Я люблю далекий след – от весла,Мне отрадно подойти – вплоть до зла,И его не совершив – посмотреть,Как костер, вдали, за мной – будет тлеть.Если я в мечте поджег – города,Пламя зарева со мной – навсегда.О, мой брат! Поэт и царь – сжегший Рим!Мы сжигаем, как и ты – и горим!
В глухие дни
Предание
В глухие дни Бориса Годунова,Во мгле Российской пасмурной страны,Толпы людей скиталися без крова,И по ночам всходило две луны.Два солнца по утрам светило с неба,С свирепостью на дольный мир смотря.И вопль протяжный: «Хлеба! Хлеба! Хлеба!»Из тьмы лесов стремился до царя.На улицах иссохшие скелетыЩипали жадно чахлую траву,Как скот, – озверены и неодеты,И сны осуществлялись наяву.Гроба, отяжелевшие от гнили,Живым давали смрадный адский хлеб,Во рту у мертвых сено находили,И каждый дом был сумрачный вертеп.От бурь и вихрей башни низвергались,И небеса, таясь меж туч тройных,Внезапно красным светом озарялись,Являя битву воинств неземных.Невиданные птицы прилетали,Орлы парили с криком над Москвой,На перекрестках, молча, старцы ждали,Качая поседевшей головой.Среди людей блуждали смерть и злоба,Узрев комету, дрогнула земля.И в эти дни Димитрий встал из гроба,В Отрепьева свой дух переселя.
Под ярмом
Как под ярмом быки влекут тяжелый воз,И оставляют след продольностью колес,Так наши помыслы, намеренья, деяньяЗа нами тянутся, готовя горечь слез,И боль, и ужасы, и пламя покаянья, –Они накопятся, и, рухнув, как утес,Глухими гулами ворвутся к нам в сознанье,Как крик раскаянья, как вопль воспоминанья.
И плыли они
И плыли они без конца, без конца,Во мраке, но с жаждою света.И ужас внезапный объял их сердца,Когда дождалися ответа.Огонь появился пред взорами их,В обрыве лазури туманной.И был он прекрасен, и ровен, и тих,Но ужас объял их нежданный.Как тени слепые, закрывши глаза,Сидели они, засыпая.Хоть спали – не спали, им снилась гроза,Глухая гроза и слепая.Закрытые веки дрожали едва,Но свет им был виден сквозь веки.И вечность раздвинулась, грозно-мертва:Все реки, безмолвные реки.На лоне растущих чернеющих водЗажегся пожар беспредельный.Но спящие призраки плыли вперед,Дорогой прямой и бесцельной.И каждый, как дремлющий дух мертвеца,Качался в сверкающем дыме.И плыли они без конца, без конца,И путь свой свершили – слепыми.
Уроды
Сонет
Я горько вас люблю, о бедные уроды,Слепорожденные, хромые, горбуны,Убогие рабы, не знавшие свободы,Ладьи, разбитые веселостью волны.И вы мне дороги, мучительные сныЖестокой матери, безжалостной Природы,Кривые кактусы, побеги белены,И змей и ящериц отверженные роды.Чума, проказа, тьма, убийство и беда,Гоморра и Содом, слепые города,Надежды хищные с раскрытыми губами, –О, есть же и для вас в молитве череда!Во имя Господа, блаженного всегда,Благословляю вас, да будет счастье с вами!
В душах есть все
В душах есть все, что есть в небе, и много иного.В этой душе создалось первозданное Слово!Где, как не в ней,Замыслы встали безмерною тучей,Нежность возникла усладой певучей,Совесть, светильник опасный и жгучий,Вспышки и блески различных огней, –Где, как не в ней,Бури проносятся мысли могучей!Небо не там,В этих кошмарных глубинах пространства,Где создаю я и снова создамЗвезды, одетые блеском убранства,Вечно идущих по тем же путям, –Пламенный знак моего постоянства.Небо – в душевной моей глубине,Там, далеко, еле зримо, на дне.Дивно и жутко – уйти в запредельность,Страшно мне в пропасть души заглянуть,Страшно – в своей глубине утонуть.Все в ней слилось в бесконечную цельность,Только душе я молитвы пою,Только одну я люблю беспредельность,Душу мою!
Закатные цветы
О, краски закатные! О, лучи невозвратные!Повисли гирляндами облака просветленные.Равнины туманятся, и леса необъятные,Как будто не жившие, навсегда утомленные.И розы небесные, облака бестелесные,На долы печальные, на селения бедные,Глядят с состраданием, на безвестных – безвестные,Поникшие, скорбные, безответные, бледные!
Майя
Тигры стонали в глубоких долинах.Чампак, цветущий в столетие раз,Пряный, дышал между гор, на вершинах.Месяц за скалы проплыл и погас.В темной пещере, задумчивый йоги,Маг-заклинатель, бледней мертвеца,Что-то шептал, и властительно-строгиБыли черты сверхземного лица.Мантру читал он, святое моленье;Только прочел – и пред ним, как во сне,Стали качаться, носиться виденья,Стали кружиться в ночной тишине.Тени, и люди, и боги, и звери,Время, пространство, причина, и цель,Пышность восторга, и сумрак потери,Смерть на мгновенье, и вновь колыбель.Ткань без предела, картина без рамы,Сонмы враждебных бесчисленных «я»,Мрак отпаденья от вечного Брамы,Ужас мучительный, сон бытия.К самому небу возносятся горы,Рушится с гулом утес на утес,Топот и ропот, мольбы и укоры,Тысячи быстрых и звонких колес.Бешено мчатся и люди и боги…«Майя! О, Майя! Лучистый обман!Жизнь – для незнающих, призрак – для йоги,Майя – бездушный немой океан!»Скрылись виденья. На горных вершинахВетер в узорах ветвей трепетал.Тигры стонали в глубоких долинах.Чампак, цветок вековой, отцветал.
Как красный цвет небес
Как красный цвет небес, которые не красны,Как разногласье волн, что меж собой согласны,Как сны, возникшие в прозрачном свете дня,Как тени дымные вкруг яркого огня,Как отсвет раковин, в которых жемчуг дышит,Как звук, что в слух идет, но сам себя не слышит,Как на поверхности потока белизна,Как лотос в воздухе, растущий ото дна,Так жизнь с восторгами и с блеском заблужденьяЕсть сновидение иного сновиденья.
Просветленный
Я – просветленный, я кажусь собой,Но я не то, – я остров голубой:Вблизи зеленый, полный мглы и бури,Он издали являет цвет лазури.Я – вольный сон, я всюду и нигде: –Вода блестит, но разве луч в воде?Нет, здесь светя, я где-то там блистаю,И там не жду, блесну – и пропадаю.Я вижу все, везде встает мой лик,Со всеми я сливаюсь каждый миг.Но ветер как замкнуть в пределах зданья?Я дух, я маг, я страж миросознанья.
Альбатрос
Над пустыней ночною морей альбатрос одинокий,Разрезая ударами крыльев соленый туман,Любовался, как царством своим, этой бездной широкой,И, едва колыхаясь, качался под ним Океан.И порой омрачаясь, далеко, на небе холодном,Одиноко плыла, одиноко горела Луна.О, блаженство быть сильным и гордым и вечно свободным!Одиночество! Мир тебе! Море, покой, тишина!