Чтение онлайн

– А мне все же странно… – Саня не сообразил, что майора сейчас лучше не дразнить.

– Да ничего странного! Закон должен соблюдаться, и мы, милиция, обязаны этому способствовать!

Михаил Петрович понимал, что выглядит сейчас смешно перед Саней, говорит какие-то банальности, но другие слова почему-то не находились. От этого на душе стало еще поганее.

– Ну хватит болтать, едем в управление, – резко оборвал беседу Каменев и рванул машину так, что взвизгнули покрышки. Саня прикусил язык.

Разборки бывали и раньше – бандиты отправляли друг дружку на тот свет зимой и летом, весной и осенью, в любую погоду, не чтя выходных и праздников. Статистика и раньше была удручающей, но в последние дни кровавые события пошли косяком. Каменев понимал – война все же началась. Он пытался задействовать агентуру, собрать данные, овладеть положением и остановить кровавую карусель, но раз за разом убеждался, что он катастрофически не успевает. Трижды они с Саней подъезжали к месту побоища, которое очередной раз оказывалось для них неожиданным, и все, что могли сделать, – это разглядывать изувеченные трупы. Многие из отправленных на тот свет были отпетыми мерзавцами и иного и не заслуживали, тем не менее…

«Он все ж был мент, к тому же честный!» Эти слова из песни, сочиненной уголовным бардом Александром Новиковым, были, можно сказать, про майора Каменева.

– Все, Саня. На сегодня свободен, – объявил майор практиканту, как только они подъехали к шаболовской резиденции.

– Ну как же, Михаил Петрович, – пытался канючить Пушкарев, подозревая, что майор хочет избавиться от него, чтобы заняться важными и интересными делами.

– Как ты мне надоел, брат! – не сдержался Каменев и тут же пожалел, что незаслуженно обидел пацана.

– Извините… – тихим голосом произнес Пушкарев. – Завтра как всегда?

– Посмотрим, что будет завтра…

Саня, сопя, выбрался из машины и, не оборачиваясь, побрел к метро, соображая, на что бы убить остаток дня. Майор, конечно, в своих правах, но все же он не прав…

Сопел Саня недолго, это было не в его характере: обида быстро прошла, да и несерьезная была она. Настоящих обид жизнь Сане еще не наносила. Вырос он во вполне благополучной семье, в детстве, как положено, вместе с прививками от оспы и кори получил дозу музыкального образования и английского языка.

Саню увлекал спорт, причем занимался он всеми видами подряд – сначала детская акробатика, затем юношеская гимнастика вперемежку с плаванием (хотя тренеры говорили, что это несовместимые виды, но Саня не стремился в рекордсмены, он просто делал то, что нравилось). Затем, уже в десятом классе, пришла очередь модных тогда дзюдо и карате, потом эти виды спорта он успешно применил, развил и закрепил в армии.

В девятом классе Саня случайно попал в альпинистский лагерь в Приэльбрусье. Там ему понравилось чрезвычайно – ошеломляющая красота горной природы, романтика, песни под гитару у костров… И успехи в новом спорте тоже были ошеломляющие, правда, какие-то односторонние. Имея прекрасную подготовку как акробат и гимнаст, хорошо тренированный в растяжках и равновесии благодаря карате, привыкший к спортивному риску, Саня творил чудеса на скалах. Самые сложные маршруты он проходил играючи, на лету ухватывая специальную технику и без колебаний пуская в ход приемы, которые у него получались экспромтом, а инструкторов доводили до истерик, поскольку нарушали каноны безопасности.

Однако восхождения как таковые у него не пошли. Не то чтобы он справлялся хуже других. Нет, прекрасная общая подготовка позволяла ему и здесь выглядеть вполне прилично, но не суперменом, каким он выглядел на скалах. Просто ему было неинтересно час за часом перебирать ногами по травянистым склонам, моренам и ледникам, втаскивая рюкзак и свои восемьдесят кило на два-два с половиной кэмэ вверх (от лагерных палаток до вершины), а потом спуская все это вниз.

В итоге в лагерь Саня больше не поехал, но скалолазание не бросил. К счастью или к несчастью, его дебют в горах увенчался знакомством с ребятами из Красноярска, фанатами знаменитых красноярских Столбов. Наслушавшись трепа об исполняемых тамошними корифеями фантастических трюках, недоступных больше никому в мире, Саня возбудился до того, что, выпросив телеграфом у родителей финансовую поддержку, отправился вместе с новыми приятелями прямо из лагеря в Красноярск.

Столбы его потрясли. Если в лагере на скалах ему не было равных, включая инструкторов, то здесь он выглядел робким щенком в стае матерых волков. Все было другое: официального начальства нет, маршрут каждый выбирает себе сам, ходят только поодиночке, страховки никакой, разбился – сам виноват, удачно слетел вниз головой, скользя грудью по гладкому склону высотой с десятиэтажный дом, сверху почти отвесному, а книзу все более пологому – о тебе споют песню и расскажут у костра зеленым неофитам и, разумеется, неофиткам.

Саня вернулся в Москву весь в синяках и ссадинах, его рассказам о том, что могут тамошние горные волки, никто не верил, но слушали с удовольствием, в особенности девчонки, которым и в голову не приходила дикая мысль отправиться на Столбы, а вот с Саней в койку хотелось ужасно.

Надо сказать, что Саня стал вожделенным призом для женского окружения в совсем еще нежном возрасте. Не по годам развитый физически, простодушный, улыбчивый, легкий в общении и совсем не урод, он не имел никаких шансов сохранить невинность до окончания школы и никакого желания ее сохранять. Приобщение к спорту под названием секс произошло в седьмом классе, когда на него положили глаз две подружки из девятого, «коллеги» по секции спортивной гимнастики.

Спортивная этика не требовала соблюдения условностей. Алка и Наташка пригласили Саньку послушать музыку к одной из них на квартиру в отсутствие родителей, музыку слушали краем уха, пока расправлялись с бутылкой молдавского вермута под пельмени, а потом, не тратя времени, перешли к любовной акробатике на ковре, почти как на тренировке. Девчонки, уже обладавшие некоторым опытом, – по очереди, Саня – с коротким отдыхом после каждого «подхода к снаряду», благо готовность у него была как у сырой морковки. Свободная партнерша и не думала оставить пару наедине, спортивный дух мероприятия этого не требовал, со смехом и подначками все шло более азартно.

В заключение попили чайку и разбежались, как после приятной тренировки, условившись встретиться втроем послезавтра.

Эти чисто товарищеские отношения продолжались регулярно, пока девчонки не окончили школу. Алка пошла на курсы секретарей и через полгода уже работала на фирме, Наташка – в медицинский техникум. Гимнастику, конечно, обе забросили, с Саней встречались еще несколько раз, а потом все само собой прекратилось. Между прочим, из спортивного интереса они перепробовали все, что наблюдали в порнушках по видику (который, кстати, никогда не смотрели коллективно); экзотика оказалась неинтересной и в спортивном отношении непривлекательной – технические сложности не окупались получаемым удовольствием, особенно любовь втроем одновременно. Поэтому в обиходе остались самые простые способы, которые так и не надоели за два года.

Самое интересное, что любовный (или скорее спортивный) треугольник оказался удивительно прочным. Ни Алка, ни Наташка не пытались Саню монополизировать, а тот, через полгода знавший все повадки, интимные сходства и различия девчонок, ни разу не почувствовал, что одну из них он хочет больше, чем другую.

Когда одна из подружек по каким-то причинам не была готова участвовать, происходили встречи вдвоем, но получалось как-то скучновато. Со временем обе девчонки выскочили замуж, о «спортивных» встречах с Саней уже речь не заходила, однако все трое остались лучшими друзьями.