Чтение онлайн

Влаксан медленно опускал ведро, наблюдая, как князь следом за свитой входит в посудный двор. Княгиня огляделась, подошла к прилавку и стала рассматривать выставленную на показ посуду. По-хозяйски сняла со стены дорогой черпак и пошла к колодцу. Она шла тихо, не пригибаясь и не пряча глаз. Казалось, она сносит побои, с достоинством чести и гордости, не стыдясь и не боясь.

Волк набрал воды, и с сердечным поклоном поставил ведро возле княгини, отступая в сторону. Брониимира зачерпнула воды, смочила в ведре платочек и аккуратно отёрла лицо. Левая щека её была пунцовой, три пятна от перстней быстро наливались синевой, а в уголке рта повисла крупная капля крови. Влаксан стоял всё так же, почтительно склонив голову и прижав руку к груди, наблюдая за княгиней исподтишка. Она поднесла черпак к губам, и, напившись, протянула его Волку:

– Благодарю.

Влаксан взял черпак и замер, но княгиня продолжала с интересом смотреть на него:

– Ты не собираешься пить? Или брезгаешь княжьим подношением? – голос её приобрёл взбалмошно-суровые нотки, и Волк сделал глоток.

– Благодарю, государыня, ты очень добра, – он протянул обратно черпак.

Княгиня смерила его долгим внимательным взглядом. Птах не солгал о её красоте: большие серые глаза, аккуратный нос, чуть крупный рот, круглое лицо с остреньким подбородком. Должно быть, Ярошу нелегко далось решение сосватать её Брониимиру.

Наконец, она дёрнула плечом, бросила черпак в колодец, быстро развернулась на пятках и пошла к воротам посудной лавки. Из-под богато расшитого кокошника и парчового платка спускалась по спине длинная толстая коса, украшенная лентами, жемчугом и драгоценными камнями.

Волк умылся из ведра и глянул в колодец: дорогого черпака, который утопила Брониимира, видно не было. Народ стал расходиться с улицы, только бедняки со всей Граты стали стягиваться в посудный тупик, надеясь снова выпросить монет. Волк вернулся на главную улицу и зашел в небольшую корчму на развилке:

– Хозяин, есть питьё?

– Пиво, брага, мёд, вино, – тут же отозвался из подсобки голос.

Богатая, однако, корчма. Даже вино наливают.

– Давай пива, – махнул Влаксан.

К жене князь охрану не приставил. Видно, не очень-то он дорожит ей. Значит, наблюдать своих людей приставил только к сыну. Тем сложнее будет их отвлечь.

На сегодня он достаточно узнал, а подслушивать и в окна глядеть – это дело Косого да Птаха.

Влаксан сам не заметил, как засиделся за кислым пивом. Люди приходили в корчму, заказывали еду, питьё, обсуждали приезд князя и предстоящий праздник летнего огня. У окна громко обсуждали сплетни мужик и две бабы:

– Говорят, князь Сватовник будет устраивать для всего мира! Хочет дать имя княжичу на празднике! – заходясь от восторга делилась старая баба, – даже колдун из Награя приехал. Будет княжич носить имя горных духов.

– Брешешь! – возмутился мужик.

– Видят духи – не вру! Даже Кудиир уже набирает себе работяг, говорят, пир будет на весь край! Подтверди, Клунь!

– Не брешет мать! Я и сама слыхала! Жарушка из посудной лавки сказала Бакульке. А я рядом стояла, да слыхала всё. Иначе почто бы князь в посудный поехал.

Княжья повозка давно прозвенела бубенцами в сторону дворца, а Влаксан всё ещё жадно вслушивался в слова, но сам не заметил, как голоса утратили ясность, люди превратились в расплывчатые тени, а голова стала тяжёлой. Наспех расплатившись, Волк пошёл к себе на чердак.

«Фьить-фить» – разбудил противно-громкий свист.

Волк насилу открыл глаза:

– Что шумишь? – нахмурился он, и только сейчас понял, что Птах сидит в дальнем углу чердака.

– Сон-то у тебя богатырский. Вроде раньше не замечал за тобой, что ты поспать молодец. Видать, перебрал где? – предположил Птах, – Хотя, и я б перебрал, коль меня бы княгиня с рук поила.

– Отвали, – огрызнулся Волк, хмель ещё гулял в голове, ноющей болью.

– Не дождёшься, – птах бросил мех с водой, сдобренной вином, – Я-то к тебе не просто поболтать, и не водичкой попоить пришёл.

– Слушаю, – Волк жадно припал к меху.

– Скоро ж Сватовник. Князь праздник даёт. Сам с женой явится, да княжонка захватит. Чтоб имя дать.

Влаксан сел, позабыв про боль:

– Отлично! – значит, не брехали бабы в корчме, – Сколько до праздника?

– Дней десять. Сможешь изловчиться подготовиться?

– Смогу, – уверенно кивнул Волк.

– На том и порешим, – кивнул Птах, выпрыгивая за дверь.

Волк нанялся плотником боярину Кудииру, что командовал праздником. На берегу Гратки быстро выстраивались столы и скамьи. Князь велел настлать мостки, чтоб он мог сидеть и пировать на возвышении. Кудиир, в угоду князю, не жалел кнута на волов и лошадей, да и нерадивым работягам доставалась древком по хребту. Брониимир поздно объявил о пышном празднике, так что работать приходилось с рассвета и до заката. Вечерами Брониимир выезжал из города на вороном коне, оглядывал берег, с наваленными досками и брёвнами, подзывал Кудиира, не спешиваясь, долго с ним говорил, и снова уезжал. После чего боярин приходил либо злой, и доставалось всем, до кого дотягивался его сапог или кнут, либо довольный, и даже угощал пивом тех, кто ему особенно нравился.

Пару раз заезжала и княгиня. Её нарядная повозка делала круг, объезжая праздничную поляну, затем останавливалась у места костра, и Брониимира осторожно выходила на лужок. Кудиир водил её от стола к столу, рассказывая, где что будет, показал загон для кур и телят, и место для бочек. Затем отводил к мосткам. Княгиня с интересом слушала его, оглядываясь по сторонам. Влаксан старался не попадать ей на глаза. Достаточно того, что она разглядела его у колодца.

Без мужа княгиня даже улыбалась, показывая ровные красивые зубы, и была обходительна с принимавшим её Кудииром.

Влаксан старался не выделяться ни хорошей работой, ни плохой. Меньше всего сейчас нужно, чтоб его запомнили на стройке. Среди прочих юнцов и мужиков, нанявшихся с деревень, слобод и даже города, он легко терялся, и спокойно высматривал удачный подход к княжьему столу, да прикидывал, где же будет люлька.

Косой объявился через трое суток.

Уже стемнело, когда Волк вернулся в Торговый конец, и на него набрёл косой оборванец:

– Помоги сирому монетой или угощением, – пропел Косой. – Два дня не ел ничего, еле хожу с голодухи…

– Пойдём, – перебил его Волк, и пошёл в сторону корчмы.

– Не слушай его! Он тут третий день ошивается! Сам видел, как его сегодня только кормил мужик, – прокричал гончар, собиравший горшки с прилавков.

Влаксан шёл молча. Чем ближе был праздник, тем серьёзнее и суровее были его думы. Косой продолжал блеять свою бедняцкую молитву духам, стараясь не отставать.

Волк затащил Косого в первый попавшийся кабак. Народу там было не протолкнуться. Пьяные мужики и девки распевали песни, славящие духов воды и огня. Город ломился от стекающихся к празднику гуляк. Приезжали даже гости Награя. Шум на улицах не смолкал даже ночью, а ворота запирать перестали, просто оставляя узкий проход на всю ночь.