Чтение онлайн

— Но вы сбываете весь пергамент здесь, вы ведь не везёте его ни в Королевство, ни в Таэн? Там есть свои пергаментные мастерские? — продолжила Адель.

— Сейчас всё больше бумажных, — вздохнул Вокула. — Спрос падает…

— Я спросила не об этом, — голос Адель стал чуть твёрже.

Вокула немного помолчал. Потом заговорил:

— Я никогда не думал об этом. Да, моя сеньора, вы правы. Там, где есть спрос, есть и пергаментные мастерские. Никто не везёт пергамент так далеко. И везде он свой. В Королевстве его делают из шкур ягнят, в Железной Империи — из телят, мы используем козлят. Я понимаю, к чему вы ведёте. Вы хотите спросить, почему же тогда шерсть Королевства целыми баржами приходит в Караэн, а возвращается обратно рулонами сукна. Ведь куда логичнее было бы, если бы все ткали себе сукно сами, как и со всем остальным… — Вокула почесал подбородок. — Ответ кажется простым. Шерсть Караэна лучше и выходит дешевле.

— Лучше? Вовсе нет. Ещё мой отец создал большие дома, в которые набрал лучших ткачих. Наше шерстяное сукно славится по всему миру людей. Разве что в Караэне редко можно увидеть ткань из Адвес, — не согласилась Адель. — Но вы правы, двадцать наших мастериц выдают хорошо если рулон в месяц. И ткань Адвес дорога. Может, она и лучше вашей в два раза, но дороже в три. Так почему же ваша ткань так дешева? И откуда её так много?! Может, вы, сеньор Фанго, сможете мне подсказать.

Фанго по-крысиному сгорбился и пошевелил носом. Явно в ярости, но мастерски скрывал это.

Вокула неловко улыбнулся и растерянно развёл руками. Я вдруг понял, что Адель разыгрывает эту сцену для меня. Этот вопрос, адресованный Вокуле, на самом деле адресован мне. Мудрая женщина никогда ничего не требует, сильная женщина никогда ничего не просит, но любящая женщина может рассказать любимому, чего она хочет.

— Единственное, что я пока выяснил, — подал голос Фанго, — что большая часть шерстяного сукна, часто лучшая часть, покупается Отвином. Паруса, моя сеньора. На один не самый большой парус уходит полтора десятка пудов отборной шерсти и год труда десяти опытных ткачих. А у Отвина очень много кораблей, и ещё больше им нужно парусов.

— Только в Адвесе не меньше тысячи стад по тысяче овец, — задумчиво сказала Адель. — Найдётся там и десять тысяч ткачих. Но посадить их на целый год за станок… Кто же будет их кормить…

«Ведь всё лишнее уже съедают рыцари», — мысленно продолжил я.

— Сколько ткачих у торговой гильдии Караэна? — спросила Адель, вперив взгляд в Фанго. Пришла его очередь разводить руками. Адель демонстративно отвернулась. Фанго с Вокулой согнулись в поклонах и тихонько ретировались.

— Значит, у гильдии ткачей есть тщательно хранимый секрет мастерства, — я приобнял Адель.

— Скорее, магический артефакт, — подсказала она куда более очевидную разгадку.

— О, я как раз собираюсь проверить свою коллекцию магических артефактов, — улыбнулся я. — Хочешь со мной?

Я не стал ничего ей обещать. Просто мысленно поставил галочку, что женах хочет себе волшебный ткацкий станок к восьмому марта. Я был не против, его найти и подарить. У гильдии ткачей, такой богатой и влиятельной, есть слабое место. Осталось понять, где оно, и ударить туда. Раз уж мирно ужиться не вышло.

Вскоре мы стояли на десять метров глубже, чем пиршественный зал. От шахты каждые десять метров глубины отходили здоровые, как в метро, горизонтальные ответвления. Леон предположил, что это каменоломни, откуда брали камень для строительства Горящего Пика — и это было похоже на правду. Цветом местный камень был светлее, но схож по виду.

Широкие проходы люди приспособили под склады. Эти помещения были сухими и удобными благодаря незаметным вентиляционным шахтам — ещё одному признаку работы долгобородов. В Горящем Пике хранились целые горы мешков с пшеницей, стопки вяленого мяса в ящиках, бочки с чем-то… И по всему этому носились десятки котов.

— Если бы мои парни были хотя бы наполовину такими же молодцами, как эти пушистики, — пробормотал Леон, наклоняясь и поглаживая одну из кошек, которая яростно терлась об его ногу. — Мы бы передушили всех мышей в Караэне за два дня.

Его суровое лицо, изуродованное ожогами, в этот мест стало почти добродушным. А ведь он кошатник.

— Приходится их подкармливать, но это окупается, — подал голос Вокула. Он теперь стоял рядом с длинным свитком и протянул его мне, едва я на него глянул. Я взял свиток и бегло пробежался по списку из десятков наименований и их количества. Оформлен был список ужасно. Сплошной текст, с кучей исправлений, все подряд, без разбивки по категориям. Подавив детское желание топнуть ножкой и крикнуть «Ты как челобитную царю подаешь?» я углубился в чтение.

Меньше всего было бочек — всего две сотни. Не все они содержали вино: некоторые хранили маринованное мясо или рыбу. Последней уже исполнилось десять лет. Бочек сравнительно мало, потому, что бочки дорогие. К моему удивлению, счёт зерна шёл на тысячи «больших бушелей», а один такой мешок был размером с человека. Стоп! И это только за этот год. А есть ещё немало запасов за прошлые годы…

— Зерно хранится в больших каменных амбарах с плотными дверями дальше по коридору, — заметил Вокула, проследив за моим взглядом.

Едой можно загрузить товарный поезд из тридцати вагонов. Правда, зерно надо будет еще смолоть. А вот питья маловато. Колодец здесь был — в самом низу, тщательно охраняемый. Пожалуй, его тоже следует проверить. Но только после того, как мы заглянем в сокровищницу.

Для этого нам пришлось спуститься ещё на один ярус ниже и пройти метров сто по выработке. Потом Леон вручил мне три ключа и показал на дверь из массивных брёвен в стене. За этой дверью находился узкий коридор, а затем ещё одна дверь — уже из тёмных досок, укреплённая железом. Ключ в замке повернулся легко — за механизмами следили.

И вот, мы, наконец, в святая святых Итвис. Я вошёл туда один — вся толпа осталась позади. Впрочем, нет, не один. Вместе со мной вошла Адель. Ну и Вокула тихонько притих на входе.

Адель отправилась к сундукам, забрав у Вокулы связку ключей поменьше.

Помещение было узким, с неровным полом и слишком длинным. Трудно сказать, зачем его сделали, но приспособили под сокровищницу явно позже. Я прошёлся дальше и дошёл до отгороженной железной решёткой секции. К которой подошёл третий ключ. Последний открыл замок, и я вошёл.

— Мы забрали всё, что было в Поместье, — повысил голос от двери Вокула. — Тайник был под полом писчей комнаты.

Я кивнул. Хитро. Меньше всего смотришь по сторонам, когда прямо перед тобой дверь в сокровищницу. Я вернулся к выходу и внимательно посмотрел на Вокулу.

— Люк в полу. Прямо под моим столом. Когда я выпустил Гонората, он ворвался туда и воткнул плоский крюк в щель пола. Я думал, он сошёл с ума, — беспомощно улыбнулся Вокула.

— Дукат нашли? — спросил я.

— Какой… — удивлённые брови вверх, секундное недоумение. Но потом Вокула вспомнил. Его покойный предшественник, Джакоб, как-то требовал с меня эту монету. Я тогда своровал куда больше, и рассыпал монеты на пол, чтобы замести следы. Если её потерял не я, то люк в полу, вернее щель от него — единственное место, куда могла упасть монета. Вокула вспомнил. — Да. Мой писарь нашёл и передал её… Но я не помню, куда я её дел… Посмотрю в своих покоях…