Чтение онлайн

— Это правда, что виновный Пётр? — наконец, перешел к сути дела Ждан, а, получив утвердительный кивок, тяжело вздохнул. — Сомневаться не приходилось, но я не мог не спросить. Когда Чацкий пришёл в себя утром, то явился ко мне на порог вне себя от горя. Он и прислал нас сюда.

Вяземский вскинул бровь, и Мирослава видела, что эта новость его действительно озадачила. Впрочем, как и её саму.

— Так и есть, — подтвердил Ждан, вертя между пальцами чайную ложечку. — Он любил сына, несмотря на методы воспитания. Может, даже слишком любил. Он рассказал мне, что знал о том, что Пётр балуется тёмной магией с тех пор, как вернулся. Что он его часто вытаскивал с кладбища, когда замечал, что его нет дома ночами — то он сидел возле могилы покойный жены и разговаривал с ней, то творил что-то совершенно странное. При этом днём он вёл себя обычно: занимался работой по дому, вечером ходил гулять с девушками. Поэтому Чацкий и надеялся, что всё обойдётся. Но не обошлось. Когда произошло первое убийство, он стал ходить на кладбище каждую ночь и умолять сына остановиться, но тот его игнорировал… А потом стало слишком поздно. Он рассказал всё мне это, чтобы я передал тебе, Мстислав, потому что сам он не решился бы. Он так возненавидел тебя, потому что ты справлялся лучшего него — взрослого мужика в том, что касается воспитания детей. Потому он и цеплялся к твоим ребятам, настроил нас всех… — Старик закашлялся, выпил из стакана молока, потёр ладонью лоб, затем продолжил. — Я не хочу сказать, что у него у одного есть сомнения насчёт места, что ты занимаешь, но случившееся показывает, что ошибаться может каждый и твои ошибки в сравнении с ошибками того же Чацкого… В общем, он хотел сказать, что был не прав на твой счет. Пожалуй, мы все должны присоединиться к нему.

Мстислав сдержанно кивнул, затем поднялся на ноги и поклонился. Ждан, облокотившийся на свою палку, и двое других молча сделали то же самое.

Зато ребята не были столь молчаливы и благодарны. У них изумлённо вытаращились глаза, скривился рот.

— Вот так просто? — возмущённо воскликнул Ииро. Ингрид со своего места шикнула на него, но тот не желал униматься. — Нет, нет, нет. А где извинения? Благодарность за то, что он вас всех простил? Чушь какая-то!

— Общине невдомёк, судя по всему, дойти своим умом до того, что Раймо и Линнель пострадали в том числе из-за того, что они велели Мстиславу взрастить нас отдельно от остальных, словно мы больные какие-то! — Чем больше Эрно говорил, тем сильнее повышал голос, а под конец громогласно рявкнул.

Если в самом начале Мирославе не хотелось скандала, то в этот момент она подумала, что пусть это всё же произодойдёт — если это позволит очистить душу парням, то это того стоило. Вряд ли они хоть раз могли себя это позволить. А раз Мстислав молчал, то думал так же.

Не слишком случайно степенно гулящие неподалёку от них соседи и просто любопытствующие, шли все медленнее и медленнее. Мирослава же подставила лицо под солнечные лучи и закрыла глаза, набираясь от него сил, чтобы в нужный момент вступиться, если потребуется. Мышцы покалывало, но уже не с такой силой, она почти привыкла к этой боли. Оставалась надеяться, что с каждым оборотом будет легче.

— Эрно, ты забываешься, — негромко процедил один из мужчин.

Мирослава голос не узнала, потому взглянула на говорившего, чтобы подтвердить свои опасения — это был отец Эрно.

— Уважаемый, вам пока слово не давали, — непочтительно заметила она, затем взглянула на рыжего мужчину, который выглядел так, словно тоже подбирал слова. — Вам тоже пока лучше помолчать. Вы здесь все непрошеные гости, потому советую воздержаться от комментариев, в особенности грубых, пока вас не спросят. Лучше подумайте, чтобы такого сказать хорошего своим сыновьям. Это я всем от души советую.

Отцы семейства ей отрывисто кивнули, а матери только окинули заинтересованными взглядами. Мирослава выпрямилась и поправила волосы, нарочно подставляясь под внимание — она больше не считала, что ей необходимо прятаться.

— Спасибо за мудрый совет, хозяйка, — с уважением склонил голову Ждан, затем, не придавая значение её реакции, спокойно продолжил. — Слова Ииро и Эрно адресовались общине, и я думаю, что ей в кои-то веки следует ответить на обвинения.

Он вновь выпил из стакана молока, тихо положил ложку рядом с тарелкой и, скрестив пальцы на столе, сказал:

— Произошедшее заставило меня взглянуть на наше положение под другим углом. Старшим членам общины было известно о предсказание, которое вещунья сделала нашему главе. Оно сбылось — наша жизнь осталась такой, какая она есть, потому что глава вовремя сумел признать, что он не всесилен, нашёл хозяйку и спас нас. Вдобавок вещунья стала новым колдуном, а наш старый колдун предал нас. Глава, ещё совсем мальчишка, оказался более правым, чем мы все, что касается воспитания оборотней. И если я сейчас правильно понял его выражение лица, то нас спас даже не он, а хозяйка. — Ждан замолчал, дождавшись утвердительного кивка Мстислава, и как будто совсем не удивился. — Чего и следовало ожидать — мир действительно меняется. Таким сегодня меня уже не удивить. Может быть, если дня три назад, то да, но не сегодня.

Старик усмехнулся своей шутке, но затем также серьёзно продолжил:

— Сейчас я говорю, как старший член общины. Эрно, Ииро, Линнель и Раймо мы просим у вас прощения. Если Мстислав справился с ролью вожака и, не побоюсь этого слова, родителя, то мы, как ваша община — поддержка и опора, потерпели поражения.

Неловкость на лицах Ииро и Эрно было невозможно описать. Эрно вцепился в дужки своих очков, желая то ли их поправить, то ли снять, а Ииро заинтересовался своими штанами. Если присмотреться, то можно было даже увидеть, как они набирают в рот воздух и комично выдувают.

— Мои братья горазды на обвинения, но благодарить им удаётся не так просто, — взял слово Линнель, легко улыбаясь. — Мы прощаем общину. После случившегося, думаю, нам всем больше не хочется таить обиды. Обеим сторонам необходимо стараться наладить отношения.

Ждан широко улыбнулся.

— Кажется, я слышу будущего члена общины. Нам давно пора менять костяк.

Мирослава радостно улыбнулась.

— У вас и ещё для одной женщины пора освободить место, — выпалила она и кивком головы указала на Александру.

Та сумела не утратить своё привычное достоинство, но Мирослава заметила, с каким предупреждением её глаза сузились, и подмигнула ей в ответ.

— Это решать будет уже главы, — не смутился Ждан, а затем поднялся. — Если позволите, то мы покинем вас. Сейчас здесь необходимо остаться семьям.

За ним тут же встали, всё это время так и не проронившие ни слова, два других члена общины, а следом Александра и Ингрид.

Все они поклонились сначала Мстиславу, а затем Мирославе, которая почувствовала, как её глаза невольно расширились, но она промолчала. Марта быстро собрала пустые тарелки и тоже ушла.

— Сын, я горжусь тобой, — первым взял слово отец Линнеля.

Возможно, если бы не слова Линнеля о прощении, то Эрно не сдержался бы, но что-то в нём переменилось, поэтому он промолчал, лишь скрипнул зубами. Ииро помрачнел, но тоже ничего не сказал. Из них словно резко вынули стержень, который состоял из обиды и злобы — он руководил ими в общении с родителями, а теперь оказалось, что им нечего сказать. Лишь Линнель сохранял видимость спокойствия.

— Отец, не нужно, — попросил он, а затем вздохнул. — Мы с тобой виделись слишком редко, чтобы стать друг другу сыном и отцом. Не ошибусь, если скажу, что остальные того же мнения. Я не знаю, зачем вы пришли — убедиться в нашем самочувствии или велеть не позорить вас. Жаль, что второй вариант нам кажется более правдивым, но такова жизнь. Но нам, если честно, грех жаловаться — ни то, чтобы мы с парнями были обделены вниманием и любовью. Пусть Мстислав тоже далёк от образа идеального родителя, но нас всё устраивало. Он был рядом, и ему было не всё равно — это меньшее из того, что он делал, но вы и этого не смогли. — Линнель говорил негромко, отстранено, его слова были похожие на мягкий шелест листвы. — И если вы сейчас не пришли сюда, чтобы сказать что-то хорошее, то я думаю, что вам тогда не стоило вообще приходить.

— Не говори так, — слабым голосом сказала женщина, чьи светло-карие глаза и их чуть узковатый разрез напоминали лисьи. Ииро вздрогнул. — Вы ведь наши дети.

— Мы уже давно не дети — вот в чём дело. Не стоит вспоминать о нас только тогда, когда мы что-то натворили. Мы уже не дети, поэтому сами несём ответственность за себя, а если не может, то для этого всегда есть Мстислав, — мягко подчеркнул Линнель.

И тогда Эрно поднял голову, а за ним и Ииро.

Каждый из них посмотрел в лицо своим родителям.