Чтение онлайн

— Пензенские есть?

— Ну, я из Пензы, — угрюмо отозвался молодой парень лет тридцати.

— По какой ходке пришел? — продолжил расспрашивать тот.

— По третьей, а что? — парень отвечал неохотно, ему явно не нравились расспросы незнакомца.

— По каким статьям чалился ранее? — не унимался старожил.

— Кражи и грабеж, а что?

— С кем дружбу водил?

— С Костей–Уралом, с Толиком–Косьяном, с Рыжим Сынком… — перечисляя, парень выпаливал имена с гордостью: мол, не того ты проверяешь.

— Значит, и Сеньку–Трака знаешь? — как бы между прочим, поинтересовался мужик.

— Слушай, земляк, — понизил вдруг голос парень и склонился прямо к лицу пытливого мужика. — А ты, случаем, не цветной? — в лоб спросил он.

— Чего ты буравишь? — с пол–оборота завелся тот.

— А то, что Сенька–Трак уже с год, как с Богом общается! Так что ты, мужик, очень гнилую пробивку используешь! — его глаза смотрели недобро.

— Не держи зла, земляк, — тут же миролюбиво заговорил тот. — Должен понимать, что не всем доверять можно.

— Не всем, и я согласен, но и встречать сразу в штыки любого не стоит: мало ли на кого наткнешься? Понапрасну прикрылся именем — ответ держать будешь: я так понимаю, — парень несколько смягчился.

— Как кличут-то?

— Чижом меня нарекли!

— Господи, Чижик? — всплеснул тот руками. — Слышал о тебе много чего славного. А меня люди прозвали Васькой Карданом! — он протянул руку земляку.

— Васька Кардан? — удивился парень. — А я слышал, что тебя менты завалили года два тому назад…

— Слухи о моей смерти оказались преждевременными! — он подмигнул.

И только после этого Чижик ответил на его рукопожатие.

— На распределении просись в четвертый отряд, на нас швейка лежит, — шепнул Васька Кардан.

— А ты кто, завхозом там, что ли? — настороженно спросил Чижик.

— Нет, я просто так: погулять вышел, — тот хитро подмигнул, потом достал из кармана пачку чая. — Чифирем побалуйтесь в карантинке, а завтра я еще навещу: подгоню что-нибудь вкусненькое…

Подобные вопросы и проверки всегда сопровождали всех вновь прибывших с этапа на любой зоне. Вопросами закидывают со всех сторон, и очень редко, кому из новеньких эти вопросы приносят радость.

Зэки, прибывшие с этим этапом, стояли отдельной кучкой и хмуро поглядывали на старожилов, не очень охотно и односложно отвечая на их вопросы.

Сема–Поинт и Семеон стояли хотя и рядом, но чуть обособленно от остальных. Как ни странно, но к ним никто не обратился с вопросом и даже не смотрел в их сторону, словно их вовсе и не было. То ли они обладали маловыразительными фигурами, а потому не внушали уважения, то ли не решались заговорить с теми, кто стоял отдельно от остальных: вдруг что-то не так с их ориентацией?

Никто из встречавших зэков не догадывался, что Сема–Поинт специально сделал так, чтобы они с приятелем исчезли на время из поля внимания встречавших.

Тем не менее Сема–Поинт заметил быстрый и цепкий взгляд одного невзрачного мужичка лет тридцати пяти. Худющий, как глиста, с кожей, покрытой сплошь угрями и чирьями, он тоже стоял в стороне от остальных и даже не пытался принять участие в знакомстве с новенькими. Он столь явно выказывал свое безразличие, что это сразу бросалось в глаза. Свой быстрый оценивающий и цепкий взгляд он бросил на Сему–Поинта и на Семеона.

Причем это было его второе проявление к ним внимания. В первый раз он среагировал на них, когда они показались в дверях «воронка». Почему-то на его лице появилась некоторая растерянность.

Скользнув по их лицам во второй раз, он неожиданно наткнулся на пронизывающий взгляд Семы–Поинта и тут же, словно ощутив опасность, отвел глаза в сторону.

Сема–Поинт шепотом спросил Семеона, кивнув в сторону тощего мужичка:

— Ты знаешь эту мерзкую и очень гнусную рожу? — и даже брезгливо передернул плечами.

— Впервые вижу, — так же шепотом ответил Семеон.

Хотя они и старались общаться незаметно, угрястый мужик оказался глазастым: заметил, что говорят о нем, и это явно насторожило его. Он тут же повернулся и медленно зашагал в сторону какого-то жилого барака.

— Мне кажется, что это первая нас пробивка, — задумчиво проговорил Сема–Поинт.

— А мне кажется, что я догадываюсь не только, кто его послал, но и кто он, — хитро прищурился Семеон.

— Вот как? И кто же?

— Мне описывали портрет этого слизняка, и ты правильно дал ему определение: гнусная рожа…

— Пашка–Гнус! — догадливо воскликнул Сема-Поинт.

— Точно! — кивнул Семеон, — такое впечатление, что просто срисовали для меня его портрет!..

— Что ж, должен заметить, что первый контакт прошел достаточно удачно! — констатировал Сема- Поинт.

— Да, этот слизняк в полной прострации, такое впечатление, что он даже испугался, — предположил Семеон, — интересно, что он Винту скажет…

— Не уверен на все сто, но мне кажется, что уже сегодня нам станет известно о том, что этот Гнус скажет своему хозяину… — задумчиво проговорил Сема–Поинт.

— А мы достойно подготовимся к встрече! — подхватил Семеон и у него даже глаза заблестели.

— Не гони волну, приятель! — осадил его Сема-Поинт. — Вполне возможно, что к нам захотят сначала присмотреться…

Сема–Поинт не мог сказать Семеону, что в глазах Пашки–Гнуса он прочел не испуг, а неуверенность: он явно не знал, что ему делать. А значит, он не станет торопиться и предпринимать активных действий, а просто присмотрится, чтобы определить, кто из них Сема–Поинт. Вполне возможно, это не первый этап, который встречает Пашка–Гнус: наверняка им уже был допущен какой-то прокол, за который ему и намылил холку Кемеровский Винт.

Прав он или нет, а Сема–Поинт решил особо не напрягаться, но и совсем не расслабляться.

Вскоре вновь прибывший этап привели в карантинный барак, где их встретил завхоз карантинки: высокий стройный парень лет тридцати. У него, несмотря на правила содержания осужденных, черные волосы были несколько длиннее положенных. Тщательно отутюженная черная роба, еле уловимый запах дорого мыла и хорошо выбритые щеки говорили о его чистоплотности и финансовых возможностях.

Внимательно осмотрев новеньких, он чуть дольше задержался на лицах Семы–Поинта и Семеона: