Чтение онлайн

Договорив это, я немного побыл в своём истинном обличии, глядя в его опущенные глаза, а после обратился обратно в человека. Болдеру, конечно, не понравилась демонстрация моей непокорности, потому что он был всего-навсего обычным человеком, не лишённым своих недостатков. И предсказать, каким образом обернётся моё наставление для него, мы пока что не могли. Поймёт ли он мою мысль и сможет ли её принять? Или же позволит своему неверному мышлению превозобладать над здравыми словами, чтобы продолжать думать, будто бы разорад обязан защищать его мир, его государство, его город, его район от таких же несовершенных и грешных людей? Это так же своего рода эксперимент, за которым я буду наблюдать.

Но стоит отдать ему должное – дальше его кабинета наш разговор не продвинулся. Конечно, моя группа, да и сам Болдер не перестали поднимать вопросы, касающиеся нежити или потустороннего мира, но удерживались от того, чтобы кто-то, помимо них, узнал о том, что я – представитель разорада. Пока что ещё было не время для того, чтобы открывать Болдеру о том, что нас ожидает в ближайший Зорагалдиум, потому что ему нужно было уложить в своей голове то, что он узнал обо мне. А я каждый раз наблюдал за тем, насколько хорошо это упорядочивалось в нём. Но, что было интересно, он смирился с тем, что разорад будет преследовать свои цели вопреки его желанию приручить нас. Постепенно облик безмозглых мертвецов, влачащих своё жалкое существование, подобное жизни, менялся на более правильный – на могущественных существ, сотворённых Зорагой и осенённых силой владыки Пустоты.

Мыслитель больше никогда не был прежним. Теперь, когда он увидел, почувствовал и понял, кто я такой на самом деле, насколько я велик и как сильно отличаюсь от облика нежити, общепринятого в этом мире, он стал более разговорчивым. Причём не только со мной. Как будто бы это его пробудило. Но так оно и было. Откровение, которое он получил за этот месяц, позволили заново взглянуть на эту жизнь. Оказывается, она не такая скучная, какой ему казалась. Оказывается, здесь есть место для магии, а также существ из потустороннего мира. Вот, с ним в строю стоит нежить, где-то в правительстве сидит саткар, а ещё грядёт день духа гибели, в который этот мир познает вторжение огненных ратей. И теперь он будто бы перешагнул черту сказки, оказавшись в другом мире. Он даже стал представлять, что Дэджей на самом деле огромный орк, а Невеста – эльфийка, Вяленый – странствующий воитель, который повидал множество дивных чудес, а все вместе они – команда героев, которые объединились для того, чтобы победить великое зло. Это настолько воодушевило его, что он стал читать книги фэнтези, играть в компьютерные игры такого жанра и в свободное время общаться с людьми, которые разделяют его новое увлечение. Он от них ничего не скрывал и рассказывал о том, что вместе с орком, эльфом, нежитью, двоими людьми-воителями и одним чародеем ходит в приключения ради истребления приспешников злого владыки. Он рассказывал, как всё было на самом деле, а его собеседники хвалили его за такое богатое воображение.

Однажды он подсел ко мне и попросил сделать его нежитью. Даже закрыл глаза и сказал, что он готов принять смертельный удар, чтобы после этого очнуться в ином обличии. Да, он много размышлял о моей сущности и понял, что хочет получить такое же бессмертие, каким обладаю и я. Однако он не учёл много других аспектов такого существования. Так что я отвечал ему так:

– Ты не понимаешь, о чём просишь.

– Понимаю. Давай, Сарксис, один удар, за ним один лёгкий жест – и я такой же, как ты, могущественный, а, самое главное, бессмертный. Я много над этим думал и понял, что хочу быть таким же как ты.

– Я вижу, над чем ты там много думал. Но, самое главное, помимо этого, я вижу, о чём ты упустил возможность подумать. Так что нет, ты не понимаешь, о чём просишь.

– Да брось, Саркс, возьми меня в ваше бессмертное воинство. Я буду распознавать ложь и правду, я буду читать чужие мысли, я буду владеть некромантией, чтобы убивать злодеев, воскрешать их трупы и усиливать тех, кого я обратил в себе подобного. Я буду тенью Пустоты. Я буду воплощением ужаса. Я буду владыкой смерти. И, конечно же, как и ты, я буду изучать людей. Я приложу к этому весь свой энтузиазм. Вы не пожалеете, что взяли меня к себе.

– А с чего ты взял, что, когда я тебя убью, бессмертным станешь именно ты? Может быть, это будет кто-то другой в твоём обличии?

– Да нет же. Это буду я, только другой я, бессмертный, служащий Бэйну, но всё-таки я.

– Уверен? Когда ты умрёшь, тебе уже не станет. И тот, кого я подниму к бессмертному существованию, будешь уже не ты. Филута Коста, который любит фэнтези, женщин, совершающих блуд с женщинами, а также различные взрывчатки, больше не станет. Он умрёт, чтобы из его души возродилось другое существо, для кого превыше всего станет не исполнение собственных прихотей, а воля бога Пустоты Бэйна. Для него перестанут иметь значения все твои увлечения. Все желания и стремления, то, чем ты наслаждался и от чего не мог отвести взгляд, для этого бессмертного уже не будет существовать. Да, у него будут твои воспоминания, он будет помнить, к чему ты стремился всю жизнь и что для тебя имело значение, но это всё – лишь информация, которая лежит в его разуме. Подобно тому, как у тебя на компьютере великое множество видео-файлов просто лежит и никак не влияет на его работу, так будет и с Филутисом.

Это объяснение поубивало его прыти, так что он немного призадумался над тем, что узнал только что. Но всё, что он сейчас рассказал, было не самой настоящей причиной, почему он подошёл ко мне:

– Я не хочу умирать. Окончание жизненного пути. Что может быть хуже? Я боюсь закрыть глаза и никогда не проснуться. Иногда я боюсь ложиться спать, ведь это означает, что моё сознание должно выключиться. А я не хочу, чтобы мои мозги отключались. Да, я понимаю, что это необходимая часть жизни человека, что разум таким образом отдыхает, и все знания занимают своё место в моей голове. Но всё равно понимание того, что я ночью ничего не осознаю, порой сводит меня с ума. Лучше думать всегда, постоянно, размышлять, что-то смотреть или слушать. Но никогда не оставаться бездумным, подобно трупу.

– Вот ты и ответил на свой вопрос – ты боишься умирать. Так как же ты примешь бессмертие? Тебе придётся умереть.

– Но ведь лишь на миг.

– Смерть всегда лишь миг. Ты закрыл глаза – и тебя в тот же миг нет. Пролетают года, десятилетия, века – твоё тело обращается во прах и, в конце концов, ничто. А тебя всё нет и нет. Ты не можешь этого даже понять, даже осмыслить, даже представить. Ты не можешь осознать, что тебя нет.

– Прошу, не надо. Просто обрати меня в нежить, и всё.

– Да будет так.

Он снова закрыл глаза, приготовившись получить удар и воскреснуть, но я вместо этого сделал иное – проник ему в разум и направил мысли так, чтобы он, наконец-то, осознал, что его сейчас не станет. Да, ему пришлось помочь, потому что, боясь смерти, он всегда обходил стороной эту мысль, никогда не углублялся в неё. И сейчас мои слова подготовили его к тому, чтобы окунуться в смерть. И, когда он это осознал, то в тот же миг разомкнул глаза сказал:

– Стой, не надо. Я понял. Я всё понял. Не надо.

Отстранившись от него, я отвечал:

– В этом нет ничего зазорного. В разорад обращаются лишь те, кому нечего терять. У тебя же в этом жизни есть то, с чем ты не готов расстаться.

Немного подумав над этим, он встал из-за стола.

Но на место потенциального бессмертного всегда придёт другой человек. С таким же вопросом однажды ко мне подошла Невеста. Только она свой разговор начала немного со стороны. Так что сначала мне пришлось выслушать её историю о том, что не может перестать думать о Валене, а потому хотелось бы избавиться от чувств, которые она питает к нему. С ней было немного проще, чем с Мыслителем, но в итоге она согласилась с тем, что поторопилась на тот свет. Да, могущество, обретаемое в бессмертии, притягивает каждого, однако никто из них не задумывается над тем, какую цену придётся заплатить им за такое обращение. И я помогал им понять, чем они пожертвуют. Как и следовало ожидать, никто из живых не готов променять всё, что называется жизнью, на могущество и бессмертие.

Обычно Болдер разговаривал со мной при всех. Но однажды он вызвал меня к себе одного. Я знал, зачем он хочет меня видеть. И если бы это не было угодно разораду, то наш разговор был бы коротким. Когда я появился в его кабинете, то почувствовал, как напрягся этот человек, хотя вида, конечно, не подавал. Он боялся меня. Несмотря на то, что он узнал обо мне, и несмотря на то, что он понял из своих личных размышлений, он всё равно не мог принять кого-то ещё, кроме человека. А теперь, когда рядом никого не было, только лишь мы вдвоём, он ощущал себя ещё более беззащитным.