Чтение онлайн

Я ответила, что вымокший стихийник сам снял артефакт, чтобы он не воздействовал на воду, которую тот на себя вылил. Его друг не причем, а водная стихия — случайность. Меня похвалили, да так бурно, будто я первая, кто до этого додумалась.

После этого предмета был тот, что носит название “Оправдательная философия”. Да, в государстве Тирей действительно нет понятия “хорошо” и “плохо”. Есть вещи, которые незаконны, но чаще смотрят на то — эффективны ли действия человека. Первая лекция, на которую я попала, была в игровом формате на открытом воздухе. В середину огороженного пространства поместили артефакт и сообщили, что он останется у того, кто будет держать его в руках через час. Можно совершать любые действия, кроме убийств.

По блеску глаз некоторых новых однокурсников я поняла, что будет бойня. Но мне как-то не до того, к тому же вдруг кроссовки кровью испачкаются, так что решила подсказать им решение. Оно было максимально простым: почти все время заниматься чем угодно, а когда время будет истекать, то лечь на землю, изображая лучи солнца, в котором артефакт — центр. Вытянуть каждому одну руку вверх и коснуться его пальцем. Тогда условия будут соблюдены, все целы, никто ни на кого не злиться.

Мне и раньше приходилось сталкиваться с идеей о том, что этот мир мне нравится. Но я никогда не видела это как восхищение стихиями и то, что вписываюсь в это место. Впервые, с переноса в этот мир, я чувствовала себя нормальной студенткой. Тем неожиданнее был вызов к ректору. Конечно, пришлось плестись в свое безопасное место, а нынче кабинет великого и ужасного Герша Халида. К чему я не была готова, так это к накрытому столу.

— Как твой день на втором курсе? — с порога рассекретил отсутствие бойкота ректор.

— Намного интереснее, чем на первом и куда понятнее, чем на третьем. Вы должны понимать, что мой уровень знаний низок, а возможность воспринимать информацию быстро — вне моей компетенции. А мы что, разговариваем? — я решилась напрямую спросить.

— Если звуковые волны, вылетающие из наших ртов можно считать разговором, то да. Думаю, что мы разговариваем. Подумал, что тебе слишком тоскливо одной и мне нет нужды злиться на студентку, которая спасла маленького лисенка.

— Так вы знаете? — у меня похолодело в груди. А вдруг он накажет герцога Виньета или с Клариссой что-то случилось.

— Да не смотри ты на меня испуганным зверьком! Все с нейтральными землями хорошо. Дракон не спалил их урожай, небо не решило выборочно обрушиться им на голову, мама не написала указ об их выселении. Все хорошо. — ректор забавлялся.

— Хотела бы я быть драконом и палить чужие урожаи. Получала бы мзду от каждого поселения и жила бы на драгоценностях. — невпопад выдала я.

— Смею заметить, что тогда ты выбрала неверный способ своего рождения. Нужно было вылупляться из яйца. А пока нам предстоит проверить, насколько чудовищный аппетит у такой воинственной студентки. Прошу разделить со мной трапезу. — ректор отодвинул плетеное кресло и помог мне сесть.

Наш разговор затянулся на три часа.

Я взахлеб рассказывала о восхищении силой Клариссы, о том, что решила найти детей, которым помогу, о том, как хотелось бы понимать в магии больше и обо всем, что со мной сейчас происходит.

Время пролетело слишком быстро, я даже не запомнила реплики, которыми отвечал Герш Халид, только общее ощущение. Будто во время разговора по моим венам разливается солнечное тепло, запах скошенной травы и лимонных карамелек, которые я обожала в детстве. Схожие ощущения были от родителей, в те счастливые дни, когда мы ходили вместе в походы, зоопарк или просто находились на отдыхе в другой стране. Я поймала себя на мысли, что ректор может быть моим родственником, оттого такие схожие чувства. Но после того, как я его об этом спросила, он странно закашлялся и ответил, что это практически невозможно. В день свадьбы на карту-артефакт королевского рода был добавлен полный список родственников его мамы, а так как тот висит в столовой, то вряд ли у него была хоть малейшая возможность забыть кого-то из своей родни. Меня там пока точно не было.

Я, убаюканная спокойствием нашего разговора, оговорку не заметила. Как и того, что последний час ректор держит мою руку. После трех дней одиночества, вернуться к источнику тепла было слишком приятно. Однако тело все запомнило и отметило. Никак иначе объяснить последующие события нельзя. Потому что ушла я из ректорского кабинета на своих двоих, вино мы с ним не пили и мое желание спать обещало дивную ночь сновидений.

Очнулась оттого, что меня поливают холодной водой. Во рту волосы, нещадно хочется пить, а тут такая роскошь. Отодвинулась от волос, оказалось что это голова ректора. Обслюнявленная мной, как я полагаю. Герш Халид смотрит недоуменно, я пытаюсь сообразить что произошло и тут он выдает:

— Ацуки, ты пыталась меня съесть!

Пытаюсь восстановить цепочку событий — днем была на лекциях, потом трапеза в кабинете ректора, затем я пошла спать. Дальше все как в тумане. Зелье принимала по графику, голодных приступов давно не было, никаких объективных причин для моего поведения нет.

— Я бы хотела сказать, что вам показалось. Однако ваш парфюм так въелся мне в кожу, что думаю так и есть. То есть вы меня не разыгрываете и я минимум полчаса жамкала ваши волосы. — решила, что играть в недотрогу нет смысла.

— Ты сама понимаешь, что произошло? И почему я? Вроде мы стали почти друзьями, друзей не жрут. — ректор выглядел помятым и расстроенным.

— Не знаю, все было как обычно.

— Хорошо, подожди меня за дверью. Оденусь и отведу тебя в лекарское крыло. Попробуем выяснить, не меняли ли они рецептуру твоего зелья.

Дойдя до места, нам даже не пришлось спрашивать что произошло. Клара лежала на койке, а юноша в форме обрабатывал ей крылья, приговаривая: “Ну зачем вы взяли корень тетры, он ведь используется только в подавляющих аппетит зельях. С вашей комплекцией в этом нет никакой необходимости. Не верьте тому, кто назвал вас толстой, у экспериментальных образцов, пускай даже бывших, должно быть отменное здоровье.” Охал он над ней явно не первый час, думаю даже реплики не менялись.

Клара нас заметила, попыталась сползти с койки, видимо в надежде зарыться в самую глубокую нору, которую отнимет у местных мышей. Поняла, что лекарь держит слишком уж рьяно и тоненьким голосом запищала:

— Ацуки, ну прости. Мне хотелось, чтобы ты пришла ко мне за помощью. И мы бы тогда помирились. Поэтому изменила дозировку твоего зелья. Легче задания не придумаешь, пришлось всего-то украсть лежавший на полке пакетик с корнем тетры и все! Лекарь даже не проверил количество ингредиентов, просто смешал все, что лежало около именной колбы.

— Разберемся. — Герш Халид был лаконичен и собран.

Я же чувствовала себя обманутой и счастливой одновременно. С одной стороны — Клара подставила меня, из-за этой ситуации меня могли выгнать из академии или даже убить. Вряд ли королева была бы ко мне радушной, если бы я съела их единственного сына. С другой стороны — она хотела со мной помириться! И нашла способ, который хоть и был эксцентричен, но мог выгореть. Если бы я обнаружила сильный голод, то велика вероятность, что обратилась бы к ней, несмотря на бойкот. Да и к тому же, она ведь уже наказана. Обожгла крылья, пока трогала компоненты для зелья.