Чтение онлайн

Теперь лицо Тора Грана снимали с другой точки — явный монтаж.

— Ребенок имеет право на предусмотренную законом защиту от подобного вмешательства или подобных посягательств.

Директор спросил Анни Столь:

— А что это он читает?

Она остановила запись и пояснила:

— Он зачитывает выдержки из Конвенции ООН о правах ребенка. По-моему, оператор держит перед ним лист бумаги, с которого он и считывает текст. Он в каких-то местах попадает в кадр, но не здесь. Кстати, добыть эту информацию стоило двенадцать тысяч крон.

Директор без всякого промедления заявил:

— Считай, что деньги выделены. Давай дальше.

— Ребенок имеет право на защиту от осуществляемых в любых формах физического или психического насилия, причинения вреда здоровью или другого рода злоупотреблений, уклонения от исполнения воспитательных функций или халатного их исполнения, жестокого обращения.

Губы у мужчины дрожали, словно он мерз, по щекам текли слезы. Следующий кусок был подмонтирован:

— …халатного их исполнения, жестокого обращения, включая насилие на сексуальной почве в период нахождения его на попечительстве родителей, опекуна или иных лиц.

Послышался клик, и вместо лица на экране появилась голубого цвета веревка. Оператор направил камеру сверху вниз. Вид у Тора Грана был изумленный, он раскачивался взад и вперед, попадая в кадр примерно раз в две секунды. Анни Столь выключила проектор и обнулила таймер.

В пивной, заполненной посетителями на две трети, воздух становился все более спертым. Гости пили пиво, но никто не повышал голоса, да и пьяных не наблюдалось. Под низким потолком плыли струйки табачного дыма. Когда они попадали в направленный на сцену прожектор, казалось, в воздухе лениво извиваются прозрачно-голубые змеи. Женщина аккомпанировала себе на гитаре. Голос у нее был глубокий, хрипловатый, чувственный. Он словно обволакивал зал и слушателей. Люди у сцены не сводили с нее глаз, и даже бармен за сверкающей стальной стойкой не скрывал интереса. Она исполняла The Crying Game [22] из фильма с одноименным названием — трагическая песня, чрезвычайно подходившая к ее голосу, в котором звучали нежность и боль.

У Полины Берг защипало в глазах. Она пригубила пиво и взглянула на Графиню, которая сидела рядом и внимательно слушала. Полина и ее начальница впервые выехали вместе на задание, к тому же довольно сложное, и Графиня обнаружила такие стороны характера, о которых Полина ранее не подозревала. Ее коллега, как выяснилось, могла быть весьма властной особой, если того требовала ситуация. Так и произошло в первой половине дня, когда они прибыли к жилищу братьев на окраине Миддельфарта.

Вилла представляла собой помпезный двухэтажный сундук с пристройкой и хозблоком во дворе. Аллан Дитлевсен жил на втором этаже, а его старший брат Франк — на первом. Семеро оперативников осматривали дом. По инициативе Графини они с Полиной Берг начали с обхода помещений, чтобы составить более или менее полное впечатление об обстановке. Сперва они работали наверху, затем — внизу. А закончили на кухне Франка Дитлевсена, где их уже поджидал руководитель операции. Им оказался весьма немногословный мужчина лет пятидесяти с небольшим. Графиня заговорила, обращаясь в основном к Полине.

— Две содержащиеся в полном порядке квартиры, отделанные со вкусом и при явном наличии тугого кошелька, позволяющего исполнить любые желания. Не столько уютные, сколько красивые.

— Согласна. Интерьеры довольно изящные и дорогие, но, заметь, ни одной старой вещи. Я имею в виду, ни одной фамильной вещи типа буфета из красного дерева, горки для посуды, угловой полочки для безделушек, ну и так далее.

Графиня согласно кивнула. Полина Берг с удовольствием приняла невысказанную похвалу в свой адрес и постаралась развить успех, задав предварительный вопрос руководителю операции.

— Франк Дитлевсен работал консультантом, имел приличный доход, а что насчет Аллана Дитлевсена? Неужели владелец сосисочного киоска в Миддельфарте зарабатывает большие деньги?

— В Аллерслеве, а не в Миддельфарте, это в шести километрах от Оденсе. Он ведь еще и газеты продавал. Судя по налоговым декларациям, доход Аллана Дитлевсена за прошлый год составил двести пятьдесят тысяч, а Франка Дитлевсена — полтора миллиона. Специалист по knowledge management [23] , он организовывал курсы для работников различных предприятий, за счет чего и зарабатывал неплохие деньги. Ребята сейчас готовят отчет, который вы сможете прочитать, когда он будет готов.

Женщины обменялись взглядами: руководителю операции явно недоставало ораторских способностей, да и содержание ответа их явно не удовлетворило. Тем не менее он выглядел весьма довольным.

В разговор вступила Графиня:

— В твоем распоряжении семь человек, этого слишком мало, кто-нибудь еще подойдет?

— Восемь. Одному надо детишек из садика забрать. Он появится, как только жена вернется с работы. Но мои люди хотят по домам, уикенд и все такое… А некоторые считают, что дело… ну, в общем, им пора по домам, если вы меня понимаете.

Уикенд или нет, в любом случае подобное заявление казалось возмутительным, однако Графиня воздержалась от комментариев и достала из сумки мобильный телефон. Руководитель операции недоверчиво покосился на нее и вдруг заговорил, не дожидаясь дальнейших вопросов:

— Владеет домом Франк Дитлевсен, а младший брат свое жилье у него снимает. Судя по счетам, хозяйство они вели раздельно. Почта его лежит на кухонном столе, наверняка брат ее туда складывал. Копенгаген приказал искать буклеты туристических агентств или квитанции или документы о денежных переводах через банк, но ни того, ни другого, ни третьего не нашлось. Да и паспорт Франка Дитлевсена отсутствует. Пока.

Он выдохнул, собрался с духом и продолжил, все так же перескакивая с одного на другое:

— Аллан Дитлевсен дважды судим, один раз за серьезное нарушение закона по части педофилии. Нам надо проверить, возможно, его старший брат тоже извращенец. Ну, то есть запрещенные фильмы и все такое, у обоих огромное количество всяких видео, дисков и старых дискет, я распределил их между коллегами. Я составил список, кто что смотрит, отмечаю галочками просмотренные, в общем, разберемся. На упаковке указано, что это военные фильмы, экшен, но ведь никто не знает, что там на самом деле. Надо все пересмотреть.

Графиня сунула мобильник во внутренний карман, и рассказ стал немножко более связным.

— Проверяем также и компьютеры, правда, у Аллана Дитлевсена его нет. Действуем очень осторожно, как и положено в таких случаях, а скоро подъедет и эксперт. Пока ничего предосудительного в компьютере мы не нашли. Только письма и тому подобное, никаких фото. Я сам допросил бывшую жену Франка Дитлевсена, расспрашивал ее о сексуальных наклонностях экс-супруга, но дело не слишком продвинулось, она не хочет с нами сотрудничать, а дочь мы так и не разыскали.

Когда он закончил доклад, Графиня холодно его поблагодарила и ушла, оставив Полину Берг в компании коллеги в наступившей на кухне угрюмой тишине.

Двадцать минут спустя в гостиной Франка Дитлевсена сидя или стоя разместились восемь мужчин, вперившиеся в задницу Графини. Атмосфера была напряженной: эти столичные штучки никоим образом не могли рассчитывать на симпатию со стороны присутствующих мужчин. Впрочем, в их задачу это и не входило. Тем не менее они по-разному реагировали на негативное отношение коллег. Полина Берг просительно улыбалась всякий раз, когда представлялся удобный случай, и больше всего желала бы оказаться сейчас где-нибудь далеко-далеко. А Графиня работала.