирина совершила поход через всю Африку со своим великим войском и, миновав Эфиопию, вступила в Египет, заключив там союз с Гором, богом солнца и сыном лунных богов Осириса и Исиды. Укрепленная подобным союзом, она подчинила себе арабов, покорила Сирию и, приняв добровольно принесенную покорность киликийцев, прошла через Фригию в Средиземноморье. По мере триумфального продвижения основывались города и колонии. В Средиземноморье противостоять завоевательницам было некому, и Лесбос вместе с остальными островами сдался амазонкам. Выброшенные на берег земли Самос после жуткого шторма, одного из тех бурных припадков, которым так подвержено море, амазонки воздвигли храм во исполнение обета, принесенного в час опасности. Утомленные долгим походом, воительницы не выдержали свирепого натиска огромного и укрепленного союзниками греческого войска, которое возглавляли Мопс Фракийский и Сипил Скифский, а после смерти Мирины африканские амазонки прекратили свое существование в качестве самостоятельного народа. Это, если следовать Диодору. Другие авторы склоняются к мысли о том, что вторжение в Ливию было осуществлено с востока. Они утверждают, что Египет был захвачен скифскими амазонками, подобно тому, как в эту страну не раз вторгались различные вооруженные силы востока, и впоследствии персы. Некоторые рассказывают, что кое-кто из них вернулся на греческие острова, другие направились на запад через Африку к Атлантическому океану. По третьей версии, после падения сил Фемискиры некоторые из амазонок пробились из Сарматии через Галлию и Иберию к Атлантическому побережью, где, выйдя в море ;захватили Геспсриды, а потом через весь континент возвратились на восток, в Египет.

Интересно отметить, что история Северной Африки сообщает нам о постоянном проникновении волн завоевателей с востока, через Египет, а потом их каждый раз сменяют белые или коричневые племена, просачивающиеся сквозь горные хребты, что выстроились вдоль береговой полосы Средиземноморья, или же приходящие с запада. Повесть о белых или смуглых народах, оттесняющих чернокожих как клин, вдвинутый поперек всего континента, становится возможной благодаря самой физической географии. Леди Лугард самым подробным образом описала трансконтинентальный пояс, нарушающий природные защитные барьеры Ливии и Эфиопии. Во-первых, существует историческая полоса средиземноморского побережья, протянувшаяся от Нила до мыса Спартель, затем возникает преграда в виде суровых гор, однако их достаточно плодородные южные склоны протягиваются как щупальца в монотонную песчаную пустыню, занимающую широты между 10° и 15°. Кроме того, существует водный путь по Нилу, Бахр-эль-Газалю, озерам и рекам Дарфура и Вадая, Шари, озеру Чад, рекам страны народа хауса — Бенне, Нигеру и Сенегалу. Эта цепь является южной преградой, останавливающей продвижение песков, и образует плодородный субтропический пояс Черной Земли — Судан, Эфиопию, Нигрету Текрур. Генову, некоторые из областей которых населены народами весьма смешанного происхождения. На север от водных дорог лежит песчаный океан, страшно монотонный при всех постоянных изменениях своей поверхности. На юг от них находятся густые и мрачные леса, области, населенные гигантами, пигмеями, каннибалами и зверями самого странного облика. Со всеми ними приходилось сражаться белым и смуглым захватчикам, борьба которых оставила глубокий след в преданиях и литературе, и — в не меньшей мере — на самом народе. То, что авторы древности имели некоторое представление об этих краях, следует из оставленных ими описаний Эфиопии и Ливии, как стран, ограниченных такими природными преградами, как моря, песчаные равнины, и, если строго придерживаться истины, несуществующей, однако вполне внушительной рекой Океан. Кроме того, мы помним о семитском и азиатском вторжениях, осуществленных вдоль Нила и в юго-западном направлении через хребты Атласа. Отзвуки подобных миграций звучат в рассказе Диодора о восточном походе ливийских амазонок.

Геродот, перечисляя ливийские племена, упоминает завекиев, «чьи жены выезжают в своих колесницах на битву», а такой обычай мог быть занесен в Северную Африку из Азии через Сирию.

Небезынтересны в данном случае и филологические изыскания. Мистер Дж. С. Причард, цитируя М. Вентури, пишет, что берберы (народ несомненно азиатского происхождения), населяющие Северный Атлас, называют свой язык амазиг, что переводилось как «благородный язык». Некоторые авторы выводили из этого термина слово амазонка. Но, как бы то ни было, эти североафриканские племена породили множество доблестных воительниц. Когда в 77 году хиджры мусульмане под предводительством Хоссана ибн Анномана захватили Карфаген и имперские войска бежали в Константинополь, перед арабами вдруг появился куда более серьезный враг. Им стала местная царица Дхабба, которую мусульмане звали Кахиной, или «Волшебницей». Собственный народ считал ее святой и чародейкой. Она призвала под свои знамена диких мавров из Мавритании и берберов, обитавших на краю пустыни и среди гор Атласа, также заручилась активной поддержкой цивилизованных обитателей равнинной прибрежной полоски, где находилось много окруженных стенами богатых городов. Одержанные Дхаббой победы заставили Хоссана и его мусульманское войско отступить из Египта. Однако, будучи варварской царицей, она позволила своему патриотизму направиться варварскими путями. Решив, что последователей Магомета манят в ее страну богатые города и прекрасные сады с их плодовыми деревьями, она посоветовала своим воинам разобрать городские стены, обрушить величественные строения, выкорчевать пышные сады, срубить все плодовые деревья. Кочевники пустыни и примитивные жители гор ничего не теряли при этом, и скоро вся страна превратилась в продуваемую ветрами пустошь. Ошибка обошлась дорого: многочисленное и влиятельное население прибрежных районов стало враждебным царице, и когда Хоссан вернулся с новыми войсками, он обнаружил, что рать Дхаббы ослабла, а прибрежное население готово принять его. Невзирая на всю проявленную отвагу, царица потерпела поражение и, отказавшись покориться, была обезглавлена.

Возвращаясь к Верхнему Нилу, мы обнаруживаем свидетельство сэра Джорджа Роулинсона, утверждавшего, что в его дни царь беров (Behrs), обитавших на Белом Ниле, располагал женской гвардией, защищавшей его настолько эффективно, что к персоне владыки не мог приблизиться никто из мужчин за исключением его министров. Впоследствии, когда жизнь этого государя уже приближалась к концу, указанным дамам пришлось удушить его — в качестве знака внимания, чтобы царь не оставил сей мир как любой угне-тенный болезнями и скорбями простой смертный. Однако мы вполне можем предположить, что и гвардия, и жестокий обычай имели более глубокий смысл. Обстоятельства заставляют нас видеть в этом мелком правителе наследника некогда могущественного царя-бога, чьим долгом и высшей привилегией являлась обязанность предложить свою жизнь в качестве жертвы за благо собственного народа. Он мог и сам поторопить свое отправление в неизбежное путешествие, и тогда в его гвардии приходится видеть прежних жриц. Бесспорно, совпадение обряда и его исполнительниц свидетельствует об азиатских корнях. Еще в 1840 год месье д’Арно обнаружил, что короля беров по-прежнему окружает отряд копейщиц.

Примерно в этом регионе отец Альварес собрал сведения о племени амазонок, существенно отличающемся от классического типа. Этот священник сопровождал португальского посланника, пребывавшего при дворе пресвитера Иоанна, императора Абиссинии [15] , в 1520–1527 годах, и в своем странным образом прямолинейном повествовании, посвященном всей миссии, он рассказывает о союзных королевствах Дамуте и Горагс, лежавших к юго-западу от земель пресвитера Иоанна. После этого он добавляет: «Говорят, что у противоположной оконечности этих королевств Дамуте и Гораге, на юге от них, расположено то, что можно назвать королевством амазонок; однако это не совсем так, ибо кажется, что, как рассказывали мне, или как вещала или вещает нам книга инфанта Дона Педро, амазонки эти (если только они являются таковыми) имеют своих мужей почти весь год, они всегда пребывают с ними и проводят вместе все свое время. Место короля в этом королевстве занимает королева. Она не замужем и не имеет мужа, что не мешает ей иметь сыновей и дочерей, среди которых одна наследует власть. Говорят, что эти женщины очень воинственны и сражаются верхом на некоторых животных, легких, сильных и быстрых, но похожих на коров, еще они славятся меткой стрельбой из лука; в юном возрасте они лишаются левой груди, чтобы не мешала потом посылать стрелы. Говорят также, что в этой стране амазонок много золота, и оно поступает оттуда в королевство Дамуте и далее в другие области. Говорят, что мужья этих женщин не являются воинами, и жены не позволяют им брать в руки оружие. Утверждают, что из королевства Дамуте вытекает великая река, направляющаяся в другую сторону чем Нил — так каждая из них течет в собственную сторону. Нил в Египет, а другая река — в земли, никому здесь неведомые, считается только, что она направляется в Манисуйго (Manicuigo)». Приведенные здесь подробности указывают на то, что мы имеем дело с матриархальным государством, отличающимся тем, что женщины его, обученные военному делу, не являются амазонками Фемискирского образца, хотя удаление левой груди, бесспорно, свидетельствует об азиатском влиянии. Однако наличие полного общества, как у савроматов гинскократуменов, но с противоположными социальными функциями, не позволяет отнести это государство к тому же самому классу, который описывает греческий миф об этом аномальном обществе, что, вне сомнения, объясняет осторожность формулировок, использованных преподобным хронистом.

Отец Жоао (Jaos) дос Сантос, предшественник Альвареса, посетивший Абиссинию в качестве миссионера в 1506 году, говорит: «По соседству с Дамуте находится провинция, женщины которой настолько привязаны к войне и охоте, что не расстаются с оружием. Когда в окрестностях настает спокойствие, они преднамеренно устраивают ссоры между собой, чтобы проявить свое умение и отвагу и чтобы не претерпеть ущерба от оружия или праздности. Они много более храбры, чем мужчины этой страны, и чтобы не иметь препятствий для правильного пользования правой рукой, привыкли прижигать своим дочерям в юном возрасте соответствующую грудь раскаленным железом, чтобы не допустить ее роста. Большинство женщин более заняты войной, чем своими домашними делами, отчего они редко выходят замуж и ведут жизнь прежних амазонок Фемискиры. Если же случайным образом они вступают в брак и рождают детей, то заботятся о них не дольше, чем нужно, чтобы выкормить их, после чего детей отсылают к отцам для дальнейшего воспитания. Однако главные среди них следуют примеру королевы, живущей в постоянной девственности и считающейся божеством не только среди собственных подданных, но даже у тех владык, чьи земли расположены рядом с ее владениями, которые гордятся своей дружбой с ней и защищают ее от любых нападений. В самом деле, могущество этой монархини могло бы позволить ей стать второй Царицей Савской, чья власть над собственными подданными, как свидетельствует патриарх Бермудес в своей книге о Пресвитере Иоанне, была беспредельной. Тот же самый патриарх утверждает, что прибрежные острова Китая населены амазонками, допускающими в свою среду мужчин только в определенное время — ради сохранения племени».