Чтение онлайн

Какие же мы глупые! Оставили улики прямо на месте преступления.

Мы стояли, потупив взгляд.

– Вы знаете, что это административное правонарушение?
– строго продолжил Николай Львович.
– Вся школа была эвакуирована на улицу, а сегодня по причине болезни не явились на уроки восемнадцать процентов учеников.

Дело принимало более серьезный оборот, чем я предполагала изначально.

– Либо тот, кто это сделал, сознается в содеянном сейчас, либо наказаны будут все присутствующие в этом кабинете. Я разочарован, что вы, Совет старшеклассников, самые активные и талантливые ученики нашей школы, совершили такую глупость.

Мы с Адой переглянулись, и по ее глазам я поняла, что подруга приняла решение.

Она едва успела открыть рот, как неожиданно Максим Муслимов сделал шаг вперед и заявил:

– Николай Львович, это я сделал. Хотел проверить работоспособность сигнализации и не предвидел последствий.

Я вновь посмотрела на Аду. Сказать, что она выглядела удивленной, ничего не сказать. Зачем Макс взял ее вину на себя?

– Муслимов, это ты?
– воскликнула Светлана Викторовна.
– Ты же умный человек, что на тебя нашло?

Максим неопределенно повел плечами.

– Так, ладно, Муслимов, сейчас будем вызывать Германа Анатольевича. Надеюсь, он объяснит тебе принципы работы противопожарных систем, - отозвался директор.

Максим вскинул голову и впервые за все время выглядел обеспокоенным.

– А можно отцу не докладывать? Пожалуйста. Я и так понял, что облажался. Готов понести любое наказание, - взволнованно сказал он.

– Уж, поверь, Муслимов, я-то знаю, что лучшее наказание - это поставить в известность твоего отца, - холодно сказал Николай Львович.
– Все остальные свободны, возвращайтесь на уроки.

Мы гуськом покинули кабинет директора. Ребята из Совета, расходясь по своим классам, прожигали Аду неодобрительными взглядами.

Подруга затащила меня в женский туалет и начала ходить там из стороны в сторону, нервно покусывая ногти. Ее выражение лица и движения выдавали сильное волнение.

– Зачем он это сделал, Саш?

– Понятно же, зачем, - немного помолчав, ответила я.
– Чтобы прикрыть твою самовлюбленную задницу.

– Да, но зачем?
– не унималась Ада.

– Да затем, что он в тебя влюблен, глупая!
– воскликнула я.
– Как ты этого не понимаешь? Он и на Новый год тебе проучить хотел только потому, что его задели твои слова у Анохина. Он был расстроен, потому что реально симпатизировал тебе, а с твоей стороны все было притворством.

– Саш, я должна тебе кое в чем признаться, - тихо проговорила Ада.
– С моей стороны это не было притворством.

– А то я не знала! Я поняла это еще раньше тебя!

– Да, ты уже нас спец по части всяких влюбленностей, - отозвалась Ада.

– Короче, хватит делать мозги себе и ему! Вы нравитесь друг другу.

– Как ты думаешь, а почему он так не хотел, чтобы его отец узнал?

– Не знаю, может он у него строгий? Может, ремня даст?
– предположила я.

– Какого ремня? В восемнадцать лет детей ремнем не лупят. Тут что-то другое.

– Как бы то ни было, тебе следует извиниться перед Максом и помириться с ним. Ты согласна?
– назидательно сказала я.

Ада кивнула, и мы пошли на урок.

На следующей неделе мне позвонил Стас и спросил, дома ли я. Услышав, что я как раз туда иду, он сказал, что будет у меня минут через двадцать, и отключился.

Стас появился у меня на пороге с огромной дорожной сумкой и стопкой бумаг в руках.

– Ты ко мне переезжаешь?
– шутливо поинтересовалась я.

– А что, можно? На самом деле я по делу. У Ревкова сейчас никого нет дома, а мне нужно передать ему эти тексты перед отъездом. Мой поезд через полтора часа, - ответил он, проходя в квартиру и разуваясь.

– А ты в курсе существования электронной почты, по которой можно пересылать текстовые документы?
– насмешливо спросила я.

– Я пишу песни от руки, - отмахнулся Стас.
– Пускай сам перепечатывает.

– Песни? Это тексты песен?
– не поверила я ушам.

– Да, я пишу песни для группы "Абракадабра". Я думал, ты в курсе.

– Нет, - я взяла в руки стопку листов и с интересом стала их перелистывать.
– А мне читать можно?

– Не думаю, что у меня есть способы запретить тебе это сделать.

– На самом деле ты мог кинуть бумаги к Ревкову в почтовый ящик, - хитро улыбнулась я.

– Я знаю. Я просто хотел увидеть тебя перед отъездом. Меня не будет несколько недель, - признался Стас.

– А куда едешь?

– в Москву, на обучение. Это связано с работой.

Я прошла на кухню и поставила чайник. Стас уселся на кухонный подоконник.

– Слушай, а почему ты сам не в группе?
– спросила я.

– Нет, я с музыкой так, и играть ни на чем не умею. А вот лирика - да, по моей части.

– А они тебе за это платят?

– Конечно, любой труд должен оплачиваться.

– А сколько?

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, - рассмеялся Стас.

Мы попили чай и еще немного поболтали.

Когда Стас обулся и надел яркую оранжевую куртку, я потянулась к нему, чтобы поцеловать в щеку на прощанье, но парень быстро повернулся, и я угодила в губы. Смутившись, я быстро отпрянула.

– Смотри, пускай и медленно, но наши отношения движутся вперед, - хохотнул Стас.
– Такими темпами лет через пятьдесят мы переспим.

Я ударила Стаса в плечо. Он сгреб меня в охапку и крепко стиснул в объятьях. Закрыв за Стасом дверь, я принялась читать тексты песен, принесенные им.

Оказалось, что мой друг был потрясающе талантлив. Для меня стало откровением, как тонко и глубоко он чувствовал. Там и тут я встречала емкие метафоры и увлекательные аллегории. Тексты были продуманными, логичными и очень душевными.

От чтения меня оторвал звонок Ады. Она объявила, что поговорила с Максом. По ее признанию, разговор дался ей нелегко. Ада принесла ему свои извинения за дурацкое поведение, и он сказал, что не держит на нее зла.

– Но, несмотря на все, он оставался каким-то закрытым и холодным, понимаешь?
– говорила подруга.

Удивительно, какими иногда сложными и запутанными могут быть человеческие отношения. Казалось бы, когда два человека нравятся друг другу, все должно быть просто. Ведь есть симпатия, есть взаимность. Что еще нужно?