Чтение онлайн

Я киваю, надеясь, что голос звучит увереннее, чем себя чувствую.

— Звучит отлично.

Поездка в такси до нового дома брата проходит в глубоких раздумьях. Мои руки играют с поясом тренча, пока думаю о завтрашнем дне. О том, как буду стоять перед Ником и представлять идеи. О его темных глазах, которые никогда не смотрели на меня ни с чем, кроме неодобрения или безразличия.

Это не имеет значения, говорю я себе. Я делаю это, чтобы доказать что-то ему, да, но в основном — самой себе и брату. Что я не из тех, кто бросает начатое. Что я — это не только провалившаяся линия одежды. Что я не просто гламурная светская львица, которой меня считает Ник.

Такси высаживает меня перед гигантскими коваными воротами дома Коула и Скай в Гринвуд-Хиллс. Я ввожу код доступа и иду по подъездной дорожке вдоль тщательно продуманного ландшафтного сада. Видя этот огромный дом, я снова поражаюсь тому, как сильно изменилась жизнь моего брата по сравнению с тем, что было всего два года назад. Закоренелый холостяк со времен катастрофического расставания, он не проявлял постоянного интереса к женщинам до встречи со Скай.

Теперь у него есть дом и жена. По вечерам он возвращается домой вовремя к ужину, а не горбатится за столом в офисе. Я могу поддразнивать Ника тем, что она его полностью приручила, но, честно говоря, я больше, чем могу выразить словами, благодарна Скай за то, что она подарила брату счастье.

Я звоню в дверь и одновременно дергаю за ручку. Она распахивается.

— Это всего лишь я! — кричу я, опускаясь на одно из кресел, искусно расставленных в прихожей.

— Я вижу, — голос глубокий, хриплый и совсем не тот, который ожидала услышать. Ник стоит у лестницы, изогнув темную бровь при виде того, как я мучаюсь, пытаясь выбраться из ботфортов выше колена. Я надела их утром импульсивно, но после целого дня на ногах они меня предали. Ноги просто отваливаются. — Ты всегда раздеваешься в прихожей своего брата?

— Я просто снимаю обувь, — отрезаю я. — Не знала, что ты будешь здесь, босс.

Ник хмыкает. Он так же хорошо, как и я, понимает, что эта эпитафия произнесена не в позитивном смысле.

— Я тоже не знал, что ты будешь здесь, — говорит он. — Если бы знал, пропустил бы ужин.

Молчание между нами затягивается. Я расстегиваю молнию на правом сапоге, но никак не могу стянуть его с пятки. Ноги в этих проклятых штуковинах, к моему «счастью», наверняка еще и опухли, и вот я застряла перед самым пугающим мужчиной из всех, кого знаю, с сапогами у щиколоток.

Он наблюдает, неумолимый.

— Помощь нужна?

— Нет, я в порядке.

Я тяну так сильно, что костяшки пальцев белеют, но сапог едва сдвигается на сантиметр. Проклятая штука будто приклеилась к ноге. Я пытаюсь пошевелить пяткой, но она с места не двигается.

— Твою же мать, просто попроси о помощи, — в следующее мгновение большие, смуглые руки оказываются на моей щиколотке. Ник обхватывает низ ботинка с удивительной нежностью, тянет, и тот соскальзывает.

Он протягивает руки к второй ноге, и я приподнимаю ее, едва дыша, пока тот расстегивает молнию от колена до щиколотки. Плавно его сдергивает.

Смущение и странное, покалывающее возбуждение борются внутри меня. Без сомнения, это еще одна галочка в его колонке «Блэр-ни-на-что-не-способна» или, возможно, в блокноте «Я-вижу-в-Блэр-только-младшую-сестренку-Коула».

Он отступает на шаг и смотрит на мои ноги в колготках так, будто в них кроются все ответы мира. Я открываю рот, чтобы сказать «спасибо», но появление невестки нарушает момент.

Скай улыбается.

— Вы оба здесь! Ник, ты давно ждешь?

— Вовсе нет, — плавно произносит он. При всех проблемах с ним, я никогда не видела, чтобы Ник был хоть с кем-то, кроме жены брата, неизменно вежлив.

Наверное, потому что знает: его вышвырнут на хрен, если хоть раз оступится. Не то чтобы у него когда-либо были такие сомнения в отношении меня.

Коул стоит к нам спиной, смешивая напитки у барной тележки в гостиной. Ему не нужно спрашивать, что нам нравится.

Мы с Ником неловко стоим бок о бок в ожидании бренди и мартини. Почему нас обоих пригласили на ужин? Прошло много месяцев с тех пор, как это случалось в последний раз.

— Мы заказали еду, — говорит Коул. Скай бросает на нас виноватый взгляд, но брат просто ухмыляется. — Времени готовить не было. К тому же, они готовят лучше, чем мы когда-либо смогли бы.

— Из «Таки»? — спрашиваю я.

— Из «Фаранга», — говорит Коул. — Но мысль про «Таки» хорошая. Оставим на следующий раз.

Скай усаживается на один из низких диванов и жестом приглашает меня присоединиться.

— Вы двое теперь начали работать вместе, верно? Рассказывайте.

О нет.

Так вот зачем нас пригласили? Чтобы отчитались о прогрессе? Я вижу то же мучительное осознание в глазах Ника, но он делает глоток виски, явно оставляя право ответа мне.

— Все хорошо, — уклончиво отвечаю я. — Я имею в виду, прошло всего два дня. Сегодняшний я провела в глубине склада одного из магазинов, пытаясь разобраться в их инвентаре.

— И? — спрашивает Коул, развалившись в одном из кресел. — Можно их вытащить?

Спрашивает брат, но Ник наблюдает за мной поверх края бокала. Что бы я ни сказала, это, без сомнения, будет прокомментировано завтра.

— Думаю, да, — осторожно говорю я, — но пока рано судить. Хотя, полагаю, это будет дорогостоящее мероприятие.

— Оу?

Мои глаза против воли встречаются с глазами Ника. Они сужены, но какую эмоцию выражают, я не могу разобрать.

— Ну, настоящий ребрендинг может включать в себя новую маркетинговую кампанию, новых моделей, новое лого... Уверена, мы обсудим это подробнее завтра.

Ник так и не подтвердил мои слова. Он просто смотрит, и от непонимания того, неодобрение это или интерес, мне хочется вылезти из собственной кожи.

Коул хмыкает, поворачиваясь к Нику.

— Хорошо, что ты купил это именно сейчас, старик. Дай им еще месяц, и Адамсы вбили бы компанию в землю.

— Скорее всего, — отвечает тот. — Но они также ходят и раздают интервью любому журналисту, который готов слушать их слезливые истории.

— Я видела, — добавляет Скай. — Как там «Уолл-стрит джорнел» это назвал? «Американская жемчужина»?

Ник кивает, губы кривятся в мрачном удовольствии.

— «Американская жемчужина пала жертвой стервятников» — таким был заголовок.