Чтение онлайн

Пока Лоран всё это говорил, Зоя стояла поодаль и всё слышала. Она покраснела после слов Янека, когда тот пригрозил Лорану сыном. Ей стало очень стыдно. Корила себя за то, что не сдержалась, и оправдываясь перед Янеком, не сберегла чужую тайну. А потом ещё больше удивилась тому, что Макар уже всё знает.

– Здравствуй, Зоя! – поприветствовал Лоран так, словно они и не виделись сегодня. – Мы теперь соседи.

Зоя улыбнулась. Но не словам Лорана, а тому, как выглядели сейчас её муж и Лоран. Янек стоял насупившись. Лоран, наоборот, в приподнятом настроении. И ей казалось, что если сейчас кто-то из них сделает неверное движение, то они схлестнутся в бою, как разъярённые петухи.

Она, конечно, не хотела, чтобы они дрались. Но сам момент развеселил её. Какое-то приятное чувство разлилось по её телу. Невольно подумала о том, что рада бешенству Янека.

Она хотела сейчас увидеть больше боли в его глазах. Той боли, которая жила теперь у неё в сердце. И ей казалось, что только так она сможет освободиться от всего тянущего и ноющего внутри.

Зоя вдруг подошла к Лорану близко и сказала ему:

– Спасибо, что зашёл, приводи детей, Злата будет счастлива.

На Янеке не было лица. Он стоял неподвижно. Когда Лоран ушёл, сказав, что скоро приведёт детей, Янек подскочил к Зое. Крепко прижал её к себе, начал насильно целовать, она пыталась вырваться, а потом поддалась, отвечала на поцелуи, гладила его по волосам и щекам.

Зое хотелось сказать Янеку, что она его очень любит и хочет простить его, но пока не может. Но молчала. И Янек молчал. Целовал и целовал, словно хотел насытиться её поцелуями, пока позволяет к себе прикасаться.

Когда услышали лёгкое покашливание Николая, отпрыгнули друг от друга, словно их застали на месте преступления.

Неприязнь к детям Лорана у Евгении появилась давно. Когда Лоран болел, она выставляла их на улицу до прихода Зои с работы. И не винила себя за это. Вот и сейчас, отвлекая Прохора, напоила Ивана и Степана тем, что приготовила Матильда. Мальчики пили жадно. Евгения нервничала. Еле успела, вернулся Лоран.

А Евгения не на шутку разошлась. Муж всё не приходил. Ей хотелось побыстрее уехать из этого дома. Но вернувшийся Николай пошёл на попятную.

Прямо с порога он заявил, что ехать никуда не собирается, и они остаются дома. Лоран вывел детей из-под шквала скандала и отправился с ними домой. Всё произошло так быстро, что он даже не понял, как они оказались дома. Старший сын помогал раскладывать вещи обратно.

– А как же тётя Зоя? – спросил Иван. – Мы же хотели навестить её.

– Навестим, обязательно навестим, – пообещал Лоран.

Он всё думал о Зое. Прекрасно понимал, что стал сегодня причиной ревнивого взгляда Янека. Сейчас это его раздражало. Почувствовал себя вовлечённым в чужую игру.

Прекрасно видел по глазам Зои, что она продолжает любить Янека. Просто его, Лорана, использует в своих целях.

Никогда ещё Зоя не говорила так вкрадчиво: «Спасибо, что зашёл, приводи детей, Злата будет счастлива».

Она произносила это каким-то незнакомым голосом. Хотя Лоран благодаря тому, что жил с Зоей под одной крышей, изучил её, казалось, всю.

Сегодня слова Зои были наполнены страстью, но бросали вызов не ему. И выходя из её дома, он представлял, что Янек просто не выдержит такого издевательства и примет вызов.

Лоран только предполагал это, но так и случилось. Когда Николай покашливая сообщил, что передумал уезжать, Янек вздохнул с облегчением. Соседство с Лораном отменялось. Значит, теперь можно быть спокойным, что тот не будет торчать целыми днями со своими детьми рядом с Зоей. Он, конечно, понимал, что Лоран будет приходить, но не так часто, как если бы жил рядом.

И Янека стала переполнять радость от слов Николая и мимолётной страсти Зои.

Никто не вспомнил о Макаре. Он сразу после кладбища отправился к Галине. Та заметно нервничала. Собирала вещи, торопилась.

Когда увидела Макара, даже заплакала и прошептала ему:

– Я боялась, что ты больше не придёшь. Мне нужно переехать, я попала под подозрение. Мне срочно нужно скрыться. Пожалуйста, поехали со мной. Я помогу тебе достать другие документы, я сделаю так, что Михаил Быков погибнет, а Макар Кирьянов возродится. Выбирай любое имя, только будь со мной всегда.

Неожиданное предложение заинтересовало Макара.

«А как же документы? – думал он. – Куда я их дену?»

Макар задумался.

«Сжечь, – было первой мыслью, – сжечь и вновь стать самим собой. Отправить Матильде похоронку и освободить её от себя».

Немного поразмыслив, он согласился. Подхватил Галю на руки, умудрился закружиться с ней в маленькой комнатушке.

– Правда? Ты, правда, согласен? – засияла Галя.

– Правда, – кивнул Макар. – Подхватил сумку с Галиными вещами и пошёл с ней на выход.

Сели в экипаж.

– Нас спрячут, – пообещала Галя. – Но тебе придётся рассказать кто ты, и возможно дать показания. Я всё устрою. Если нас ненадолго разлучат, знай, что всё будет хорошо. Я помогу тебе стать тем, кем ты был. Но взамен тебе придётся долго меня терпеть. Готов?

Макар был взволнован. Но это новое и неизвестное влекло его сейчас с невероятной силой.

Через некоторое время экипаж остановился, в неё заглянул какой-то паренёк. Он быстрыми движениями завязал Макару глаза и надел на него наручники.

Макар запаниковал.

– Так нужно, – прошептала Галя. – Это для нашей же безопасности.

Галя вложила свою руку между ладонями Макара. Почувствовала, как повлажнели его ладони.

Чмокнула его в лоб.

– Всё будет хорошо, – прошептала она. – Я люблю тебя, Макар.

– Иди, – кто-то грубовато сказал Гале, когда прибыли на место.

– Я с ним, – запротестовала Галя.

– Нельзя с ним, иди, говорю тебе, – повторил всё тот же голос.

– А допрашивать тебя буду я, – сказала Галя на ухо Макару.

Макар почувствовал, как его толкнули в спину. Он споткнулся. Упал на одно колено. Кто-то помог ему подняться.

В сыром и холодном помещении Макару развязали глаза, освободили руки. Свет лампы ослеплял.

– Сиди тут и не ори.

Дверь закрылась.

Полная темнота. Макар вытянул руки, пытаясь нащупать стены. Двигался медленно, боясь упасть.

Стены оказались очень мокрыми. Под ногами что-то хлюпало. И вдруг Макар испугался не на шутку. Он начал стучать кулаками по стене, кричал, чтобы его выпустили, затихал, прислушивался, не подходит ли кто к двери. Но из звуков в этом жутком помещении были только разбивающиеся о пол капли, падающие с потолка и его, Макара, тяжёлое дыхание.