Чтение онлайн

Подходит к спящему сыну, крестит, целует.

– Это последняя ночь, мое дитя. Сегодня, чувствую я, мы уйдем в другой мир. Нужно сказать сотнику, пусть убегает. Умрет царская семья, умрет и тот, кто с ней проводил последние дни.

Во дворе тюрьмы было тихо. Сначала Василий вдохнул свежего воздуха, потом несколько раз присел, сделал зарядку, разогнал сон.

Набрав воды, побрызгал во дворе, начал подметать. Сегодня будут вывозить мусор и до приезда мусорщика нужно успеть убрать двор.

Подмел мусор и собрав все в кучу, он пошел в столовую. На столе стоял уже готовый поднос.

– Разноси, Вася, побыстрее, сегодня в тюрьме будет сортировка. Белоказаки подходят к городу. Вчера многих увели из тюрьмы, а сегодня тем более.

Начальник тюрьмы чуть свет приперся, все новые указания дает, а зачем они!! Если не сегодня, так завтра будет новая власть. Иди, корми… Накормит ли их новая власть?

Он берет поднос, девушки смеются. На подносе жаренные оладьи, салат, мясо.

– Девочки, у вас сегодня деликатес…

– Заказ остался прежний, а люди ушли. Не пропадать же продуктам, пусть твои «заразные» кушают.

Подошла одна из девушек к Василию:

– Ты мне покажи свою «заразную», к которой ты, на ночь глядя, спешишь. Даже наши ребята не ходят к ним, только ты один. И кто они?

– Несчастные, как и все, здесь в тюрьме.

– А почему их называют заразными, ты не боишься заразиться? Чем они больны? Мы спрашивали врача, он ничего не знает. Отмахнулся и сказал, что, наверное, рехнулись. Больных по инструкции не положено держать!

Охранники пропускают Василия с подносом и закрывают двери.

– Зачем спешишь закрывать, дай мне посмотреть на его заразных.

– Молчи, дуралей, забыл как лет десять, в этой камере сидел граф. Говорили болен, сумасшедший. Ходить нельзя, смотреть тоже. Твой предшественник посмотрел, и увезли его вместе с сумасшедшим графом. Ни он не вернулся, ни граф. Говорят, в лесу оставили, лежать в земле.

Что, плохо живется, суешь свой длинный нос, куда не нужно. Помалкивай!!!

Возвращается Василий с пустыми тарелками.

– Твои нынче голодные были, все съели, ничего не оставили.

– Носил деликатес, вот они с аппетитом и поели.

– Попроси у девушек закусить чего-нибудь, у меня есть бутылка.

– Сегодня будет большая сортировка, одних отпустят домой, других в иной мир, а третьих спрячут подальше. Не стоит пить! Спрячь в своем тайнике до завтра, а завтра и я выпью с вами.

– Завтра будет день, будет пища. Что можешь сделать сегодня, не откладывай на завтра.

Принес закуски. Окончив уборку камер, Василий пошел рисовать. Сначала он слышал голос охранников, потом появилось несколько новых голосов.

– Кто-нибудь, кроме вас еще есть?

– Нет, мы одни!

– Можете идти сегодня домой, вас заменят другие.

Охранники ушли и за воротами вспомнили, что Василий сидит в своей конуре.

– Нужно вернуться, сказать, что еще один есть.

По дороге они встретили начальника тюрьмы.

– Куда идете? Ведь не велено никому возвращаться. Уходите и живее.

– Там остался еще один.

– Рабочий день окончился, и ходить никому не велено, тем более к заразным.

Оба возвращаются, а начальник тюрьмы идет в сторону столовой и подвальных камер.

Ему преграждают дорогу красноармейцы.

– Я начальник тюрьмы…

– Идите в свой кабинет и сидите, если нужны, будете, вызовут. Приказано никого сюда не впускать.

– Но я начальник тюрьмы.

– Здесь больные, вывезем их, потом приходите.

Сотник открыл потайную дверь, перенес все свое богатство и сложил в небольшой чемодан. Снова вернулся в свою камеру, приоткрыв чуть двери, стал слушать, о чем говорят новые охранники.

– Сколько осталось ждать? – спросил стоящий спиной к сотнику.

– Как стемнеет, приедет машина, и мы можем забрать заразных.

– А куда мы их повезем, и кто нам откроет двери и покажет, в какой камере они сидят?

– Мы и открывать не будем. Откроет тот, кто их увезет.

– Почему нас поставили здесь, а своих убрали? Чем мы лучше тех, что ушли?

– Тебе русским языком сказали:

– Нужно убрать в тюрьме больных, заразных. Чем ты слушаешь, ушами или задницей?

– Не забывай, тот, кто откроет двери и выведет больных, много с тобой говорить не будет.

– Инструкцию получил: – «Ты стреляешь в мужчин, а я в женщин, твоя баба, мой мужик. На это дается нам две минуты. Бросаем тела в машину и сматываемся отсюда, пока сами живы».

– Куда мы отсюда уйдем?

– Не уйдем, а уедем на машине, – олух ты, недоделанный. Будешь делать то, что я делаю, да поживее…

Подъехала машина, вышли из кабины двое.

– Охрана ушла?

– Ушла.

– Открывай.

Шофер вынул ключи из кармана, подошел к двери, где стоял сотник.

– Открывай справа дверь, а не слева, мы должны привезти их вовремя, а не мешкать.

Все четверо зашли во внутрь, и сотник посмотрел через замочную скважину, как они открывают двери. Схватив свой чемоданчик, он выскочил из своей камеры, побежал к машине, потом к воротам тюрьмы.

Около ворот стояли красноармейца, спрятавшись за бочками, которые стояли около угла тюрьмы, стал наблюдать за красноармейцами.

Закрыв ворота, красноармейцы, подошли к дверям столовой.

– Стоять и ждать, – приказал старшина. – Осталось три минуты, они выедут, а мы за ними.

Выехала машина, красноармейцы побежали за ней. Около ворот остановилась и подъехала вторая. На улице стало темно, садившиеся солдаты шепотом торопили садиться друг друга.

Сотник увидел у ворот знакомого охранника, который закрывал ворота вслед уехавшим машинам.

Увидев Василия, охранник попросил подержать одну половину ворот и пошел за второй.

– Не уходи, пойдем, закроем двери камер, где сидели заразные. Они искали тебя, не нашли, где ты был?

– Мне велено сидеть в боковой.

– Старший сказал, там тебя не было.

– Все врут, а где мне быть, как не там.

– Верю, мне все равно.

– Сходи, лучше сам закрой двери, а то, не дай бог, кто придет, а меня не будет, накажут. Что-то новая власть часто стала менять тюремные законы. Когда это видано, чтоб охраннику доверяли ключи от камер смертников.