Чтение онлайн

Николай не стал задерживаться для прощания, просто прижал Майер к себе. Потом двинулся к выходу, увлекая её за собой. Они побежали к запасным лифтам вместе.

— Вот и всё, Катрин. До встречи. Береги себя, я хочу увидеть тебя снова! — сказал он, когда пришлось отпустить её в другой лифт.

«Кинжал», конечно, стартовал первым, много раньше других, крупных кораблей. Майер от волнения превысила стартовое ускорение, на мгновение у неё потемнело в глазах. Как только машина вырвалась из осевого поля станции, инерция снова стала статичной, как и полагается. Восемь уцелевших неизвестных кораблей уже развернулись плотным противоракетным строем, набирая скорость на форсаже. Разгоняясь им на перехват, Катрин сфокусировала на них сенсоры. Судя по полученным данным, атакующие машины построены на базе барражирующих ракетоносцев типа «Барракуда». Редких и довольно опасных машин. Единственных из малых боевых кораблей ВКС способных на автономный прыжок. Эти, новые ракетоносцы, хоть и были немного массивнее, но ускорение выдавали на четверть выше. Значит, они сумеют подойти к цели гораздо быстрее. И их наводящие сканеры работали на большее количество крейсерских ракет, чем на «барракудах». По шестнадцать вместо двенадцати, почти сто тридцать штук на восьми машинах. Майер тут же проверила их целевые настройки — судя по поведению наводящих систем, целью атаки будет не сама станция, а эсминцы. Всё ещё пристыкованные «Кантабрия», «Саксония» и «Окинава». Ну конечно! Кого же ещё будут атаковать новейшие машины с неизвестными опознавательными кодами? Станция же никуда не денется, а корабли в космосе ещё надо найти. По выкладкам компьютера, через пять с половиной минут они выйдут на рубеж ракетного пуска. Эсминцы не успеют отойти от станции к моменту подлёта ракет. Катрин представила себе, как сейчас бегут через стыковочный шлюз экипажи. Как лихорадочно запускают системы, как ракетные БЧ заряжают пусковые установки и пытаются найти цели, из мешанины сигналов, сканирующих лучей и защитных полей станции и других кораблей. Сам «Ярданг» уже выдал полный залп, сейчас шла перезарядка ракетных шахт. И отразить такой массивный ракетный удар нападающих, в этих обстоятельствах, будет невозможно. Нападение было рассчитано почти идеально. Не учли неизвестные стратеги только одну величину. Лейтенанта Майер и её одинокий, старый «кинжал», уже идущий в отчаянную атаку. Она им не позволит. Нет. Её наверняка собьют. И пусть. Собственная жизнь для Катрин уже давно ничего не значит. Но она не допустит, чтобы погибли эсминцы. Кроме знакомых и просто сослуживцев, там, на старенькой «Окинаве» находится человек, который заставил её заново начать жить. Она не смогла бы сказать, что любит его, это было бы самообманом, глупой фантазией. Но с ним было так тепло… Катрин вдавила рычаги ускорения так, что даже почувствовала сопротивление механизмов скафандра. Машина вышла на пороговую скорость, быстрее разогнаться не позволяли релятивистские эффекты.

Нападающие не сразу поняли, что за машина идёт к ним на перехват, не жалея двигатель. Они просто выпустили в неё по две «малышки» каждый и посчитали, что этого достаточно. Только когда «кинжал» спокойно сбил все шестнадцать ракет, а дистанция сократилась до двухсот тысяч километров, ракетоносцы разделились, рассыпая строй на пары. Запоздалый манёвр, который только немного уменьшил их потери. На встречных курсах атаки, потоковые пушки были эффективны на гораздо большей дальности. Катрин нажала на гашетку, видя, как с каждого из противников брызнули снопы средних ракет. Это, похоже, её смерть, но ей некогда бояться. Только озноб внутри, под сердцем, медленная волна мурашек ползущих по венам.

Что такое двести тысяч километров, для боя в космическом пространстве, на встречных курсах? Мгновение. Всего лишь мгновение, мимолётное, роковое мгновение, в котором сошлись все годы жизни. Всё вот здесь и сейчас. Ничего больше нет, только цифры на приборах, углы наведения орудий и схождения курсов, значения расстояний и скоростей. И вражеские цели, желающие твоей смерти. Удары сердца, готового вырваться из груди, кажутся теперь неторопливыми. Всем телом Катрин ощутила отдачу от очереди выстрелов, из тяжёлых пушек своего космолёта, словно держала их своими руками. Огромные потоки раскалённой плазмы, разогнанной до световой скорости, вспыхнули в направлении целей. Многократно больше самого крохотного «кинжала» и намного ярче далёкого солнца. Одна пара ракетоносцев мгновенно испарилась, вместе с выпущенными ими ракетами. Вторую пару тоже удалось накрыть, один исчез в солнечном пламени, а другой закувыркался в пустоте, искря и выпуская горящий воздух из пробоин. На его щиты пришлось чуть меньше ударов плазменных лучей. Оставшиеся четверо уцелели, кинувшись в рассыпную, и на время забыв об основной своей цели.

Всё это пронеслось мимо, кроме нескольких шустрых ракет, летевших прямо в лоб. Вспышки потоковых боеголовок заполнили весь обзор. «Кинжал» встряхнуло, его щиты исчезли. Больше сорока «малышек» всей хищной стаей нацелились на крохотный кораблик. Компьютер «кинжала», со всем спокойствием бесчувственной машины доложил, что сможет сбить не больше тридцати. Конечно, свора маленьких смертей оказалась сейчас далеко позади, но они резво развернулись и пытались нагнать свою жертву. Катрин могла бы уйти от них, ведь дважды так не повезёт. Но один взгляд на тактическую проекцию — и все надежды на счастливый исход испарились. Оставшиеся ракетоносцы выплюнули в неё все остатки своих «малышек» и снова ложились на боевой курс. Они хоть и потеряли начальную атакующую скорость, тратили время на новый разгон, но всё ещё всерьёз собирались атаковать эсминцы Штайнера. Четыре ракетоносца — это всё равно мощная ударная сила. И наверняка, все шестьдесят четыре их крейсерских ракеты, оснащены разделяющимися потоковыми боеголовками. Надеяться, что нападающие не используют максимально мощное оружие, было бы глупо, наивно и непрофессионально. Неужели она зря старалась?! Разве для этого её учили? Ради чего она снова села в капсулу боевого пилота? Чтобы видеть гибель того, кого хотела защитить? Чёрта с два! Они не отнимут у неё это. Больше ничего не отнимут. Она должна хоть что-то сделать. Дистанции, время разгона, расстояния до целей, угловые скорости, перегрузки ускорений, всё сложилось в голове единой цепочкой действий. Она рискнёт ещё раз. К чёрту всё! Майер быстрыми движениями отключила автоматику полётного контроля и вывернула рулевые рычаги, вгоняя «кинжал» в максимально возможный, на такой скорости, разворот. Машина вздрогнула, множество индикаторов загорелись красным огнём, запищали аварийные сигналы.

Сигнал ракетной атаки верещал всё настойчивее. Катрин продолжала гнать машину по дуге, рассекая несколько сотен тысяч километров пустоты. Компьютер отчаянно протестовал, но «кинжал» делал невозможное, старый истребитель опровергал все прежние сомнения неопытной наездницы. Быть может у неё и получится, может, она успеет. Вся машина вибрировала и дрожала, будто грозя развалиться в любую секунду. Даже продвинутый скафандр только немного гасил это воздействие, дрожь передавалась и через него, отдаваясь гулом во всём теле. Незнакомый по конструкции двигатель, похоже, отлично тянул такую нагрузку. Катрин не зря чувствовала его потенциал, а вот остальная техническая часть не была рассчитана на такое. Краем глаза, стараясь не обращать внимания на дикую тряску и множество мигающих предупреждений, Майер глянула в кормовую проекцию. Ракеты поворачивали легче космолёта, неумолимо сокращая дистанцию. Теперь это не важно. Она должна успеть догнать и остановить вражеские корабли. Хотя бы снова спугнуть, помешать! Ни один другой космолёт, знакомый Катрин, не позволил бы надеяться на успех. Но в её руках сейчас самый настоящий космический зверь. Он сможет. Только одна вещь беспокоила её. Индикаторы заряда пушек слишком неторопливо ползли от красного к зелёному.

Секунды позли бесконечно, но манёвр подходил к завершению. Тряска слабела, сирен и красных огоньков оповещений убавилось. Атакующие ракетоносцы уже в прицельном конусе, а нацеленные на «кинжал» ракеты совсем рядом. Орудийные огневые конденсаторы немного не успели зарядиться полностью даже для одного выстрела, а вражеские пилоты уже кинулись в рассыпную. Они только что достигли расстояния прицельного пуска. С уже открытыми ракетными отсеками, четыре машины рванули в разные стороны. Один из них даже начал запуск, веером выплеснув свои шестнадцать «красоток». Катрин выбрала другого, решив, что постарается забрать с собой именно его. Есть заряд. Чуть довернула космолёт, чтобы снова поймать врага в прицельный конус.

— Конец тебе, Майер, истеричная ты дура, — прошептала она себе под нос, нажимая гашетку. Страх, отчаяние, глупая надежда, жгучая обида, злоба и ненависть. Всё смешалось в её душе одновременно. Сигнал. Кто-то вызывал её, но отвечать уже было некогда. Ей хотелось кричать, но зубы сжались и она молчала.

В мгновение, когда вспыхнули первые струи огненных лучей в сторону противника, прямо поперёк передней тактической проекции вспыхнула ярко синяя надпись. Катрин не успела понять, о чём просигналил компьютер. Орудия выдали по четыре выстрела, сметая щиты с цели, а несколько первых ракет догнали «кинжал». Заработали противоракетные системы, но ракет было слишком много. А щиты истребителя ещё не успели восстановить заряд. Луч одной потоковой боеголовки прошёл прямо над машиной, второй полоснул по правому борту, отдавшись оглушительным ударом. Истребитель взбрыкнул, все экраны вспыхнули красным и машина словно выпрыгнула из-под своего пилота.

Когда Соколов добрался до мостика «Окинавы», место тактика оказалось занято — на борт вернулся прежний его хозяин, лейтенант-майор Маркес. Николай встал рядом, взявшись рукой за спинку кресла-капсулы, тот только мельком оглянулся и снова вернулся к своим мониторам. А Соколова интересовало только то, что показывала сейчас тактическая проекция. Это конечно были данные с «Ярданга» и его внешних следящих станций, сам эсминец мало что видел из доковой зоны. Сейчас «Окинава принимала на борт последних членов экипажа, отсоединяла заправочные манипуляторы и запускала заглушенные после стыковки системы.

В тактической проекции, получаемой сейчас со станции, восемь неопознанных малых кораблей, очень сильно напоминающих по сигнатуре и профилю излучений дальние барражирующие ракетоносцы. Противоракетный строй, полное форсажное ускорение, поисковые лучи систем наведения. И рвущийся им навстречу одинокий «кинжал». Меньше десяти секунд потребовалось Соколову, чтобы оценить ситуацию и понять — ни один из эсминцев не успеет отойти от станции до их удара. Нападающие намерены накрыть разом и станцию и пристыкованные корабли. По всему становилось очевидно, что планировавшие атаку, знали о намеченном здесь мероприятии. Знали, что суда будут пристыкованы и никуда не денутся. Теперь между ударной группой и станцией только истребитель Катрин. «Ярданг» всё ещё заряжает пусковые, а эсминцы не могут стрелять из доков.

— Статус? — угрюмо затребовал доклад капитан Смит.

— Две минуты до отстыковки, — отрапортовал старпом Каройи.

Смит тихо выругался сквозь зубы. Отстыковка это ещё не всё, кораблю нужно выйти из дока и покинуть осевое поле станции, только тогда можно будет начать разгон, только тогда «Окинава» станет боеспособной.

— Основной целью противника будет «Кантабрия». Прикрываем флагман, но и себя не забываем. Зенитки на заградительный, артиллерия к бою, — распорядился он, — в скафандры, сукины дети!

Персонал мостика, по известному только им алгоритму, по очереди, подменяя друг друга, один за другим, начал облачаться в защитное снаряжение, в расположенных при входе специальных боксах.

Николай, глядя на сближающиеся малые корабли, прекрасно понимал, что все эти распоряжения Смита бесполезны. Если не случится чудо, ракетный удар будет страшный. И уйти из-под него не удастся. Станцию и три эсминца будут рвать, в буквальном смысле, сотни потоковых боеголовок. Капитан это тоже понимал, по его напряжённой позе было видно, что внутри он просто кипит от отчаянного чувства беспомощности. Как и Соколов. А в тактической проекции «кинжал» Майер выжал максимально возможную досветовую скорость. Ему навстречу потянулись шестнадцать псевдоинверсионных следов от двигателей «малышек». А Николай просто напросто ничего не знал о ситуации там. Что может противопоставить нападающим старая машина Консорциума? Сбить ракеты? Уйти от них? Какая дальность стрельбы его пушек? Что вообще задумала Катрин?