Чтение онлайн

Грузин со всеми пил и ел, расхваливал сало и самогон.

– А ты когда поедешь домой? – спрашивают грузина друзья.

– Жду Хому, вчера был у полковника, отпускает, как и его. Я ему говорю:

– Он мне что брат, жизнь спас, вместе были в плену. Разрешите нам вместе домой поехать.

– Если капитан замолвит за вас доброе слово, – отпущу! Так и быть, поезжайте!

– Иди! – кричат подвыпившие друзья.

– Пойду, но не сегодня, больно злая она у тебя, так и бьет в голову. Появись на глаза капитану, не домой поеду, а на гауптвахту.

Солдаты смеются.

Входит капитан, все вскакивают.

– Вольно! Садитесь! Допивайте и ложитесь спать! Увижу кого из вас на улице в таком виде… Посажу на дня три на гауптвахту.

Хома наливает капитану. Тот снимает фуражку, крестится.

– Пью, Хома, за твое здоровье и ваши награды. То, что совершили подвиг перед пленом, обоих наградили Георгиевским крестом. А то, что струсили и попали в плен, за это меня выжимали и выкручивали на изнанку.

Когда полковник узнал, что вы выучили турецкий, повеселел, налил мне стопочку и велел завтра вас к нему привести. Нужно пленных турков допросить, а переводчиков нет.

Перевод сделаете правильно, оба в гости отправитесь. Сейчас в горах красота и пахнет сеном. Поможете недельки две косить старикам и назад. Не напейтесь там, не опозорьте честь мундира.

Хмельные ребята поздравляют счастливых с поездкой.

– Еще по одной на дорожку.

Капитан забирает остаток колбасы и сала. Берет под мышку бутыль с самогоном.

– Даю пять минут, и чтоб были в постели. Остатком угощу тех, кто стоит на улице. Бутыль верну, привезешь нам, Георгий с Хомой, нам доброго грузинского вина.

Солдаты поднимаются и уходят спать. Когда все улеглись, капитан вышел на улицу, позвал караульных.

– Беру, мальчишки, грех на душу, не положено, но вы соскучились за домашним. Вот вам выпивка и закуска. Старшина, смотри, чтоб был порядок.

Хома с Георгием отдыхали на славу. В пять утра поднимались и шли в горы косить сено. Когда становилось жарко, отдыхали на речке, купались и пили вино. До одиннадцати вечера сгребали и копнили сено, а в полночь ложились спать.

Пришла суббота, Джугашвили позвал все село в гости в честь приезда сына на побывку. Пели и танцевали до утра и только запели петухи, женщины побежали доить коров. Мужики выпили на дорогу и пошли вслед за бабами.

Старый не нарадуется своим гостем, весь род Джугашвили славился хорошими, честными мастерами. Умели делать все сами. Ткали полотно, шили сапоги, выделывали кожу.

В селе был гончар, он держал родную сестру старого Джугашвили Георга. На вечере в субботу он хвастался перед гостем, что умеет лучше всех в их округе делать горшки.

Гость внимательно слушал старого гончара, улыбался и шутил вместе с ним.

– У меня дома полно готовых горшков, осталось обжечь и украсить.

Засмеялся Хома и говорит гончару:

– Я и вся моя семья тоже делаем горшки и продаем на рынке. Покажите свое ремесло, у вас большой опыт, а я покажу свое умение.

– Хорошо, я согласен, – ответил старый гончар. – Беда у меня в том что некому свой опыт передавать, жена родила мне пятерых детей и все девочки.

– У нас на родине женщины и есть лучшие кудесники в гончарном деле, если сделает горшок, не налюбуешься. Он и звенит и красотой отдает. Возьмешь в руки горшок, а он в руках переливается разными красками.

Старый Джугашвили своего шурина толкает в бок, покажи, какие у тебя горшки, и мой гость пусть покажет свое искусство.

Пришли гости к шурину. Жена подоила коров, коз и овец, выгнала пасти. Поставила гостям вина на стол. Старики выпили вино, забыли, зачем пришли.

Жена гончара привела гостя в мастерскую и показала изделия мужа. Взяла горшок и давай на нем рисовать незатейливые рисунки

Хома берет кисточку и горшок, тоже рисует.

– А у тебя, сынок, красивые рисунки получаются, знаешь хорошо и наш орнамент, турецкий, и свой. Какие нарядные и веселые получились горшки, таких на нашем базаре редко увидишь. Давай, сынок, докажем и мы нашему старому, что и мы с тобой не лыком шиты, умеем делать свое дело не хуже его.

Хома зажег печь и стал обжигать горшки. До обеда он провозился в мастерской, потом помогал девочкам по дому.

– Пойди, сынок, отдохни, ты ночь не спал, устал, небось.

– Дома привык всю работу делать от начала и до конца, а потом отдыхать. На службе отвык от домашних дел. В армии легче, изучаешь военное дело, а дома за день сто работ делаешь и никак не переделаешь. Одну сделаешь, а в очереди еще сто стоит. Не знаю, как там моя жена дома с детишками успевает все делать. Был дома, помог, чем мог, вот теперь служу.

Проснулся старик к вечеру, уже солнце садится, и кричит:

– Что ты меня, баба, не разбудила, всю работу проспал!

Стоит баба перед ним и смеется. Пойди, посмотри, что твой гость в твоей мастерской натворил. Испугался гончар и босиком бежать в мастерскую. А там сидит Хома за столиком и рисует на его горшках.

– Боже упаси, мой сын, у тебя чудесные руки, твои горшки пляшут на моем столе от твоих рисунков. А глазурь какая, как блестит. Красками горшки переливаются, как живые. И кто тебя учил такому ремеслу?

– В нашем роду все горшечники. И дед был лучшим мастером и мой отец. А вот мой брат Василий обогнал всех. На рынке только его горшки покупают. Ушел на войну, и ни одной весточки нет от него.

– Где твой брат служит?

– В нашем роду старшие братья служили во дворце, за спасение Екатерины II была оказана такая почесть.

На второй день пошел дождь, остался Хома в мастерской гончара. Выглянуло солнце и все пошли на луг ворошить сено. Смотрит Хома в окошко, а больная коза пошла в огород, он за ней, а она в погреб.

Закрыв все калитки, Хома и пошел выгонять козу из погреба. Заглянул в погреб, а там огонек светится. Спрятался Хома за винными бочками и наблюдает за играющими в карты мужиками.

Их сидит шестеро, на столе еда и выпивка, а в уголочке сумка. Один из игроков берет сумку и говорит: «Мы можем опоздать с нашей газетой, не доставить вовремя».

«Куда спешишь, куда торопишься? Вчера солдаты и полицейские перекрыли дорогу, могут словить, нужно переждать, потом перейдем горы, и доставим газеты».