Чтение онлайн

– Голову то прикрой! – прикрикнула на неё старушка.

Света посмотрела, куда ей указывала бабка, и увидела корзину, полную косынок. Подвязалась одной и сделала шаг в храм.

– Перекрестись сначала, – ворчала опять старушка. – Потом заходи.

Света неумело перекрестилась и прошла по храму.

Справа увидела лавку. Она присела на неё и стала разглядывать прихожан. Пожилая женщина у иконостаса усердно крестилась, шептала молитву и беспрестанно кланялась низко-низко. Не каждый молодой так наклонится. «Жизнь согнёт ещё не так», – вдруг отчего-то подумалось ей. Вошла молодая девушка. Очень приятной внешности. Аккуратная. Благополучная. Светло от неё. Встреть её на улице, не подумаешь, что в её жизни есть нерешённые проблемы. И решать которые надо в церкви. Девушка сначала прошла к свечной лавке, купила свечу и пересекла весь зал к иконе святой богородицы. Немножко постояла, совсем недолго, перекрестилась и ушла. Свете показалось, что девушка пришла, сделала что-то для себя очень привычное, но обязательное, что-то как поесть, попить, и дальше шла по своим делам. В тени за колонной стояла другая скамья, на ней сидел мужчина. Изначально она его и не приметила, с улицы сразу в тени помещения глаза не видели. Теперь свыклись, и она его рассмотрела. Внешне он недалёк был от Светы. Такой же помятый и замученный ежедневным похмельем. Позднее он встал и, не замечая её, вышел из церкви. Света вспомнила его. Несколько дней тому назад он был в её квартире. Пришла одна знакомая, он был с ней, принесли водку, им негде было её выпить, и Света их пустила. Тогда она сильно болела и они опохмелили её. Сейчас он её и не узнал. В дверях появился другой мужчина лет сорока, скоро поставил свечу за упокой и так же быстро удалился. Бабка с внучатами. Три сорванца поначалу шалили, для них приход в церковь пока представлялся вроде экскурсии, но их мигом приструнили посторонние, угрожая пальцем. Посетителей было не много, но кто-то постоянно входил, был недолго и выходил. Редко получалось так, что в церкви никого нет. Бабка, которая на неё прикрикнула при входе, ходила от иконы к иконе и выколупывала огарки сгоревших свеч из подсвечников. Она освобождала место в подсвечнике для других прихожан. Устав, бабка притомлено присела на дальнем краю скамьи, где сидела и Света – перевести дух. Годы ей диктовали своё.

– Какие все разные, – отмечала в её сторону Света.

Бабка не сразу сообразила, о чём говорит женщина рядом с ней, а как поняла, что женщина сидела и наблюдала за людьми, так и нашлась чем ответить:

– Каждый со своим, – проговорила она.

– Молодая ж ещё была только что…

– Жизнь ведь без разбора бьёт, будь ты ребёнок или старик.

– Не видно, чтоб она бита была, – продолжала Света о молодой девушке.

– Эта… Эта часто ходит, – кивала бабка. – Бита, не бита, а причина знать есть, наверное. Она тут недалеко живёт. Уж лет пять, как замуж вышла, а дитё родить – ещё не родила. Догадаться только можно, о чём просит.

«Люди просят, а я пропила», – думала Света.

– Не сберегла, – вслух тихо произнесла она.

– Что? – не расслышала бабка.

– Родит, – пожелала Света молодухе.

– Бог даст, и родит, – соглашалась бабка. – А не даст, так и не родит.

– Эта – родит, – почему-то уверенно за неё говорила Света. – Не может не родить.

– Не видала тебя… не местная? – тихо спрашивала бабка.

Кивком головы, молча, Света подтвердила. «Я оттуда. Только сегодня», – думала она. Передохнув, бабка встала и ушла к свечной лавке, и уже о чём-то говорила с продавцом церковной утвари.

Лики всех святых вокруг, со всех стен, в киотах и окладах, с золотого иконостаса разглядывали её. Намоленные. Тысячью тысячами молитв. Не таких видали. Ни одного не прокляли. Кто понял, тот прощён… Кто не понял, тот тоже… Нужно понять. Я поняла… Что моя беда в сравнении с их бедами! Моя вся только во мне сидит.

– Дай силы мне.

Вслух просила она и неумело крестилась.

«Если хочешь понять – поймёшь. Я поняла потому, что хотела. Здесь нельзя не понять. Тут так намолено. Всё за меня. Я поняла…»

Света сама не своя уходила из храма. В забытьи. Она не знала, как нужно. Она даже не перекрестилась на выходе образам. Она просто посмотрела и произнесла:

– Я поняла.

Повернулась и вышла.

Мужчина. Тот, которого она видела на скамейке у колонны в церкви, теперь сидел рядом с нищенкой и просил милостыню. «На эти деньги я с ним несколько дней назад заливала своё похмелье!» – вспыхнуло в ней.

«К сыну! Быстрей! К нему! Мне есть, что сказать! Я скажу ему – я поняла!» – твердила она про себя.

Она ходила вдоль забора в надежде, что сын увидит её и выбежит. Так уже не раз бывало. В пьяном порыве неожиданной любви к сыну она приходила к этому забору. Сын видел её и выбегал. Даже гостинцы готовил… «Дурачок!» – улыбнулась она. Сердце неистово трепетало в её груди. Она представляла, как Андрюшка обрадуется тому, что она сейчас скажет ему. Это будет всего несколько слов. Она даже ещё не знала – каких. Он так долго ждал их от неё. Это будет коротко и ясно. И как будет он рад!

Света сияла.

– Опять пришла! – услышала она за спиной.

Воспитатель руки в бок грозно смотрела на неё.

– Что, снова есть дома нечего? – говорила она. – Иди отсюда!

– Мне бы сына…

– Иди отсюда, – надвигалась воспитатель, – сына ей! Раньше надо было о сыне думать. Иди прочь, а то милицию вызову.

Света попятилась.

– Мне только два слова! – умоляла она.

– Нету его, – бросила воспитатель. – Перевели. В другую область…

– Как – перевели?! – не понимала Света.

– А вот так, подальше от тебя. Чтоб ты ему тут жизнь не портила.

Света взялась за голову и стащила с себя косынку, которую она только что, счастливая, унесла из церкви.

– Как пер…

Не понимала она. Света замолчала, повернулась и пошла.

«Отчего мне всё открылось… Чтоб больнее мне ударить, – шла и думала она. – Не иметь мне счастья. Не простили». Вспомнила образа.

На лестнице в подъезде её дожидались два знакомых мужика и баба лет шестидесяти, которую она видела впервые. Они уютно, как дома, расположились прямо на лестнице, сидели сами, и стояла бутылка со стопкой.

– О, Светка идёт! – радостно воскликнул один.

– Мы уже тут позамерзали, тебя дожидаючись, – говорил другой, – без тебя уже и по маленькой разогрелись.

Света молча перешагнула через них, прошла мимо. Открыла дверь и вошла в квартиру, оставив дверь за собой раскрытой настежь. Компания ввалилась следом.

– Чё хмурая такая? – с каким-то подхалимажем заискивала незнакомая баба с боязнью, что её не пустят в незнакомую квартиру. – Щя мы тебя развеселим! – икала и обещала она.

К той начатой в подъезде бутылке на столе появилась ещё одна, не раскрытая. Света, никого не дожидаясь, взяла начатую, налила себе целый стакан и залпом осушила его.

– О, это по нашему! – громко кричала баба.

Компания сидела, пьянствовала. Света лежала на диване. Ни с кем не разговаривала. Она никого не замечала. Иногда она вставала, наливала себе, выпивала и вновь заваливалась на диван. Из стекленеющих глаз текли слёзы.

– Почему…? – шептала она изредка.

Она куда-то проваливалась. Туда, где к ней тянулись тонкие детские ручонки сына.

– Я поняла…! – шептала она.

Бывшее здание небольшого подразделения спортивного общества «Динамо», до поры используемое как городское объединение «Клуба моржей», из-за трудностей в финансировании давно было продано в частные руки. Быстро перестроилось и превратилось в кафе. Собственно говоря, само слово – кафе, тут звучит достаточно громко, даже скорее пафосно. Так, получилось что-то похожее на общепит в прошлом, вроде забегаловки с дешёвым пивом, с обшарпанными, редко видевшими краску стены, сколоченной наспех барной стойкой, с обратной стороны которой дефилировала внушительных размеров баба-барменша; также в том стиле были сколочены столы и скамьи вместо стульев. Плетёные плафоны светильников спускались низко над столами и создавали хоть какой-то уют в холодном, неприветливом помещении. Хотя и претерпело здание кардинальные перемены, название за ним осталось прежним. В народе так и говорили:

– Пошли в «Моржатник» пиво пить.

Над кафе с названием «Пиво с раками» красовался морж с пенной кружкой пива и подмигивал, приглашал в забегаловку. Раков там отродясь не бывало, может быть, и предвиделись изначально, но столь хлопотное дело для заведения далеко не высшего ранга не возымело иметь место. Дешевое же пиво присутствовало всегда с избытком. Оттого и стекался сюда напиться окрестный похмельный люд разного пошиба, как стада в засуху на водопой. Заведение расположилось на горке над прудом, вдоль которого растянулся небольшой городской пляж, совершенно в последнее время не пользующимся спросом у горожан ввиду крайней своей запущенности и неэкологичности. На пляже можно чаще видеть компании, распивающие под грибками пенистый напиток, чем желающих понежиться под солнышком у воды жителей окружающих районов. Хотя, впрочем, изредка встречались и безалаберные к себе людишки из числа непьющих, нисколько не пугающиеся качающихся местами на волнах сизых маслянистых полос, и ныряющих без страха в мутные волны, повизгивая от восторга.