Зверь
Шрифт:
— Где ты? — кричала Ана.
Ее рассудок помутился. Она бросалась то влево, то вправо, и девочка мерещилась ей повсюду: двадцать отражений Лусии, двадцать двигающихся фигур в различной перспективе, словно двадцать танцовщиц в зале, где прошло столько великолепных балов. Ана так крепко сжала осколок стекла, что он рассек ей ладонь. С потолка сорвалась пылающая балка и с ревом упала к ее ногам. Она отчаянно вскрикнула и заметалась в поисках выхода.
Лусия поползла в другую сторону, туда, откуда появилась Ана Кастелар. Двигаясь по наитию, она нашла дверь. Языки пламени лизали дверной проем, и проскользнуть в нее можно было только боком. Она оказалась в большом зале — прямо перед ней пылал огромный деревянный крест. С люстры свисала горящая хоругвь с двумя скрещенными молотами. Лусия увидела Клару, привязанную, среди огня и дыма.
И поняла, что пришла слишком поздно.
82
____
Языки пламени вырывались из-под крыши, из окон. Несколько человек в черных балахонах выскочили из горящего дома и помчались в сторону арены. Доносо представил, как Томас Агирре поджигает занавеси и портьеры, чтобы обратить карбонариев в бегство, чтобы никто не мешал ему освободить девочек. Но почему он так долго не выходит? Почему не видно могучей фигуры воина с переброшенной через плечо Кларой? Доносо волновался, но не решался войти в здание — неизвестно, сколько еще сможет сопротивляться огню ветхое строение.
Он с грустью осознавал, что удерживает его уже ставшая притчей во языцех трусость, привычка не лезть на рожон, появившаяся много лет назад после дуэли, на которой он лишился глаза. Его вообще нельзя было назвать человеком действия, ни раньше, ни теперь. Он был создан для того, чтобы наблюдать за событиями со стороны, самое большее — комментировать их в таверне. Эта мысль его почти утешила (на свете ведь должны быть разные люди!), но в следующий миг понял, что не может больше бездействовать. Внутренний голос подталкивал его, не давая покоя: «Поспеши! Им нужна твоя помощь!»
Сам не понимая как, Доносо Гуаль оказался у двери и перешагнул порог. Не отступив перед пламенем, бушующим в коридоре, он преодолел полосу огня, прикрыв лицо плащом, миновал горящую комнату, откуда все, наверное, и началось. Сквозь дым и огонь было почти невозможно что-либо различить, идти приходилось вслепую. Вокруг трещали стены готового рухнуть дома, и вдруг Доносо услышал крик девочек, звавших на помощь. Он бросился на этот крик.
Ворвавшись в одну из дверей, он попал в зал с полопавшимися от жара зеркалами. На стенах остались только рамы. Другая дверь вывела его к винтовой лестнице в подвал.
Крики девочек вели его. Огонь уже пылал вовсю, еще несколько минут, и выход будет отрезан, но он должен идти вперед, должен наконец побороть свою трусость.
Внизу дышать стало немного легче, но дым постепенно сгущался. Доносо перевел дух, пытаясь успокоиться, но все время думал о том, что не успеет отсюда выйти, пламя распространяется слишком быстро, пожирая старый особняк, скоро все обрушится ему на голову. Он ненадолго задержался в комнатке, где стояла узкая кровать, по полу была разбросана одежда, а на столе валялась плетка. На стене, рядом с распятием, он вдруг заметил ключи и на всякий случай прихватил их с собой. Открыв следующую дверь, Доносо услышал плач и детские крики совсем рядом.
Чтобы добраться до клеток, ему пришлось спуститься по еще одной винтовой лестнице. Клеток было восемь, в шести были заперты девочки. Увидев его, они принялись умолять:
— Спасите нас!
— Выведите нас отсюда!
— Нас хотят убить!
Все они были похожи на выбравшихся из могил покойников: кожа да кости, и ужасающая вонь. Доносо не был уверен, что они выживут. Он попробовал ключи и понял, что не ошибся: двери клеток открывались одна за другой.
— Идемте, скорее! Особняк горит, и времени у нас мало.
Он повел их к лестнице, но девочки еле плелись. Они почти разучились двигаться, и сил у них почти не осталось. Впереди шла Фатима, она поднялась первой и замерла на пороге, увидев пламя. Она обернулась, и Доносо понял ее без слов.
— Поздно. Нужно искать другой выход.
— Та девочка пришла оттуда.
Все посмотрели в ту сторону, куда указывала Мириам, и Доносо заметил открытый люк угольного подвала. Через него можно было попасть к сточным трубам. Внизу было темно, и Доносо понял, что ему придется проявить отвагу, какой он не обладал.
83
____
Огонь уже перекинулся на орудие пыток. Натянутые механизмом веревки лопались от огня.
Лусия сразу поняла, чьи трупы лежат у подножия средневековой пыточной машины: Томас Агирре обхватил герцога Альтольяно, из головы которого торчал топор. Последним, нечеловеческим усилием карлист не допустил убийства Клары. Раненный кинжалом, он нашел в себе силы в последний раз занести топор и в предсмертной судороге обрушить его на врага.
Лусия взяла сестру на руки. Она не могла поверить, что Клара умерла, и все придумывала счастливое продолжение истории: она пронесет сестру сквозь дым и огонь по зеркальному залу, по коридору, спустится в подвал, где есть кран, и будет лить на нее воду до тех пор, пока та не очнется. Но на том трудном пути, в который она отправилась, все еще надеясь почувствовать на шее дыхание Клары, от фантазий толку не было.
Зеркальный зал был похож на камеру-обскуру из дыма и стекла, на ярмарочный аттракцион, подсвеченный со всех сторон взрывающимися фейерверками. С потолка падали доски, стекла лопались, в воздухе летали похожие на огненных птиц обрывки занавесей. Отсветы пожара создавали в комнате странные, то и дело меняющиеся образы. Лусия заметила валявшуюся на полу портьеру, до которой огонь еще не добрался, и завернулась в нее вместе с Кларой. Выхода не было: нужно попытаться пройти сквозь стену огня.
Лусия бросилась в просвет между языками пламени, защищенная лишь тонким бархатом, пробежала по коридору к лестнице и на середине спуска отбросила объятую пламенем портьеру. По телу сестры пробежала дрожь? Она дотронулась до Лусии пальцем? Или ей это только показалось?
Лусия продолжала спускаться в густом дыму. Добравшись до клеток, она с изумлением увидела, что они пусты.
Вот и угольный подвал, открытый люк. Наконец-то! Во время своих блужданий по клоакам Мадрида Лусия испытывала отвращение к нечистотам, а сейчас мечтала погрузиться в зловонную воду. Рев огня был ужасен, языки пламени добрались до подвала, они следовали за Лусией по пятам. Что это, кашель? Возможно ли, что Клара коснулась ее волос, как делала всегда, когда ей было страшно? Но у Лусии не было ни секунды, чтобы остановиться и проверить — ей предстояло спуститься по железным ступенькам с Кларой на руках.
Нужно обвить руки девочки вокруг своей шеи и, крепко держа ее, медленно сползать по ступенькам, стараясь не упасть под тяжестью драгоценной ноши… Водопад нечистот показался ей живительным и приятным. Но дальше, за ним, нужно было ползти и тащить Клару за собой. Лусия почти добралась до раздвоения туннеля и знала, что вскоре найдет металлические ступеньки. Наверху мерцал слабый свет. Это были звезды — на город опустилась ночь. Оставалось сделать последнее усилие.
Лусия обхватила Клару, как охапку веток и листьев, которые собирала, чтобы сделать постели в пещере. Теперь ей казалось, что она не слышит ни кашля, ни дыхания и пальцы сестры холодны как лед, в ней нет ни капли жизни. Сейчас, когда спасение было так близко, Лусия была уверена, что несет на руках труп. Из последних сил она поднялась по ступенькам и вытолкнула Клару на траву. В тот же миг она почувствовала дурноту. Силы оставили ее. Она пошатнулась, ее потянуло назад, в черноту колодца, и она не понимала, почему не падает, не чувствует, что с головокружительной скоростью несется к смерти, не слышит всплеска сомкнувшихся над ней нечистот.